Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа
от 28 мая 2003 г. N КГ-А40/2529-03-П
(извлечение)

Комментарий:

Это прецедент, отражающий достаточно традиционные подходы судов к целому ряду фундаментальных для перестрахования аспектов. Первый - обязанность перестраховщика произвести страховую выплату по договору перестрахования возникает исключительно в том случае, если перестрахователь осуществил страховую выплату по основному договору страхования обоснованно и законно. Второй - страховым случаем по договору перестрахования является страховая выплата, произведенная перестрахователем по основному договору страхования. Третий - суд посчитал, что перестрахователь, как и страхователь, по договору страхования должен доказать перестраховщику факт наступления страхового случая по основному страховому договору и размер реально осуществленной страховой выплаты.
С позицией суда по первому вопросу нужно согласиться, так как она соответствует требованиям п. 1 ст. 967 ГК РФ. Из этого следует важный вывод - в российской юрисдикции нет места для так называемых компромиссных страховых выплат (выплат ex gratia), которые довольно широко распространены на международном перестраховочном рынке.
Что касается позиции суда по второму и третьему вопросам, то они нуждаются в дополнительных пояснениях. Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования (Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 ноября 2003 года N 75), определил, что страховым случаем по договору перестрахования является выплата страховщиком страхового возмещения или страховой суммы, если договором не предусмотрено иное (см. ниже). Вывод суда о том, что перестрахователь обязан доказать перестраховщику наличие оснований для своего требования о страховой выплате, не соответствует обычаю делового оборота в сфере перестрахования, в силу которого перестраховщик считается обязанным произвести страховую выплату, если не докажет необоснованность требований перестрахователя. Именно наличие такого обычая создает основания для существования договоров облигаторного перестрахования, где страховые выплаты перестраховщиком производятся на основании бордеро (перечня оплаченных перестрахователем убытков или счетов, выставляемых передающей риск стороной перестраховщику). Эти документы, строго говоря, ничего перестраховщику не доказывают, а лишь информируют его о размере требований перестрахователя. Тем не менее перестраховщики, доверяя контрагентам, производят страховые выплаты. Если учесть, что при помощи договоров облигаторного перестрахования перестраховывается около 80% ответственности, то следует признать недостаточную обоснованность анализируемого вывода суда (ниже будет приведен прецедент, где суд признал наличие принципа презумпции ответственности перестраховщика).
Следует также обратить внимание на следующее обстоятельство: кассационная инстанция, отправляя дело на новое рассмотрение, указала на необходимость проверить спорные сделки перестрахования на предмет определения застрахованного по каждой из них риска, установить, являются ли спорные сделки в действительности договорами перестрахования либо иными договорами, предусматривающими в качестве застрахованного риска не риск выплаты страхового возмещения, а риск наступления обязанности выплатить долю в убытке. Совершенно очевидно, что здесь суд запутался в некорректных с правовой точки зрения формулировках договора перестрахования, являющихся, к сожалению, широко распространенными. Привычная запись об обязанности перестраховщика оплатить долю в убытке судом не была идентифицирована как страхование риска страховой выплаты, хотя при некотором усилии это вполне можно было сделать. Все это еще раз показывает, что юридическая небрежность может увеличить риски принятия судом совершенно неожиданного для сторон решения, вплоть до непризнания договора договором перестрахования.

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 28 ноября 2003 г. N 75
Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования
(извлечение)

Комментарий:

При учете ныне действующего арбитражного процессуального законодательства это единственно возможное решение. Однако такой подход способен создать серьезные практические проблемы. Дело в том, что очень часто риск страховой выплаты по одному основному договору страхования перестраховывается у нескольких перестраховщиков. Поэтому вполне возможна такая ситуация, что в споре перестрахователя с одним из перестраховщиков суд признает наличие страхового случая по основному страховому договору и произведет взыскание страхового возмещения с перестраховщика, а другой суд в споре перестрахователя с другим перестраховщиком сделает вывод, что страхового случая не было, ведь решение первого суда не обладает преюдициальной силой, так как во втором деле иной состав спорящих сторон. Проблема не только в том, что разные суды могут высказать разные суждения по одному и тому же вопросу, что само по себе является негативным фактом, но и в том, что у налоговых органов, которым станет известно о разногласиях судов, появляется повод для совершенно необоснованных претензий к перестраховщикам, добровольно исполнившим свои обязательства по выплате страхового возмещения перестрахователю. Видимо, здесь участникам рынка в возможных спорах с налоговыми органами придется по аналогии ссылаться на общий принцип налогового права, согласно которому неустранимые неопределенности в законодательстве толкуются в пользу налогоплательщика. Так и здесь, имеющаяся неопределенность в правовой квалификации одного и того же события разными судами не должна, по нашему мнению, служить основанием для привлечения добросовестных субъектов гражданского оборота к налоговой ответственности.

