§1. Предмет гражданского права
Слово «право» употребляется в двояком значении. Во 1) им обозначается совокупность принудительных норм, т.е. правил, определяющих отношения между людьми. В таком смысле говорят «русское право», «история римского права» и т.п. Во 2) правом называется также мера свободы и власти, предоставленная в общежитии этими нормами отдельным лицам. Такое значение имеет «право» в выражениях: «право на дом, на получение денег от должника» и т.д. В первом случае под правом понимается объективно существующая вещь (нормы, т.е. законы, обычаи, правила), а во втором – субъективная способность отдельного человека. Потому-то, чтобы не смешивать этих двух понятий, принято называть право, в смысле совокупности норм, объективным, а в смысле меры власти и свободы, принадлежащей отдельному лицу, – субъективным.

Рассматривая жизненные отношения, определяемые объективным правом какого-либо государства, можно заметить, что они распадаются на две группы. Одна обнимает отношения между частными лицами (сделки по имуществу, вступление в брак, наследование), а другая – между государством и его органами с одной стороны и подданными – с другой (установление и взимание налогов, отбывание повинностей, действия администрации и судов). Центром отношений первого рода является частное лицо; центром второго – государство. Сравнивая далее нормы права, касающиеся каждой из этих двух сфер, можно убедиться, что между ними существует еще ряд других различий. Нормы первого рода предоставляют права частным лицам в их собственном интересе; нормы второго рода имеют в виду интересы государства. Одни дают полный простор самодеятельности частных лиц, дозволяя им по произволу заключать сделки или не заключать, вступать в брак или не вступать, принимать наследство или отказываться от него; другие отличаются безусловно принудительным характером и, не обращая никакого внимания на волю частных лиц, заставляют их вносить налоги, отбывать повинности, подчиняться распоряжениям администрации и решениям судов, а в случае непослушания грозят прибегнуть к наказанию и силе. Права, основанные на нормах первого рода, подлежат свободному распоряжению со стороны своих обладателей, которые могут их осуществлять или не осуществлять, удерживать за собой или передавать другим, требовать их охраны или безмолвно переносить нарушение. Права, основанные на нормах второго рода, носят строго личный характер, не допускают в большинстве случаев ни передачи, ни отречения и защищаются от нарушения самим государством. Словом, в одних случаях на первом плане стоит интерес и свободный почин частного лица, а в других – благо и верховная власть государства. Сообразно с этим нормы, определяющие отношения первого рода, вполне естественно назвать частным правом, а нормы второго рода – государственным или, все равно, публичным.

Но в юриспруденции с давних пор установилось для частного права еще и другое название, а именно «гражданское право». Это объясняется исторически. Дело в том, что у римлян частное право (jus privatum) отличалось от гражданского (jus civile). Под первым разумели те нормы, которые имеют в виду пользу частных лиц (quod ad singulorum utilitatem pertinet), а под вторым – те, которые определяли все права и обязанности римских граждан, как публичные, так и частные. Таким образом, у римлян частное право составляло часть гражданского. В средние века юстиниановы кодексы стали приобретать силу в западных государствах под именем свода гражданского права (corpus juris civilis). Но так как из них заимствовались преимущественно постановления, касавшиеся частноправовых отношений, то название «гражданское право» мало-помалу отождествилось с термином «частное право».

Итак, гражданским или частным правом в объективном смысле называется совокупность норм, определяющих взаимные отношения людей в их частной жизни, а в субъективном смысле – мера власти и свободы, предоставленная отдельным лицам в этой сфере.

Таково господствующее воззрение на предмет гражданского права, выходящее из противоположения частного лица государству[см. сноску 1].

Против него выставляют два возражения, именно говорят, что во 1) под действием норм гражданского права находятся не только граждане данного государства, но и иностранцы, а во 2) что нормы гражданского права определяют отношения не одних частных лиц между собой, но и государства (казны) к частным лицам[см. сноску 2].

Первое возражение было бы вполне правильным, если бы гражданское право определялось «как совокупность норм, касающихся взаимных отношений граждан». Но в определении сказано не «граждан», а вообще «людей» или «частных лиц», к числу которых, само собой разумеется, принадлежат одинаково как подданные государства, так и иностранцы.

