1. В филологии понятие "светское" определяется как мирское, нецерковное. Правовая характеристика светского государства не противоречит такой трактовке. Речь идет о государстве, в котором: 1) религиозные объединения и их иерархи не включены в системы органов государственной власти и местного самоуправления; им не делегированы какие-либо государственно (муниципально)-властные правомочия; никакие действия или решения органов государственной власти и местного самоуправления, реализующие их функции, не согласовываются с религиозными объединениями и не утверждаются ими; 2) члены общества обладают равным объемом прав и свобод независимо от отношения к религии и принадлежности или непринадлежности к какой-либо религии; ни одно религиозное объединение (церковь, конфессия) не может быть объявлено носителем государственного вероучения или финансироваться из государственного (местного) бюджета; 3) государство (местное самоуправление) не участвует в регулировании внутреннего устройства религиозных объединений; государственные (муниципальные) служащие не вправе использовать свое служебное положение в интересах религиозных объединений для пропаганды отношения к ним; в государственных органах не могут образовываться структуры религиозных объединений; 4) решения руководящих органов религиозных объединений не имеют силы публично-правовых или частноправовых норм и актов; государство не участвует в их реализации для верующих; 5) иерархи религиозных объединений не привлекаются к участию в государственных церемониях и других официальных мероприятиях в ином качестве, нежели представители верующих; в свою очередь государственные (муниципальные) служащие не вправе участвовать в религиозных церемониях в своем официальном качестве, а не в качестве обычных верующих, и в служебных помещениях не должны размещаться предметы религиозной символики; 6) система образования не включает обязательное преподавание каких-либо религиозных вероучений, не организуется и не контролируется религиозными объединениями.
2. Светский характер государства (местного самоуправления) предполагает вместе с тем, как вытекает, в частности, из ст. 28 Конституции, уважение к убеждениям, мыслям, чувствам, действиям верующих, выражающих их веру, к исповедуемым ими религиозным учениям, обрядности и символике; недопустимость ограничений религиозной деятельности кроме как по основаниям, прямо предусмотренным законом. Речь в последнем случае идет о ситуациях, когда создание и деятельность религиозного объединения либо деятельность отдельных религиозных фанатиков сопряжена с разжиганием религиозной ненависти или вражды, с насилием над людьми или иным причинением вреда здоровью, с побуждением к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний. Таким образом, государство ограничивает деятельность религиозных объединений или религиозную деятельность отдельных лиц лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55 Конституции). Здесь нет противоречия с положениями ст. 14 (как и ст. 28, 29), так как дело не во вмешательстве в религиозную жизнь как таковую, а в предупреждении и пресечении общественно опасных и иных противоправных деяний, связанных с мотивацией религиозного фанатизма или с прикрытием криминальных и других антиобщественных целей ссылками на религию.
3. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России полностью согласуются с положениями ст. 14 и вытекающими из них подходами во взаимоотношениях светского государства и религиозных объединений, а также отдельных верующих. Так, ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод устанавливает, с одной стороны, свободу мысли, совести и религии (в том числе свободу менять религию или убеждения и свободу, исповедовать свою религию или убеждения единолично или сообща, публично или частным порядком), а с другой стороны - возможность таких ограничений, которые установлены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах его спокойствия, охраны порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Статьи 1 и 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, устанавливая право каждого свободно исповедовать религию или иные убеждения и запрещая принуждение, умаляющее эту свободу, в то же время допускают установление законом ограничений в данной сфере, необходимых для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, основных прав и свобод других лиц.
4. Уголовный кодекс РФ 1996 г. содержит ст. 239, устанавливающую ответственность за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан (в том числе в форме принуждения к отказу от исполнения гражданских обязанностей), а также за участие в деятельности указанного объединения или пропаганду деяний, для осуществления которых оно создано. Статья 282 УК устанавливает ответственность за действия, направленные на возбуждение религиозной вражды, а равно пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии. На предупреждение и пресечение общественно опасных проявлений религиозного фанатизма в значительной мере направлены также ст. 214 УК об ответственности за вандализм (осквернение зданий и иных сооружений); ст. 243 УК - об ответственности за уничтожение или повреждение памятников истории и культуры; ст. 244 УК - об ответственности за надругательство над телами умерших и местами их захоронения.
