Право на участие в договорах существует независимо от признания государства или его правительства. Практически во всех общих многосторонних договорах участвуют не признающие друг друга государства или правительства. Тем не менее случаи непривлечения государства к участию в договоре на том основании, что его правительство не признано, практике известны. С ними приходилось встречаться и Советскому государству в первые годы его существования. В качестве примера можно привести уже упоминавшийся случай, когда России было отказано в праве на участие в договоре о Шпицбергене. В ответ на ноту протеста Правительства России МИД Норвегии заявил: "Когда велись переговоры, закончившиеся подписанием договора от 9 февраля 1920 г., российское правительство не было признано де-юре, и, таким образом, не было никакой возможности во время этих переговоров включить Россию, в соответствии с международным правом, в число держав, подписавших этот договор"*(580). Едва ли можно сомневаться, что ссылка в данном случае на международное право совершенно неуместна.
Особый случай представляет ситуация, когда ООН объявляет незаконным режим, установленный в стране в нарушение права народа на самоопределение. Прецедент был создан решениями Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН 1965-1979 гг. относительно расистского режима в Южной Родезии. В таком случае будет обоснованным лишение такого режима возможности участвовать в международных договорах.
Не является препятствием для участия в договоре отсутствие дипломатических или консульских отношений. Разрыв этих отношений не влечет за собой прекращения договора, если они не являются необходимыми для его осуществления. Но и в последнем случае обычно речь идет лишь о приостановлении действия договора, например, разрыв консульских отношений делает невозможным осуществление консульской конвенции, и она приостанавливает свое действие, которое возобновляется с восстановлением консульских отношений.