Второе возражение серьезнее и важнее. Действительно, государство, в качестве казны, вступает во всякого рода сделки с частными лицами: закупает провиант для войск, заключает подряды и т.п. Но это возможно именно потому, что в таких случаях государство играет роль частного лица. В самом деле, обладая принудительной властью, государство могло бы не заключать сделок, не покупать провианта, не вступать в договоры подряда, а силой брать у подданных необходимые припасы и средства, как взимает пошлины и налоги. Однако оно предпочитает путь мирных соглашений; оно добровольно отказывается на время от своего верховенства и предписывает рассматривать себя как обыкновенное частное лицо, подчиняясь установленным для подданных нормам гражданского права.

Таким образом, в области публичного права государство действует как носитель верховной принудительной власти, а в области частного права – как обыкновенное частное лицо, хотя, конечно, принадлежащее к числу искусственных, фиктивных или, как принято говорить, юридических лиц (см. ниже, § 8). А потому в определении гражданского права под «частным лицом» нужно понимать и государство в тех случаях, когда оно не пользуется своею принудительной властью.

Однако не все разделяют приведенное мнение относительно предмета гражданского права[см. сноску 3]. Существуют и другие воззрения, из которых заслуживают внимания по своей распространенности два: формальное, или процессуальное, и экономическое.

Согласно первому, различие между частным и публичным правом заключается не в содержании норм и не в характере определяемых ими жизненных отношений, а исключительно в форме защиты их от нарушения: защита частного права предоставлена его обладателю, который может требовать ее от суда путем предъявления иска; защита публичного – производится органами государственной власти по их собственному почину (Тон, Рогэн; у нас: гг. Муромцев, Гамбаров и Дювернуа[см. сноску 4]).

Такое воззрение заключает в себе долю истины. Защита частных прав действительно предоставляется и должна быть предоставлена воле обладателей их. С этой точки зрения можно сказать вместе с Иерингом, что «иск представляет собой критерий частного права»[см. сноску 5].

Но все же такое определение неправильно, так как оно односторонне и поверхностно: односторонне потому, что способ защиты не единственный и даже не главный признак, разграничивающий понятия публичного и частного права; поверхностно потому, что не исчерпывает вопроса и возбуждает недоумение: «отчего же в одном случае инициатива защиты принадлежит частному лицу, а в другом – органам власти, и чем должен руководствоваться законодатель при установлении новой защиты?»[см. сноску 6]. Разделение прав по способу их защиты производит, по справедливому замечанию Бирлинга, «такое же впечатление, как если бы кто-нибудь пожелал делить анатомию и физиологию человеческого тела не по особому характеру различных его органов, а по различию целебных средств, которыми устраняются нарушения отправлений этих органов» (II, 153). Не органы приноравливаются к лекарствам, а лекарства – к органам. Не от способа защиты зависит характер прав, а от характера прав – способ их защиты. Отношения частной жизни лучше всего могут быть охраняемы самими частными лицами, так как они наиболее заинтересованы в этом и так как для государства, как целого, безразлично, хочет ли данный гражданин защищать свои права или предпочитает переносить их нарушение; наоборот, защита публичных отношений, где главным деятелем является государство, естественным образом должна принадлежать непосредственному ведению его органов.

Кроме этого коренного недостатка, формальное определение страдает еще и другими[см. сноску 7]. Так, оно во многих случаях не дает возможности отличить публичное право от частного. Нередко, напр., нарушение права (кража, увечье и т.п.) влечет за собой не только предъявление иска со стороны потерпевшего, но и преследование со стороны органов государства. Как же узнать, какое право нарушено в подобном случае – публичное или частное? С другой стороны, и публичные права защищаются иной раз по инициативе частных лиц, хотя и не путем суда, а посредством жалоб по начальству или (в некоторых странах) в порядке административной юстиции.

Не менее несостоятельно и второе – экономическое воззрение, стремящееся ограничить область гражданского права одними имущественными отношениями.

Западноевропейские юристы давно уже заметили, что большинство норм гражданского права касается сделок по имуществу, имеющих главное значение в частной жизни, и не раз указывали на тесную связь гражданского права с политической экономией[см. сноску 8]. Однако это обстоятельство весьма немногим из них внушало мысль, будто сфера гражданского права необходимо должна быть ограничена одними имущественными отношениями[см. сноску 9]. У нас же такой взгляд получил широкое распространение. Впервые он был развит Мейером, а затем в его пользу высказался целый ряд других авторов (Кавелин, Умов, Думашевский, Лешков, Слонимский, отчасти проф. Цитович)[см. сноску 10].

