ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



Статья 944. Сведения, предоставляемые страхователем при заключении договора страхования


Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 28 ноября 2003 г. N 75
Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования
(извлечение)

Комментарий:

С точки зрения раскрытия содержания принципа наивысшей добросовестности, закрепленного в п. 1 ст. 944 ГК РФ, данный прецедент представляет интерес в двух аспектах.
Первый аспект заключается в том, что указание страхователем ложных сведений, имеющих существенное значение для определения степени вероятности страхового случая, в заявлении на страхование, если даже соответствующие обстоятельства затем не были четко отражены в страховом полисе или договоре страхования, является достаточным доказательством того, что им нарушен принцип доброй воли.
Второй аспект - осмотр страховщиком страхуемого объекта, в ходе которого представители страховой компании не сумели обнаружить обмана со стороны страхователя, не лишает страховщика права требовать признания страхового договора недействительным.
Третий момент относится уже к основаниям для отказа в страховой выплате. Так, суды отказали страхователю в удовлетворении его иска к страховщику о взыскании страхового возмещения, потому что страхователь указал в стандартном заявлении на страхование, что страхуемое имущество сдано под круглосуточную сторожевую охрану, а материалами уголовного дела по факту его кражи установлено, что ночью охрана не осуществлялась. Заметим, кстати, что похожие обстоятельства - отсутствие задекларированных страхователем в заявлении на страхование или в стандартном вопроснике охраны на страхуемом объекте, охранной сигнализации, системы пожаротушения и т.д. встречаются достаточно часто, но не всегда признаются судами достаточным основанием для отказа в страховой выплате. Хотелось бы надеяться, что в дальнейшем суды будут более внимательно относиться к такого рода обстоятельствам.
Кроме того, следует отметить, что обстоятельства, оговоренные в стандартном заявлении на страхование, разработанном страховщиком, признаются существенными для целей применения статьи 944 ГК РФ и в том случае, когда договор страхования заключен путем составления одного документа.
Высший Арбитражный Суд указал, что в соответствии со ст. 944 ГК существенными во всех случаях признаются обстоятельства, определенные страховщиком в его письменном запросе, в данном случае в заявлении - анкете на страхование, ибо суды провели тождество между письменным запросом страховщика и бланком заявления, разработанным им же.
Вывод: сведения, указанные в бланке - заявлении на страхование, разработанном страховщиком, имеют силу существенных обстоятельств страхования, даже и в том случае, если заключен договор страхования, а не только при выдаче полиса.
При этом следует иметь в виду, что речь идет об обстоятельствах, как следует из рассматриваемого дела, связанных со страховым риском.

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 28 ноября 2003 г. N 75
Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования
(извлечение)

Комментарий:

Здесь, к сожалению, суды ориентированы на еще более существенное отступление от классической концепции принципа наивысшего доверия, чем это было до сих пор. В соответствии с общепризнанным на международном страховом рынке пониманием данного принципа, страхователь при заключении договора страхования обязан предоставить страховщику всю информацию о страхуемом объекте, которая ему известна или должна быть известна как добросовестному владельцу. В английской практике объем такой информации ограничивается лишь концепцией разумного страховщика, согласно которой суды за критерий достаточности информации принимают возможный подход к решению этого вопроса абстрактного разумного страховщика, который не будет настаивать на предоставлении ему информации, не способной повлиять на его выводы о степени страхового риска, связанного со страхуемым объектом, и возможных убытках.
Российское законодательство ограничило обязанность страхователя по представлению страховщику информации о страхуемом объекте лишь известными страхователю сведениями. Судебная практика, как видим, идет еще дальше по пути ограничения информации, которую должен сообщить страхователь страховщику, - он обязан предоставить только известную ему информацию и в объеме, прямо затребованном страховщиком.
Такой подход вряд ли можно назвать безусловно правильным, так как он расширяет возможность недобросовестного поведения страхователя*(9). В этой связи страховщикам рекомендуется максимально расширить перечень вопросов в своих стандартных заявлениях на страхование или вопросниках, которые должен заполнить страхователь перед заключением страхового договора.
Если при заключении договора страхователь умолчал об известных ему обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения степени риска, которые не были и не должны быть известны страховщику и которые не были оговорены страховщиком в стандартной форме договора страхования или в его письменном запросе, то основания для признания договора страхования недействительным отсутствуют.
Фактически ВАС РФ еще раз подтвердил, что существенными признаются обстоятельства, оговоренные в письменном запросе страховщика. Следовательно, если в письменном запросе страховщика - бланке-заявлении отсутствуют какие-либо вопросы об обстоятельствах страхового риска, которые страхователь не сообщил страховщику, то страховщик не вправе на этом основании признать договор недействительным.
При этом суды свои выводы мотивируют тем, что страховщик является более сведущим лицом, нежели страхователь, так как страховщик осуществляет профессиональную деятельность на рынке страховых услуг.
В принципе данные выводы имеют достаточно серьезные последствия для страховщиков, так как они носят односторонний характер, ибо преследуют только защиту интересов страхователей. Поэтому страховщикам следует еще раз пересмотреть свои типовые запросы по каждому виду страхования.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
от 11 марта 1997 г. N 4199/96
(извлечение)