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 28 ноября 2003 г. N 75
Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования
(извлечение)

Комментарий:

Здесь сформулировано правило, согласно которому при отсутствии в договоре соглашения об ином страховым случаем по договору перестрахования является факт выплаты перестрахователем страхового возмещения по основному договору страхования. Важно не то, что суды признают страховым случаем по договору перестрахования именно страховую выплату по основному договору страхования - это позиция известная и, к сожалению, весьма деструктивная*(23). Новеллой является оговорка "при отсутствии соглашения об ином". Это означает, что стороны перестраховочной сделки могут своим соглашением дать иное операциональное определение страхового случая по договору перестрахования. Данная оговорка открывает возможность хоть как-то компенсировать несовершенство нормы п. 1 ст. 967 ГК РФ, где дано весьма далекое от жизни и природы перестрахования определение этого вида деятельности.
Теперь стороны перестраховочного контракта могут без опасений признавать страховым случаем, например, факт признания страховщиком претензии страхователя о страховой выплате в конкретном размере, что очень часто просто необходимо при наличии так называемой оговорки о "кассовом убытке", когда страховщик сам не может выплатить страховое возмещение по очень крупному убытку и необходимо, чтобы перестраховщики сначала выплатили страховое возмещение ему, а он, собрав нужную сумму, уже мог выполнить свои обязательства перед страхователем*(24). Правда, остается ряд вопросов. В классической доктрине перестрахования страховые случаи по договору страхования и перестрахования совпадают. Будут ли суды, в частности, признавать правомерной следующую формулировку в перестраховочном договоре: "Страховым случаем по настоящему договору является страховой случай по основному договору страхования"?
Будут ли суды соглашаться с положением договора перестрахования о том, что страховая выплата, произведенная страховщиком по перестрахованному договору страхования после истечения срока действия перестраховочного договора, тоже является страховым случаем по нему, как, судя по всему, считает М.И. Брагинский, который пишет: ":перестраховщик принимает на себя обязанность произвести выплату страховщику соответствующей суммы, если даже страховщик в свою очередь произведет выплату и за пределами действия основного договора, при условии, что страховой случай, который порождает соответствующую обязанность страховщика, имел место в пределах срока действия договора перестрахования"?*(25)
По нашему мнению, оснований для столь широкого толкования понятия "страховой случай по договору перестрахования" все-таки нет. Думается, что страховые случаи после истечения срока действия договора страхования или перестрахования происходить не могут, иначе теряется всякий смысл в определении именно срока действия договора, который законом отнесен к числу его существенных условий (п.п. 4 п. 1 ст. 942 ГК РФ). Кроме того, если с точки зрения гражданско-правовых отношений такое обязательство, пусть и с определенными натяжками, все-таки может сработать, то с позиций налоговых отношений оно более чем сомнительно. Раз это не страховой случай по договору перестрахования, то на каком основании перестраховщик будет относить сумму выплаченного возмещения на экономически обоснованные расходы? Поэтому на случай, когда перестраховщику придется платить контрагенту после истечения срока действия этого договора, мы рекомендовали бы применять специальную оговорку о пролонгации срока действия перестраховочного контракта до урегулирования страхового события по основному договору страхования плюс период, необходимый для предъявления страховщиком претензии принимающей стороне.

Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 28 ноября 2003 г. N 75
Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования
(извлечение)

Комментарий:

Этим пунктом обзора, судя по всему, поставлена точка в бесконечных спорах о сути и последствиях применения в договорах перестрахования принципов "следования судьбе страховщика" и "следования решениям и действиям страховщика". Абсолютным большинством специалистов страховых компаний в России эти принципы понимались как безусловная обязанность перестраховщика заплатить перестрахователю даже в тех случаях, когда, по мнению принимающей стороны, никакого страхового события по основному договору страхования не было и перестрахователь произвел выплату необоснованно или в нарушение требований закона. Более того, нередко утверждалось, что при наличии таких оговорок в договорах перестраховщик вообще не вправе каким-либо образом оспаривать решения передающей стороны. Юридическая несостоятельность подобных взглядов уже не раз была показана*(26), но только сейчас можно с уверенностью говорить о том, что и суды признали за перестраховщиком право оспаривать решения контрагента о страховой выплате, несмотря на наличие в договорах условий о следовании судьбе или решениям и действиям.

Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа
от 13 сентября 2002 г. N А56-10543/02
(извлечение)

Комментарий:

Хотя спор в данном случае формально шел между перестраховщиками и экспертами, на самом деле перестраховщики таким, правда, не очень обычным, образом хотели оспорить решение перестрахователя в части размера произведенной им страховой выплаты.
С точки зрения практики перестрахования, на наш взгляд, данное постановление представляет интерес, прежде всего, в части указания суда на отсутствие в договорах перестрахования специального условия о порядке определения ущерба как на одно из оснований для отказа в иске. Другими словами, суды допускают возможность включения в договоры правил определения размера убытков и увязывания с соблюдением этих правил обязанности перестраховщика произвести страховую выплату.

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа
от 4 февраля 2002 г. N КГ-А40/13-02
(извлечение)

Комментарий:

Данное постановление имеет принципиальное значение, так как фактически признает за перестраховщиком право оспаривания согласованной сторонами основного договора страхования страховой стоимости имущества, тогда как в силу ст. 948 ГК РФ у страхователя и страховщика такого права нет за исключением случая, когда страховщик, не воспользовавшийся до заключения договора своим правом на оценку страхового риска, был умышленно введен в заблуждение относительно этой стоимости. Указанный запрет не распространяется на перестраховщика, потому что он не является стороной договора страхования и не связан достигнутыми при его заключении договоренностями. Таким образом, и у страховщика появляется пусть не прямая, а с помощью перестраховщика, возможность оспорить согласованную со страхователем страховую стоимость застрахованного имущества.

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа
от 21 сентября 2001 г. N КГ-А40/5194-01
(извлечение)

Комментарий:

Данное постановление не имеет прямого значения для раскрытия судебной практики по договорам перестрахования. Однако оно важно как напоминание о необходимости строго соблюдать все требования закона при оформлении искового заявления. Отсутствие должных полномочий у лица, подписавшего иск, явилось основанием для отмены судебных решений и оставления иска без рассмотрения.

Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа
от 16 февраля 2001 г. N А65-8558/2000-СГ1-10
(извлечение)

Комментарий:

Это достаточно типичное решение одной из искусственно созданных российским законодательством проблем в перестраховании. Классическая доктрина перестраховочной деятельности рассматривает в качестве страхового случая по договору перестрахования страховое событие по основному страховому договору, поэтому нигде в мире, кроме России, не может сложиться такая ситуация, когда истечение срока действия договора страхования приводит к прекращению обязательств перестраховщика. В доктрине уже неоднократно показывалась вся опасность подобного подхода, так как возникновение ситуаций, когда страховщик по объективным причинам не успевает урегулировать страховой случай по договору страхования в пределах срока его действия, просто неизбежно. Если страховое событие происходит в последние дни действия полиса, то страховщик в силу технологических причин просто не успеет расследовать обстоятельства происшедшего, получить заявление от страхователя или выгодоприобретателя, принять решение и выплатить деньги. По технически сложным рискам страховые события расследуются подчас годами, например, при аварии самолетов, космических аппаратов, производственных комплексов и т.д. К сожалению, судебная практика в этом вопросе пошла по сугубо формальному пути. Единственный выход из сложившегося в этом вопросе положения дел мы видим в том, чтобы в договоры перестрахования всегда включалась оговорка об автоматической пролонгации срока действия договора перестрахования в случае, если в период действия основного договора страхования по нему произошел страховой случай, который страховщик не успел урегулировать до истечения срока его действия.
Хотелось бы обратить внимание на доводы перестрахователя, при помощи которых тот пытался обосновывать свои требования. Он, в частности, ссылался на то обстоятельство, что срок действия договора перестрахования не определен, но согласно перестраховочного слипа (п. 4) ответственность ретроцессионера начинается и заканчивается одновременно с ответственностью ретроцедента. Оба эти довода, с юридической точки зрения, неправильны. Срок действия договора страхования и договора перестрахования, если в нем специально не предусмотрено иное, является существенным условием и без его согласования договор не может считаться заключенным (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Что касается окончания ответственности перестраховщика одновременно с окончанием ответственности перестрахователя, то такой тезис тоже исключает обязанность перестраховщика осуществить страховую выплату, поскольку, во-первых, в данной формулировке под термином "ответственность" понимаются обязательства, а во-вторых, в соответствии с п. 1 ст. 408 ГК РФ обязательство прекращается надлежащим исполнением. Поэтому как только перестрахователь исполнил надлежащим образом свое обязательство, то есть произвел страховую выплату, в этот же момент прекращает действовать и обязательство перестраховщика.
Необходимо отметить некорректную формулировку относительно предмета договора перестрахования, под которым стороны понимают совместную деятельность по проведению страховочных операций (п. 1.1 договора). Предметом договора перестрахования могут быть только отношения сторон, в рамках которых перестраховщик обязуется за обусловленную договором плату (перестраховочную премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить перестрахователю понесенные вследствие этого события расходы по страховой выплате. Концепция перестрахования как разновидности совместной деятельности (простого товарищества), имевшая хождение в позапрошлом веке, давно уже стала достоянием истории, так как не отражает правовой природы перестраховочных сделок.