Не все они, впрочем, приняли это мнение в одинаковом объеме. Мейер, Думашевский и Умов хотя и признали предметом гражданского права одни имущественные отношения, однако указали и на другой признак гражданского права: на свободную инициативу частных лиц. Г. Слонимский ограничился общими замечаниями относительно необходимости слияния гражданского права с политической экономией. Только один Кавелин подробно и с полной последовательностью провел экономическую точку зрения. Указав, что в современной системе гражданского права, заимствованной у римлян, нет никакого общего начала, которое объединяло бы его в одно стройное целое, он говорит: «гражданское право, с его непонятным названием, есть ветхое здание, построенное из разнопестрого материала по ошибочному плану, или при начертании которого недоразумения и случайности играли немаловажную роль. Эту старую храмину следует разобрать сверху донизу, хорошенько перебрать материал и воздвигнуть вновь на правильных теоретических основаниях». Выполняя такую задачу, Кавелин находит, с одной стороны, что «весь разряд семейных отношений должен быть выключен из гражданского права, потому что не имеет ничего общего ни с вещными правами, ни с правами по обязательствам, ни с юридическими отношениями, возникающими при наследовании», а с другой стороны, что в область гражданского права следует ввести некоторые признаваемые обыкновенно публичными отношения между государством и частными лицами, как-то: по взысканию податей, пошлин, штрафов и всяких иных сборов, по отправлению повинностей, по платежам жалованья, пенсий и т.п., на том основании, что все эти отношения отличаются имущественным характером и схожи с отношениями обязательственного права. Рассматривая затем этот новый состав гражд. права, Кавелин открывает в нем одну общую черту, состоящую в том, что «все указанные юридические отношения имеют предметом материальные, вещественные ценности в виде физических вещей, прав и услуг». Отсюда вытекает новое определение гражданского права: право на вещественные ценности или, проще, имущественное право[см. сноску 11].

Против этого Кавелину справедливо возражали[см. сноску 12], что напрасно он думает, будто в современной системе гражданского права нет никакого общего связующего начала. Напротив, оно имеется: это свободный почин частного лица, выражающийся в том, что отношения гражданского права устанавливаются, прекращаются, изменяются и охраняются по воле частных лиц, тогда как отношения публичного права не зависят от нее. Это начало, вдобавок, несравненно важнее, чем выставленная Кавелиным «имущественность юридических отношений», представляющая собой не юридическое, а экономическое свойство и потому имеющая для права совершенно побочное значение. В самом деле, к каким юридическим последствиям ведет оно? Ни к каким. Вещные права и, положим, право государства на подати одинаково запечатлены имущественным характером. Однако способы установления, осуществления и защиты их различны. «В научном отношении классификация, предложенная Кавелиным, подобна классификации, которую сделал бы биолог, если бы предложил, например, выделить в особый разряд явления человеческого организма, которые обусловлены исключительно присутствием в организме азотистых веществ» (Муромцев) или, выражаясь иначе, которую сделал бы ботаник, став на медицинскую точку зрения и распределив растения по их целебным свойствам. Кроме того, совершенно исключать семейные отношения из гражданского права нельзя даже с точки зрения Кавелина, так как они находятся в тесной связи с наследованием и вообще имущественными вопросами (приданое). С другой стороны, если, руководствуясь имущественным началом, включить в область гражданского права подати, налоги и повинности, то стоит сделать еще один шаг дальше, чтобы перенести в нее «артиллерию, флот и крепости» (Дювернуа).

Весьма близко к взгляду Кавелина определение гражданского права, данное проф. Цитовичем: «оно есть совокупность постановлений, велений положительного права, дающих порядок и формы экономическому распределению в данное время, у данного народа, – короче, гражданское право есть право распределения («Verkehrsrecht»). Не говоря уже о том, что здесь понятие «распределения» смешано с понятием «обмена» (Verkehr.)[см. сноску 13], определение проф. Цитовича страдает тем же недостатком, как и Кавелина, именно в основу юридической классификации поставлен не юридический, а экономический принцип. Вследствие этого, если последовательно провести взгляд проф. Цитовича, то придется включить в область гражданского права опять налоги, пошлины, повинности, пенсии и проч., так как все эти институты представляют собой способы распределения (вернее, обмена) ценностей.