5. Уважение к религиям и исповедующим их лицам светское государство выражает исходя из равного отношения ко всем вероисповеданиям и такого же отношения к убеждениям лиц, не исповедующих никакой религии.
Нарушение законодательства о свободе совести и вероисповедания, в том числе прав религиозных объединений на различную некоммерческую деятельность, благотворительство, влечет, в зависимости от характера и последствий, гражданско-правовую, дисциплинарную, административную или уголовную ответственность. Статья 50 ГК РФ специально устанавливает, что юридические лица, являющиеся некоммерческими организациями, могут создаваться в форме религиозных объединений, на которые распространяются понятие правоспособности и гарантии законной деятельности юридического лица. КоАП устанавливает ответственность за нарушение законодательства о свободе совести и вероисповедания, в том числе за воспрепятствование принятию религиозных (как и иных) убеждений или отказу от них, вступлению в религиозные объединения или выходу из них, совершению религиозных обрядов, если такое воспрепятствование не содержит состава преступления. Административная ответственность установлена и за оскорбление религиозных убеждений граждан, почитаемых ими предметов и прочего, если эти деяния не содержат состава преступления против личности, общественной безопасности и общественного порядка, интересов службы и т.д.
6. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. Данная выше характеристика светского государства определяет вместе с тем и содержание отделения от него религиозных объединений. Суть состоит в невмешательстве государства во внутренние дела религиозных объединений (за исключением случаев предупреждения и пресечения общественно опасных и иных противоправных деяний, совершаемых под прикрытием религиозных вероучений); такое же невмешательство требуется от религиозных объединений по отношению к делам государства и местного самоуправления. Взаимное невмешательство предполагает, в частности, что государственные или муниципальные органы не вправе делегировать какие-либо из своих функций религиозным организациям, как и не могут принимать на себя какие-либо функции, принадлежащие религиозным объединениям.
Сказанное не означает, однако, изоляции религиозных объединений от жизни общества, не говоря уже о равноправии членов религиозных объединений с другими членами общества в участии в управлении делами государства (см. комментарий к ст. 32, 33).
Действующее законодательство, и прежде всего Федеральный закон от 7 июля 1995 г. (11 августа 1995 г.) N 135-ФЗ "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях", Федеральный закон от 8 декабря 1995 г. (12 января 1996 г.) N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях", предусматривает и конкретные области организационно-правового взаимодействия религиозных объединений с государственными органами или органами местного самоуправления. Например, некоммерческие организации, созданные в форме религиозных объединений, могут осуществлять благотворительную, нравственно-воспитательную, культурную деятельность, содействовать разрешению различных споров и конфликтов и т.д. В этой связи они могут получить от органов государственной власти или оперативного управления те или иные льготы, социальные заказы и т.д. Значительное развитие получила благотворительная деятельность религиозных объединений по оказанию социальной помощи и поддержке пострадавшим в результате бедствий и конфликтов, семьям и детям, находящимся в трудных жизненных ситуациях; по содействию охране семьи, материнства, отцовства, детства; по содействию деятельности в сфере образования, культуры, духовного развития личности и улучшения морально-психологического состояния членов общества; по обеспечению должного содержания объектов и территорий, имеющих историческое, культурное, культовое значение. По соглашению с соответствующими ведомствами религиозные объединения участвуют в профилактике правонарушений и в социальной адаптации лиц с правонарушающим поведением, в том числе осужденных за совершение преступлений к лишению свободы. Вся эта деятельность связана с регистрацией или лицензированием.
Не противоречит закону деятельность религиозных объединений по оказанию правовой и иной помощи единоверцам в различных конфликтных ситуациях, связанных, например, с отказом от несения военной службы по мотиву религиозных убеждений (вероисповедания) и необходимостью ее замены обязательной альтернативной гражданской службой (ст. 59 Конституции), с отказом от дачи показаний священнослужителем по обстоятельствам, известным ему из исповеди, и т.п.