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа
от 18 июля 2002 г. N КГ-А40/4504-02
(извлечение)

Комментарий:

Данный прецедент показывает, как сложно бывает судам уяснить особенности договоров перестрахования. Во-первых, суд кассационной инстанции сделал, на наш взгляд, отнюдь небесспорный вывод относительно того, что поскольку перестрахование является видом имущественного страхования и на отношения по перестрахованию распространяются все общие правила гл. 48 ГК РФ, перестрахователь так же, как и страхователь, по оригинальному договору страхования, во всех случаях обязан доказать обоснованность своих требований о возмещении расходов по выплате страхового возмещения в результате наступления страхового события.
На самом деле в мире большая часть ответственности страховщиков, как известно, страхуется по договорам облигаторного перестрахования, когда перестрахователь обязан все соответствующие риски передавать перестраховщику в перестрахование, а тот, в свою очередь, обязан их перестраховывать в автоматическом режиме. По договорам облигаторного перестрахования выплаты перестраховщиком страхового возмещения передающей стороне производятся, как правило, на основании бордеро-счетов и сальдированных счетов, выставляемых перестрахователем. Строго говоря, эти документы не являются безусловными доказательствами ни наступления страхового случая по основным договорам страхования, ни размера убытков страхователя, ни даже факта страховой выплаты страховщика, они просто информируют перестраховщика и одновременно являются требованием на выплату страхового возмещения. Перестраховщик оплачивает эти счета потому только, что он, во-первых, доверяет перестрахователю, что называется, на слово, а во-вторых, потому что его обязанность платить на основании таких документов определена условиями договоров перестрахования. Поэтому единственным убедительным объяснением существования договоров облигаторного перестрахования и такой облегченной формы расчетов по ним является наличие в перестраховании принципа презумпции ответственности перестраховщика, если он не докажет необоснованность или незаконность выплаты, произведенной страховщиком страхователю по основному договору страхования. Этот принцип основан на обычае делового оборота, так как подобная форма перестраховочных отношений существует издавна, всеми признается и понимается одинаково. Обычай делового оборота в силу п. 5 ст. 421 ГК РФ, если условие договора не определено сторонами или диспозитивной нормой, по существу является подразумеваемым условием сделки. А согласно п. 2 ст. 967 ГК РФ, стороны в договоре перестрахования могут исключить применение к своим отношениям положений главы 48 ГК РФ. Наличие такого обычая делового оборота, не отмененного сторонами применительно к своим перестраховочным правоотношениям, означает, что норма п. 1 ст. 929 ГК РФ в подобной ситуации не действует, а ст. 15 кодекса напрямую применяться не может, так как у страховщика в результате страховой выплаты убытков нет - это его обычная профессиональная деятельность, по общему правилу, прибыльная, иначе он просто разорился бы. Другое дело, если в самом договоре перестрахования прямо предусмотрено исключение принципа презумпции ответственности перестраховщика, например, в форме требования к перестрахователю обосновать документально свою претензию к перестраховщику. Тогда, действительно, перестрахователь должен доказать наличие у себя обоснованных расходов именно по страховой выплате. Но это происходит не в силу положений главы 48 ГК РФ, а в силу условий договора перестрахования. Чаще всего такие нормы включаются в договоры факультативного перестрахования, которые являются наиболее простой формой перестраховочной деятельности и носят чаще всего характер промежуточной формы перед переходом к облигаторным (договорным обязательным) отношениям. Поэтому, как мы считаем, подходы, свойственные промежуточной форме перестраховочных отношений, нельзя рассматривать как основополагающие. Напротив, они имеют характер исключения из общего правила.
Второе некорректное суждение суда касается предметов обоих договоров перестрахования. Суд при этом указал, что в договоре от 25 января 2000 г. предмет определен как риск выплаты страхового возмещения перестраховщиком по договору факультативного перестрахования N 913/01 от 21 сентября 1999 г., а в последнем в качестве страховых рисков названы иные риски, нежели риск выплаты страхового возмещения. Предметом договора, как известно, являются отношения участников. Предметом договора перестрахования служат отношения сторон, связанные с обязательством перестраховщика за обусловленную договором перестраховочную премию выплатить перестрахователю страховое возмещение при наступлении предусмотренного договором страхового случая. Риск страховой выплаты является объектом страхования в перестраховочной сделке. В договорах перестрахования эти существенные условия зачастую формулируются, с правовой точки зрения, некорректно, но уточнять здесь что-либо нечего, так как суды признали эти не очень правильные формулировки выражающими правовую природу договора перестрахования.
Следует отметить и необоснованность ссылки суда на ст. 13 Закона об организации страхового дела, посвященную перестрахованию. Дело в том, что Гражданский кодекс построен на основании принципа исчерпывающего регулирования упомянутых в нем договоров, если только в соответствующих нормах кодекса не сделана отсылка к специальному закону. В ст. 967 ГК РФ, регулирующей перестрахование, такой отсылки нет. Поэтому положения ст. 13 Закона об организации страхового дела не имеют юридической силы с момента вступления части второй ГК РФ в действие.

Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа
от 2 апреля 2003 г. N КА-А40/1629-03
(извлечение)

Комментарий:

Настоящий прецедент имеет важное значение, прежде всего, для практики облигаторного (договорного обязательного) перестрахования. Суды, во-первых, признали совершенно правомерным осуществление перестраховщиками страховых выплат по договорам перестрахования, если это предусмотрено условиями таких сделок, на основании бордеро (перечня убытков), счетов-бордеро и сальдированных счетов, которые выставляет перестрахователь перестраховщику. Эти документы являются надлежащими первичными документами, на основании которых перестраховщик имеет право относить страховые выплаты на экономически обоснованные расходы. Требование налоговых органов по поводу необходимости предоставления им перестраховщиком по каждому факту страховой выплаты полного комплекта документов, который формирует у себя первичный страховщик, судами было отвергнуто как незаконное, потому что в каких-либо законах или правовых актах подобных норм не содержится. Поскольку ранее схожие решения были приняты Арбитражным судом г. С.-Петербурга и Ленинградской области, а также Федеральным арбитражным судом Северо-Западного округа, то уже можно утверждать, что формируется последовательная судебная практика в этом вопросе.
Во-вторых, суды, пожалуй, впервые сослались на обычаи делового оборота в области перестрахования, о которых было сказано в письмах Всероссийского союза страховщиков. В одном из этих писем ВСС подтверждал, что в области перестрахования существует обычай делового оборота, устанавливающий принцип презумпции ответственности перестраховщика, пока он не докажет необоснованность и (или) незаконность требования перестрахователя. Именно этот принцип, как указывалось выше, служит правовым основанием для страховых выплат по договорам облигаторного перестрахования на основании лишь документов, выставляемых перестрахователем. Во втором письме ВСС подтверждал, что существует обычай делового оборота о расчетах по договорам облигаторного перестрахования на основании бордеро, бордеро-счетов и сальдированных счетов.
Следует добавить, что указанное решение суда вполне позволяет переходить к выплате страхового возмещения перестрахователям на основании выставляемых ими счетов также по договорам факультативного перестрахования, потому что эти два вида договоров представляют собой договоры перестрахования и правовой режим их регулирования не различается.