Итак, ни процессуальное, ни экономическое воззрение на предмет гражданского права не может быть принято[см. сноску 14]. «Каждая наука и каждое искусство строят свои классификации вещей сообразно свойствам, которые они специально рассматривают или должны принимать во внимание для достижения своих особых практических целей. Сельский хозяин не делит растений, подобно ботанику, на односемядольные и двусемядольные, а отличает полезные от сорных. Геолог делит ископаемые остатки не так, как зоолог, не на семейства, соответствующие теперешним, а на остатки вторичного и третичного периодов, лежащие под каменным углем и над ним и т.д.»[см. сноску 15]. Экономист может различать в юридических отношениях имущественные от неимущественных. Юристу-практику, применяющему законы к отдельным случаям жизни, позволительно делить права на защищаемые путем предъявления иска и охраняемые другим образом. Но юрист-теоретик, изучающий право само по себе, т.е. как меру свободы и власти, должен распределять юридические отношения с точки зрения этой меры. Поступив таким образом, легко убедиться, что все права, как было уже сказано, распадаются на две довольно резко очерченные группы: в одной из них воле частных лиц предоставлена наибольшая мера власти и свободный почин в юридических отношениях; в другой – власть доведена до минимума и свобода заменена принуждением. Первая составляет гражданское право; вторая – публичное.

Конечно, большая или меньшая степень власти не представляет собой настолько определенного признака, чтобы между этими двумя областями права могла быть проведена точная граница. Мало того. Существуют юридические отношения, стоящие на рубеже той и другой области и в равной мере принадлежащие им обеим. Такова, напр., экспроприация. Этому обстоятельству нельзя удивляться. Юридические явления – естественные явления, а природа не знает скачков. Найдена ли, напр., точная граница между животным и растительным царствами? «Чтобы отличить корову от огурца, не нужно быть слишком глубоко посвященным в таинства животной жизни; но в простейших организмах нет ни одного признака, по которому можно было бы абсолютно отличить животное от растения»[см. сноску 16].

Далее, граница между частным правом постоянно изменялась в истории. Подобно тому как некоторые виды существ относились в разное время то к области ботаники, то к области зоологии, так и многие отношения попеременно признавались то частными, то публичными. На нижних ступенях юридического развития эти две области права, как показывает история любого народа, совершенно смешиваются. Только по мере развития общественной жизни и успехов цивилизации происходит их разделение и обособление. Этот процесс продолжается по настоящее время, и несомненно, что в нем заключается залог дальнейшего общественного прогресса. «Та часть человеческой жизни, которая касается главным образом индивидуума, должна составлять достояние индивидуальности, а та, которая касается главным образом общества, должна подлежать ведению общества»[см. сноску 17] – вот принцип гражданской свободы[см. сноску 18], без которой невозможен прогресс[см. сноску 19]. Применить его к области права – значит разграничить частное и публичное право. Поэтому, хотя обе области во многом тесно связаны между собой[см. сноску 20], тем не менее тщательное разграничение их составляет задачу юриспруденции[см. сноску 21].

§ 2. Изучение гражданского права
Юридические отношения между людьми в их частной жизни и нормы, определяющие их, могут быть изучаемы с нескольких точек зрения.

Прежде всего, для того чтобы облегчить применение норм гражданского права на практике, необходимо разъяснить и расположить их в удобном порядке, открыть их общие принципы, вывести из принципов следствия и указать изъятия, словом, создать стройную, цельную систему. Это составляет задачу специальной догмы гражданского права. Обрабатывая таким способом законодательства нескольких народов, находящихся на одинаковой ступени культурного развития, можно получить сравнительную или общую догму[см. сноску 22].

Но право не мертвое произведение человека: оно живет и развивается. Исследование этого процесса составляет предмет истории права, которая тоже может быть специальной, если не выходить из пределов одной стороны, и общей или сравнительной, если касается нескольких.