Комментарий:

Доводы страховщика относительно того, что страхователь при заключении договора страхования предоставил ему заведомо ложные сведения, судами были отвергнуты из-за недоказанности.
Настораживает аргумент Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по поводу того, что страховщик не произвел осмотр страхуемого судна, хотя согласно "Правилам добровольного страхования судов" договор страхования заключается с обязательным осмотром судна представителем страховой организации. Если учесть, что условия стандартных правил являются условиями страхового договора, то этот упрек, на наш взгляд, лишен смысла. Сторона сделки фактически тем самым заявила, что она заключит договор после осмотра страхуемого объекта, но сама же не воспользовалась своим правом на осмотр. Никаких правовых последствий это обстоятельство влечь не должно. Рассматривать же указанное положение стандартных правил как обязанность страховщика нельзя, ибо эти правила он утверждает, одобряет или принимает сам.

Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа
от 20 мая 2003 г. N Ф03-А51/03-1/1042
(извлечение)

Комментарий:

Данное дело носило, безусловно, оценочный характер. Так, суд первой инстанции посчитал, что представленные страхователем при заключении сделки страхования свидетельства о техническом состоянии застрахованного судна не соответствуют требованиям международного права, а освидетельствование проводилось неполномочными лицами. На этих основаниях, учитывая, что эти документы имели существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и возможных убытков, суд признал договор недействительным в связи с нарушением страхователем принципа наивысшего доверия.
Отменяя данное решение, вторая судебная инстанция указала, что судом не установлено в действиях ответчика намерений на введение в заблуждение страховщика относительно объекта страхования, а представленные им доказательства освидетельствования судна нашла надлежащими. Суд кассационной инстанции подтвердил выводы апелляционной инстанции.
На наш взгляд, суды напрасно уделили так много внимания оценке соответствия представленных страхователем документов международным требованиям. Страховщик, принимая риск на страхование, действует как профессиональный участник страхового бизнеса, поэтому, если он при заключении договора страхования строил свои расчеты на документах, которые, по его мнению, не соответствовали неким деловым обычаям или требованиям международных правовых актов, то это его ответственность. Документы он видел, оценивал и признал достаточными. Поэтому сам по себе спор относительно формы документов о состоянии судна никакого правового значения не имел. Иное дело, если бы страховая компания доказывала подложность документов. При таких обстоятельствах судам надлежало выяснить лишь одно - был факт включения страхователем в эти документы или предоставления страховщику иным способом заведомо ложных сведений или нет.
Отказывая в удовлетворении жалобы заявителя, коллегия кассационной инстанции установила, что такое обстоятельство, как отсутствие у сюрвейера соответствующего разрешения (лицензии) на освидетельствование морского судна, а также выдача свидетельства после даты проведения освидетельствования и в отсутствии судна в месте выдачи документа, не являются доказательствами того, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах страхового риска, в частности о застрахованном имуществе. Те обстоятельства, на которые ссылался страхователь в обоснование своих доводов, не являются ложными сведениями, так как они являются достоверными фактами, полученными по правилам норм международной права, в данном случае международной конвенции.
Следовательно, требования страховщика были выдвинуты в противоречие с основными признаками п. 3 ст. 944 ГК РФ, так как страховщик не доказал факта введения страхователем его в заблуждение путем предоставления заведомо ложных сведений о страхуемом судне.

Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа
от 20 февраля 2002 г. N А56-23840/01
(извлечение)

Комментарий:

Выводы кассационной инстанции основаны на положениях п. 3 ст. 944 ГК РФ о последствиях предоставления страхователем страховщику заведомо ложных сведений об обстоятельствах страхового риска. Суды установили, что страхователь, заявляя о наличии охранной сигнализации в помещении, где находятся застрахованные товары, понимал, что вводит страховщика в заблуждение. Данное обстоятельство служит безусловным основанием для признания договора страхования недействительным.

Постановление Арбитражного суда Свердловской области по делу
N А60-13550/2003-С2 и N А60-8058/2003-С2 от 20 января 2004 г.
(извлечение)

ООО обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском к страховщику о взыскании страхового возмещения по страховым полисам от 10 июля 2002 года, от 12 сентября 2002 года и 27 сентября 2002 года, а также процентов за пользование чужими денежными средствами.
Страховая компания, в свою очередь, подала в суд иск к страхователю, третье лицо - истец по первому делу, о признании договора страхования от 10 июля 2002 года с дополнениями от 12 сентября 2002 года и 27 сентября 2002 года недействительным, как совершенным под влиянием обмана, и применения последствий недействительности. В качестве основания иска истцом указано сообщение страхователем страховщику заведомо ложных сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и возможных убытков от его наступления.
Определением суда дела были объединены в одно производство.
Решением суда первой инстанции от 15 октября 2003 года суд удовлетворил требования ООО. В удовлетворении иска страховой компании было отказано. Отказывая в иске, суд сослался на то, что в страховых полисах в качестве существенных обстоятельств не оговорены такие, как наличие пожарной и охранной сигнализации, круглосуточной охраны и первичных средств пожаротушения. Суд также посчитал недоказанным факт сообщения страхователем страховщику заведомо ложных сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и возможных убытков от его наступления.
Страховщик подал апелляционную жалобу, в которой указал, что считает необоснованным отказ в удовлетворении иска о признании недействительным договора страхования, так как страхователь сообщил страховщику при заключении договора заведомо ложные сведения о наличии в помещении, где хранилось застрахованное имущество, круглосуточной охраны, исправной пожарной сигнализации и блокировочных устройств, в то время как из представленных в материалы дела документов следует. что на момент заключения договора помещение, арендуемое страхователем, не охранялось, в нем отсутствовало электроснабжение, исправная пожарная сигнализация и блокировочные устройства (решетки).
Заявитель жалобы также ссылался на недоказанность размера убытков, причиненных страховым случаем. Заявитель, кроме того, считает, что даже при действительности договора страхования вправе не выплачивать страховое возмещение, поскольку страхователем нарушались правила противопожарной безопасности.
Рассмотрев материалы дела, суд установил. Между страховщиком и страхователем заключены 3 договора страхования путем выдачи страховщиком страхователю страховых полисов.
То обстоятельство, что застрахованное имущество определено в прилагаемых к полисам описях как товарно-материальные ценности на складе (автозапчасти к иномаркам) не делает договоры незаключенными, поскольку к полисам также приложены расходные накладные, содержащие перечень запасных частей, и договоры консигнации на продажу товаров, в которых указано местонахождение застрахованного имущества. В каждом полисе определен размер страховой суммы и страховой премии, назван срок действия договора и характер события, на случай наступления которого осуществляется страхование, т.е. все они представляют собой заключенные (п. 1 ст. 432, ст. 942 ГК РФ) и надлежащим образом оформленные (п. 2 ст. 940 ГК РФ) договоры страхования.
В качестве выгодоприобретателя в полисах названо ООО, которое, будучи собственником передаваемых страхователю запасных частей по договорам консигнации (по юридической природе являющихся договорами комиссии, где ООО комитент (п. 1 ст. 996 ГК РФ) имеет основанный на законе интерес в сохранении этого имущества (п. 1 ст. 930 ГК РФ).