Организационно-правовой аспект взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления с религиозными объединениями существует и в сфере имущественных правоотношений. Дальнейшая реализация этой проблемы связана, в частности, с обязательством России, данным при вступлении в Совет Европы, "в кратчайшие сроки возвратить собственность религиозных организаций".
7. Конституция не упоминает об отделении от церкви образовательных учреждений. Однако нет оснований полагать, что речь идет о принципиальных изменениях в политике государства. Законодательство об образовании предполагает его светский характер, общесоциальную, а не конфессиональную направленность. Вместе с тем церковь вправе иметь свои учебные заведения для подготовки священнослужителей; организовывать занятия по основам вероучения.
8. До революции православная церковь обладала по законам Российской Империи рядом исключительных правомочий и привилегий по сравнению с другими конфессиями, находившимися, кстати, в ведении соответствующего департамента МВД. Структура православной церкви, создание новых епархий, назначение высших иерархов осуществлялось при решающем участии высших органов власти; законами в значительной степени регулировалась и внутренняя деятельность этой церкви. Обширной компетенцией обладала духовная цензура; значительная часть расходов (на содержание учреждений, храмов, миссионерскую деятельность и т.д.) покрывалась из государственного бюджета. Только православная церковь имела право проповедовать свое вероучение. Эти привилегии, конечно, ставили ее в неравное положение по отношению к старообрядцам (в конце XIX в. - 12-13 млн. человек), католикам (10 млн.), лютеранам (5 млн.), магометанам (12 млн.), иудеям (4 млн.), язычникам (около 1 млн. человек). Очевидно, что полное или хотя бы частичное воспроизведение описанной ситуации невозможно, несмотря на место православной церкви в отечественной истории и ее заслуги. Неравенство отделенных от государства религиозных объединений перед законом, ограничение деятельности каких-либо из них в пользу других несовместимо с Конституцией.
Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 23 ноября 1999 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях" в связи с жалобами религиозного общества свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения "Христианская церковь прославления"" (ВКС. 1999. N 6) зафиксировал ряд правовых позиций, касающихся и равенства религиозных объединений, и их свободы, и их возможностей, в частности, установил: из ст. 28 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее ст. 13 (ч. 4), 14, 19 (чч. 1 и 2) и 30 (ч. 1) следует, что свобода вероисповедания предполагает свободу создания религиозных объединений и свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства, в силу чего федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из ст. 71 (пп. "в" и "о") и 76 Конституции Российской Федерации, вправе урегулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания религиозного объединения в качестве юридического лица, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определить содержание правоспособности религиозных объединений.
При этом законодатель, учитывая исторически сложившийся в России многоконфессиональный уклад, обязан соблюдать положение ст. 17 (ч. 1) Конституции Российской Федерации о том, что в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Вводимые им меры, относящиеся к учреждению, созданию и регистрации религиозных организаций, не должны искажать само существо свободы вероисповедания, права на объединение и свободы деятельности общественных объединений, а возможные ограничения, затрагивающие эти и иные конституционные права, должны быть оправданными и соразмерными конституционно значимым целям.
В демократическом обществе с присущим ему религиозным плюрализмом, как следует из ст. 17 (ч. 3) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений ст. 18 (пп. 2 и 3) Международного пакта о гражданских и политических правах, а также ст. 9 (п. 2) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подобного рода ограничения могут быть предусмотрены законом, если это необходимо в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Государство вправе предусмотреть определенные преграды, с тем чтобы не предоставлять статус религиозной организации автоматически, не допускать легализации сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе в связи с проблемой прозелитизма), если она несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам, а именно сопровождается предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, неправомерным воздействием на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, психологическим давлением или угрозой применения насилия и т.п. На это, в частности, обращается внимание в постановлении Европейского парламента от 12 февраля 1996 г. "О сектах в Европе" и в рекомендации Совета Европы N 1178 (1992) "О сектах и новых религиозных движениях", а также в постановлениях Европейского суда по правам человека от 25 мая 1993 г. (Series А no. 260-А) и от 26 сентября 1996 г. (Reports of Judgments and Decisions, 1996-IV), разъяснивших характер и масштаб обязательств государства, вытекающих из ст. 9 названной Конвенции.