Далее, изучение всей совокупности гражданско-правовых явлений мира в связи с их жизненными условиями с целью открыть законы их сосуществования и последовательности составляет предмет бытовой теории права (Пахман) или науки в тесном смысле слова (Муромцев), являющейся венцом всех исторических и догматических исследований и опирающейся на добытые ими материалы[см. сноску 23].

Наконец, право, как и все, что создается разумной деятельностью человека, существует для известной цели. Эта цель – общее благо. Право есть средство к осуществлению добра и справедливости (jus est ars boni et aequi). Право должно относиться к ним, как искусство к идеалу (Вальберг). Его можно сравнить с деревом: вырастая на почве жизненных условий и корнями неразрывно прикрепленное к ней, оно в то же время возносится своей верхушкой в небесную область идеалов. Следовательно, гражданское право каждого народа может быть подвергаемо критической оценке с точки зрения принципов добра и справедливости[см. сноску 24]. Равным образом возможно создание идеального гражданского права, т.е. начертание желательного для данной культурной эпохи порядка отношений граждан в их частной жизни. Обеими этими задачами занимается теория гражданского права (Пахман) или гражданско-правовая политика (Муромцев). Таким образом, она имеет дело не с тем, что есть, а с тем, что должно быть, что разумно, целесообразно и справедливо.

Изучение гражданского права началось в России[см. сноску 25] с половины прошлого века, когда был открыт московский университет. Центром преподавания первых профессоров служило естественное право, наложившее свой отпечаток на все почти юридические сочинения, появившиеся до тридцатых годов нынешнего столетия (таковы курсы гражд. права Артемьева, 1777, Терлаича, 1810, Кукольника, 1813, Цветаева, 1810, отчасти Веньяминова-Зернова, 1814–1815). С этого времени начинается поворот: господство естественного права прекращается, сменяясь увлечением идеями исторической школы. В течение этого второго периода, продолжавшегося до введения судебных уставов 1864 г., труды русских ученых были направлены главным образом на историческое исследование русского гражданского права. Самым капитальным сочинением в этой области является трехтомная «История российских гражданских законов» Неволина (1851), «монументальное», по отзыву одного современного Неволину критика (проф. Станиславского), «произведение, которое бесспорно составляет венец всей юридической деятельности нашего времени». Дань историческому направлению уплатили многочисленными монографиями не только прежние, сошедшие уже с поприща науки деятели (Станиславский, Морошкин, Калачов, Мейер, Кавелин, Энгельман и др.), но и современные нам ученые (проф. Цитович, Пахман, Дювернуа, Загоровский, Демченко).

С изданием судебных уставов 1864 г., введших гласность и устность производства и официальную адвокатуру, явился усиленный спрос на догматическую разработку действующего законодательства, которая и выступила на первый план как в монографиях, так и в статьях возникших в то время журналов: «Юридич. Вестника», «Журнала Гражд. и Уголов. Права», «Судебной Газеты» и др.

Влияние позитивизма, философии Спенсера и учения Иеринга положило в семидесятые годы начало новому течению, провозгласившему необходимость возведения юриспруденции на степень такой же позитивной науки, какой является естествознание. С этой целью одни рекомендовали и применяли (проф. Ковалевский, Дормидонтов, Ефимов, Казанцев) историко-сравнительный метод[см. сноску 26], другие (Муромцев, Гамбаров) – историко-философский[см. сноску 27], третьи пытались оправдать с научной точки зрения старый догматический или конструктивный[см. сноску 28]. Но общего соглашения по этому вопросу еще не последовало.

Оценка существующих на русском языке сочинений по гражданскому праву будет сделана в соответствующих отделах учебника. В настоящем месте следует только остановиться на общих курсах.

В современной русской литературе имеется только один полный курс гражд. права. Это «Русское гражд. право» покойного проф. Мейера (Изд. 1-е 1858 г., 5-е – 1873). Написанный по образцу лучших немецких учебников, отличающийся чрезвычайной ясностью мысли и живым изложением, курс Мейера до сих пор может служить руководством для первоначального ознакомления с гражданским правом, хотя многие отделы страдают крупными пробелами и значительно устарели.