Довод страховщика о том, что отношения сторон основаны на страховании по генеральному полису, не состоятелен. В материалах дела не представлено никаких доказательств заключения между страховщиком и страхователем соглашения, предусмотренного в п. 1 ст. 941 ГК РФ. Полис от 10 июля 2002 года, который страховщик предлагает рассматривать в качестве генерального, требованиям ст. 941 ГК РФ не отвечает. Отличительная особенность генерального полиса состоит в том, что условия договора страхования (о страхуемом имуществе, о страховой сумме, о страховой премии) согласовываются в нем не в форме непосредственного описания конкретного имущества или указания конкретных денежных сумм, а в форме описания способов, с помощью которых соответствующие условия определяются для каждой партии имущества на базе сведений, сообщаемых страхователем страховщику в отношении этой партии имущества. Признаки, по которым определяются партии имущества, подпадающие под страховую защиту, описываются в генеральном полисе, а обязанность сообщать необходимые сведения о каждой партии имущества является одной из главных обязанностей страхователя по генеральному полису. Страховой полис от 10 июля 2002 года указанными свойствами не обладает.
При заключении договора страхования страхователь обязан сообщать страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику (п. 1 ст. 944 ГК РФ). Из содержания ст. 944 ГК РФ следует, что сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая, должны быть сообщены страхователем страховщику независимо от того, запрашивались страховщиком такие сведения или нет. Данный вывод следует из анализа абзаца 2 п. 1 ст. 944 ГК РФ, где установлено, что существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в его письменном запросе. Следовательно, и при отсутствии такого запроса, равно как и при отсутствии соответствующих упоминаний в стандартной форме договора страхователь обязан сообщить страховщику сведения об обстоятельствах, увеличивающих страховой риск.
Законодатель не установил формы предоставления таких сведений, следовательно, они могут быть сообщены как в письменной, так и в устной форме.
Из материалов дела следует и страхователем не оспаривается, что при заключении договоров страхования страхователь сообщил страховщику сведения о наличии и исправности пожарной сигнализации, обеспеченности помещения круглосуточной охраной и наличии блокировочных элементов (защитные решетки, металлические двери). Указанные сведения были сообщены страхователем в письменных заявлениях на страхование имущества и устно, о чем, в частности, свидетельствует и применение в связи с наличием пожарной сигнализации, охраны и т.п. пониженных тарифов на страхование.
В подтверждение довода о том, что на момент заключения договоров страхования помещения, где хранилось застрахованное имущество, не были обеспечены круглосуточной охраной, страховщик доказательств не представил. Напротив, его довод о сообщении страхователем заведомо ложных сведений о наличии блокировочных элементов (защитных решеток) принимается. В заключении внештатной пожарно-технической экспертизы по уголовному делу указывается на наличие на северо-восточной стене здания, где хранилось застрахованное имущество, не снабженного решеткой сквозного отверстия в кирпичной стене размером 30 х 30 см. Из заключения также следует, что именно отсутствие блокировочных элементов в данном отверстии способствовало совершению поджога. Об отсутствии соответствующего блокировочного элемента страхователь не мог не знать в момент заключения договора, а потому сообщенные им сведения в этой части следует признать заведомо ложными.
Заведомо ложными являются и сообщенные сведения о наличии исправной пожарной сигнализации.
Из материалов дела следует, что на момент заключения договоров страхования отсутствовало энергоснабжение склада. В заключении Свердловского областного отделения общероссийского фонда "Центр качества строительства" от 28 апреля 2003 года по результатам обследования технического состояния склада Базы снабжения железнодорожных ресторанов после пожара указано, что энергоснабжение и электроосвещение в здании отсутствуют. Свидетель (специалист, составивший данное заключение), допрошенный в заседании апелляционной инстанции, пояснил, что вывод об отсутствии энергоснабжения в здании сделан им в результате обследования состояния проводки на первом этаже здания (не пострадавшем от пожара), не позволявшем осуществлять и до пожара энергоснабжение здания. Отсутствие энергоснабжения здания подтверждается также заключением внештатной пожарно-технической экспертизы по уголовному делу, постановлением от 1 марта 2001 года о приостановке работы предприятия, вынесенным государственным инспектором пожарной части, и гарантийным письмом владельца здания, из которого следует, что здание не эксплуатируется и электропроводка в нем не проведена. Свидетель Ч. в суде первой инстанции сообщил, что страхователю было известно о вынесенном пожарной инспекцией предписании, запрещавшем эксплуатацию здания с 1 июня 2002 года, так как это предписание было передано им страхователю.