Обширное сочинение К.П. Победоносцева («Курс гражд. права», 3 тома, 1-е изд. 1868–1880, 4 – 1890–1892) не заключает в себе важного отдела – общей части, а разрабатывает только особенную (в 1 томе – вещное право, во 2 – семейное и наследственное, в 3 – обязательственное). Уступая курсу Мейера в этом отношении, а также в стройности системы и литературной форме, труд К.П. Победоносцева далеко превосходит его богатством законодательного материала и обстоятельностью в разработке детальных вопросов. Лучше всего удался автору историко-догматический анализ русского законодательства. Несравненно слабее теоретическая сторона курса[см. сноску 29].

Неудачную попытку написать курс гражд. права сделал г. Борзенко («Русское гражд. право», 1875), успевший издать только лишенное научного интереса введение.

Начатый в 1878 г. проф. Цитовичем «Курс русск. гражд. права» прекратился на первом выпуске, не закончив весьма оригинального и глубокого исследования вопроса об источниках гражданского права.

В том же году издал первый том своего задуманного в 13 томах «Курса общего гражд. пр. России» К.И. Малышев. Богатство законодательного материала, необычайная полнота литературных указаний и ясность изложения ставят труд К.И. Малышева выше всех существующих на русском языке курсов. К сожалению, автор остановился на первом томе, заключающем в себе введение и учение об источниках гражд. права.

Сочинение Кавелина («Права и обязанности по имуществам и обязательствам», 1879) представляет собой попытку построить систему русского гражданского права на новых началах. Исходя из того положения, что предметом гражданского права должны быть только имущественные отношения между гражданами, Кавелин перекроил русское законодательство по новому образцу, исключил из системы гражданского права семейное право и ввел в него учение о пенсиях, податях, налогах, пошлинах и повинностях, относящееся, по господствующему мнению, к области государственного и финансового права. Оригинальный труд Кавелина, несомненно, любопытен для специалистов, но не может служить руководством к изучению гражданского права, так как автор, отступая от общепринятой системы, в то же время не знакомит читателя ни с теорией, ни с литературой, ни с иностранными законодательствами.

Наконец, в недавнее время проф. Дювернуа издал 2 выпуска «Из курса лекций по гражд. праву» (1889 и 1892), которые заключают в себе введение и начало общей части. Богатый по содержанию, написанный размашисто и живо, труд проф. Дювернуа был бы еще более ценным, если бы изложение его отличалось большею последовательностью и не изобиловало бы в такой степени иностранными словами и оборотами[см. сноску 30].

Необходимым условием для успешного изучения русского гражданского права является знакомство с правом других народов. Нелишне будет поэтому указать лучшие иностранные руководства.

Римское право. Кроме классических сочинений Савиньи (Savigny. System des heutigen römischen Recht 8 т., обнимающих только общую часть; отдельно издано «Обязательст. право», рус. пер. 1876) и Пухты (неоконченный рус. перевод «Курса гражд. права», 1876), особенно популярны учебники Виндшейда (рус. перев. общей части 1874), Барона (рус. перев. 1888 и сл.), Гудемита (рус. перев. 1881), Дернбурга и Бринца. Из курсов, написанных русскими авторами, наиболее оригинальный, хотя недоступный для мало знакомых с предметом, принадлежит С.А. Муромцеву («Гражданское право древнего Рима», 1885), а наиболее полный и богатый литературными указаниями – проф. Азаревичу («Система рим. права», 1887 и сл.).

Франция. Laurent. Principes de droit civil (наиболее обстоятельный труд в 33 томах); Laurent. Cours élémentaire de dr. civ. (сокращенное извлечение в 4 томах из первого сочинения); Aubry et Rau. Cours de dr. civ., 8 том.; из более кратких: Baudry-Lagantinerie. Précis de dr. civ., 3 т.; Bille de Villeneuve. Eléments de dr. civ., 3 т.

Германия. Stobbe. Handbuch des deut. Privatrechts, 5 т.; Gerber: System des deut. Pr., 1 т.

Пруссия. Dernburg. Lehrbuch des preuss Pr., 3 т.; Fœrster. Theorie und Praxis des preuss. Pr., 4 т.; Engelmann. Das preuss. Pr., 1 т.

Саксония. Grützmann. Lehrbuch des sächs. Pr., 2 т.

Австрия. Unger. System des œsterr. allgem. Pr., т. (I и II – общая часть, т. VI – наследств. право; остальные не появились); Ellinger. Handbuch des œsterr. Civ. – ч., 1 т.

Англия. Stephen. New commentaires, 4 т.; Broom. Commentaries, 1 т.

Италия. Forlani. Corso sistem. di diritto privato, 3 т.; Ovio. Istituzioni di dir. civ., 3 т.; Gianturco. Istituz. di dir. civ. ital., 1 т.

Испания. Viso. Lecciones eiementales de derecho civil, 2 т.

§ 3. Система гражданского права
Отношения, существующие между людьми в их частной жизни, распадаются на четыре разряда.

Во 1) каждый человек нуждается для удовлетворения своих жизненных потребностей в материальных предметах, или вещах. Он подчиняет их своей власти, своему господству, пользуется ими, извлекает выгоды, словом, потребляет их. Совокупность норм, определяющих меру власти человека над вещами и отношения между людьми по поводу вещей, носят название вещного права.

Во 2) человек, живя в обществе себе подобных, постоянно обменивается с ними услугами, то делая что-либо для других, то требуя в свою пользу чужих действий. Отношения, возникающие из этого беспрерывного обмена услугами, определяются особыми нормами, составляющими содержание обязательственного права.

В 3) человек вступает в брак и производит потомство. Вследствие этого возникает новый ряд отношений – между супругами, родителями и детьми, – нормируемый постановлениями семейного права.

В 4) наконец, человек умирает. Если после него осталось имущество, то выдвигается вопрос о дальнейшей судьбе последнего, о том, к кому и как оно должно перейти. Разрешение этого вопроса составляет задачу наследственного права.

Итак, вещное, обязательственное, семейное и наследственное право – вот четыре основных отдела гражданского права. Из них первые два обыкновенно носят название имущественного права, так как и вещи, и услуги представляют собой известную имущественную ценность.

Однако этих четырех отделов недостаточно. Дело в том, что во всех них встречаются одни и те же элементы (понятие лица, правоспособности, объекта прав и т.п.). Вследствие этого, во избежание постоянных повторений, признано полезным и целесообразным выделить такие общие элементы в особый отдел и дать ему название общей части, в отличие от остальных отделов, касающихся специальных видов прав и заслуживающих название особенной части.

Итак, система гражданского права имеет следующий вид:



I. Общая часть II. Особенная часть
Имущественное право Семейное право Наследственное право
Вещное право Обязательственное право



Такая система, проведенная впервые, хотя не совсем последовательно, в пандектах Юстиниана, господствует со времен Гейзе, Гуго и Савиньи в германской юридической литературе и потому называется пандектной или германской.

Но кроме нее существует другая – институционная. Она была принята в римских учебниках гражданского права – «институциях», доныне удержалась во многих кодексах (французском, итальянском, нашем Х томе) и сохраняется французскими, итальянскими и английскими юристами. Согласно с нею, гражданское право излагается по трем рубрикам: 1) о лицах, 2) о вещах и 3) об исках.

С первого же взгляда ясно, что институционная система, с одной стороны, чересчур обширна, так как вводит в состав гражданского права учение об исках, т.е. гражданское судопроизводство, а с другой – нецелесообразна, ибо заставляет разрывать содержание общей части, семейного и наследственного права на две части, подводя одну под рубрику «лиц», а другую – под рубрику «вещей».

Ввиду этого предпочтение следует отдать во всяком случае пандектной системе[см. сноску 31].

Однако и она не может быть названа вполне правильной. Образовавшись из материала, заключенного в кодексах Юстиниана, она не обнимает собой тех юридических институтов, которые были неизвестны римлянам, а возникли только у новых европейских народов. Под какую рубрику, например, подойдут авторское право и бумаги на предъявителя? Для них нет места в пандектной системе.

Необходимость исправить и дополнить ее побудила проф. Шершеневича предложить другую классификацию гражданско-правовых отношений[см. сноску 32]. Оставляя неприкосновенной общую часть, он делит правоотношения, входящие в особую часть, на основные (простые) и сложные, а затем в основу деления основных ставит объем защиты, предоставленной законом различным видам прав. Именно «в одном случае защита направлена против всех граждан, которые обязываются законом к воздержанию от пользования тою же вещью (или тем же правом); в другом случае защита направлена против определенного лица, обязанного по закону или договору к выполнению известного действия». Права, защищаемые против всех и каждого, можно назвать абсолютными, а остальные – относительными. К числу абсолютных относятся: 1) вещные, 2) исключительные (авторское право, привилегии на промышленные изобретения, право на фирму, рисунки и пр.) и 3) личные права (родительские, мужские, опекунские). Относительные права совпадают с теми, которые в пандектной системе называются обязательственными. Наконец, сложные правоотношения обнимают а) семейное право, б) наследственное право и в) конкурсное право.