Пожарная сигнализация в здании не была исправной на момент заключения договоров страхования. Из писем Главного государственного инспектора по пожарному надзору г. Екатеринбурга от 22 ноября 2002 года и 6 июня 2003 года следует, что пожарная сигнализация, установленная в здании, находится в неисправном состоянии с марта 2001 года, договор на ее техническое обслуживание отсутствует. Главный государственный инспектор, допрошенный в качестве свидетеля, пояснил, что приемка в эксплуатацию пожарной сигнализации в период с 2001 по 2003 год не производилась. О неисправности пожарной сигнализации также свидетельствует акт о пожаре от 26 октября 2002 года (пожарная служба была вызвана посторонним лицом по телефону) и заключение Центра качества строительства, в котором указано, что на первом этаже имеются связанные между собой датчики пожарной сигнализации, однако далее вывод сигнализации на пульт охраны отсутствует.
Таким образом, следует, что на момент заключения договоров страхования автоматическая пожарная сигнализация находилась в неисправном состоянии, о чем страхователь не мог не знать, следовательно, сообщенные им при заключении спорных договоров сведения являются заведомо ложными.
Сведения о наличии (отсутствии) блокировочных устройств и пожарной сигнализации имеют существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая (как уже указывалось, поджогу способствовало отсутствие блокировочного устройства) и размера возможных убытков от его наступления (наличие пожарной сигнализации позволяет своевременно приступить к тушению пожара, что, безусловно, способно сократить размер возможных убытков).
Сообщение страхователем заведомо ложных сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления является в соответствии с п. 3 ст. 944 ГК РФ основанием для признания договора страхования недействительным и применения последствий недействительности, установленных п. 2 ст. 179 ГК РФ.
Довод страховщика о том, что и при действительности договоров страхования страховая компания вправе не выплачивать страховое возмещение страхователю, нарушившему правила противопожарной безопасности, не состоятелен. Соответствующие положения утвержденных страховщиком правил страхования противоречат императивной норме закона (п. 1 ст. 963 ГК РФ), устанавливающей, что страховщик освобождается от уплаты страхового возмещения при наличии умысла страхователя, выгодоприобретателя или заинтересованного лица, а допущенная ими грубая неосторожность может служить основанием для отказа в выплате страхового возмещения лишь в случаях, установленных законом, каковым правила страхования не являются.
Суд постановил решение от 15 октября 2003 года отменить, исковые требования страховщика удовлетворить и признать недействительными договоры страхования. Суд взыскал со страховщика в доход Российской Федерации сумму страховой премии. В удовлетворении исковых требований страхователя было отказано.

Комментарий:

Это дело прежде всего представляет интерес с точки зрения доказывания страховщиком факта обмана его со стороны страхователя при заключении договора страхования. В этом постановлении очень подробно отражена вся система доказательств, к которым прибег страховщик, чтобы доказать суду факт сообщения страховщику страхователем при заключении договоров страхования заведомо ложной информации. Суд очень тщательно рассмотрел все письменные доказательства, заслушал показания свидетелей, изучил заключения экспертиз. Судом была установлена огромная разница в сведениях, которые сообщил страховщику страхователь о здании склада, системе его пожарной безопасности, включая наличие пожарной сигнализации и т.д., и о фактическом состоянии склада. Об этой разнице страхователь как арендатор не мог не знать.
Придя к выводу о том, что страхователь сообщил страховщику при заключении страховых договоров заведомо ложные сведения, суд признал договоры страхования недействительными.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2021