Таким образом, у проф. Шершеневича получается следующая схема гражданского права.



Основные правоотношения Сложные правоотношения
Абсолютные права Относительные права Семейные права Наследственные права Конкурсные права
Вещные права Исключительные права Личные права



Несомненно, такая система полнее пандектной. Но и она нуждается в поправках.

Во 1) рассматривая классификацию проф. Шершеневича, нетрудно заметить, что она страдает отсутствием единства основания. В самом деле, первое деление прав – на основные и сложные – основано на характере и внутреннем содержании их; затем в подразделении основных на абсолютные и относительные принят во внимание объем их защиты, а дальнейшие подразделения (на вещные, исключительные, личные, семейные и пр.) опять обусловлены характером прав.

Во 2) объем защиты вообще нельзя ставить в основу классификации по тем же соображениям, которые были приведены выше против формального определения гражд. права: способ защиты не основной, а производный признак, обусловливаемый внутренним содержанием прав, которое и должно стоять на первом плане при всякой классификации.

В 3) в системе проф. Шершеневича нет места для бумаг на предъявителя, которые не подойдут ни под одну из установленных им рубрик.

В 4) личные права, которые при современном общественном строе, не признающем рабства, основываются только на семейных отношениях, правильнее не выделять в особую группу, а отнести к семейному праву.

Наконец, в 5) если вводить в систему гражд. права конкурсные права на том основании, что при конкурсном производстве для участвующих лиц возникают особые права, то почему же не включить сюда же и тех специальных прав, которые возникают при торговле, эксплуатации железных дорог, промышленном производстве и пр.?

Сделав такие поправки в системе, предложенной проф. Шершеневичем, и приняв за основание классификации внутреннее содержание прав, можно получить следующие группы.

1) Вещные права. Они имеют предметом физические вещи и предоставляют своим обладателям наибольшую меру власти, защищаемую против всех и каждого.

2) Исключительные права (авторское, привилегии на изобретения и пр.). Они заключаются в «исключительной возможности совершения известного рода действия (напр., перепечатки книги, нот, производства и продажи изобретенных предметов и т.д.), причем все третьи лица обязываются к воздержанию от таких действий»[см. сноску 33]. По своему объекту (совершение действий) они сходны с обязательственными правами, а по объему защиты (против всех и каждого) – с вещными. Поэтому исключительным правам должно быть отведено в системе место между вещными и обязательственными.

3) Обязательственные права. Предмет их – действия определенных, обязанных лиц; мера власти ограничена только возможностью требовать исполнения действий данными лицами (напр., передачи денег, совершения работы и пр.).

4) Овеществленные права. Это – бумаги на предъявителя (безыменные акции, облигации, выигрышные билеты, купоны и пр.). Они представляют собой вещные или обязательственные права, воплотившиеся в документы и обращающиеся в жизни наподобие движимых вещей. Таким образом, бумаги на предъявителя запечатлены двойственным характером: с одной стороны, они вещи, с другой – права, а потому рассматривать их нужно после того как будут исследованы все виды вещных и обязательственных прав.

5) Семейные права. Они обнимают сложные лично-имущест­венные отношения, вытекающие из брака.

6) Наследственные права. Предмет их тоже сложные отношения, обусловленные родственными связями.

7) Специальные права. Сюда относятся права торговые, конкурсные, промышленные и т.д.

Итак, система гражданского права должна иметь следующий вид:



Общая часть Особенная часть
Простые права Сложные права
Вещные права Исключительные права Обязательственные права Овеществленные права Семейные права Наследственные права Специальные права



По такому плану и написан настоящий учебник, с тем лишь отступлением, что в нем опущены специальные права ввиду того, что они уже выделились из гражданского права и составляют предмет его самостоятельно разрабатываемых ветвей: торгового права, вексельного, промышленного и т.д.