ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



2. Конституционная ответственность как высшая форма социальной и правовой ответственности


Исследование роли конституционной ответственности в си-
стеме конституционного строя подводит нас к необходимости
выявить специфику конституционной ответственности как осо-
бой социально-правовой ответственности.

Конституционная ответственность, являясь своеобразным
аккумулятором всех видов социальной ответственности, вы-
ступает как важнейшая ее разновидность. <Конституционный
срез> ответственности позволяет обнаружить множество <плас-
тов> взаимосвязей и взаимозависимостей между субъектами
конституционных отношений. Конституционная ответствен-
ность выступает как бы интегрирующим стержнем мотивации
человеческой деятельности на уровне высших ценностей кон-
ституционного строя.

Взаимная ответственность личности и общенародного го-
сударства имеет социальное, политико-организационное, нрав-
ственно-гуманистическое, юридическое и, наконец, психологи-
ческое <измерение>. Например, психологический анализ кон-
ституционности власти позволяет оперировать психологичес-
кой категорией <доверия> между властью и индивидом. (*31). Но
все указание <измерения> нуждаются в едином конституци-
онном знаменателе.

Интеграция всех видов социальной ответственности на
конституционном уровне возможна прежде всего по линии

-81-

так называемой позитивной ответственности. Не случайно в
нашей юридической литературе термины <позитивная> и <со-
циальная> ответственность употребляются как синонимы, осо-
бенно противниками признания в позитивной ответственности-
юридического содержания. Не нуждается, однако, в особом
доказательстве и тот факт, что социальная ответственность-
это не только позитивное чувство ответственности, но и рет-
роспективные меры. Зато необходимы доказательства факта
существования не только ретроспективной, но и позитивной
юридической ответственности. Именно в этом и состоит корень
разногласий между сторонниками и противниками позитив-
ной ответственности в праве.

Специфика юридической ответственности состоит в нега-
тивной реакции со стороны государства на неправомерное по-
ведение. Поэтому юридическая ответственность как последст-
вие нарушения правовых норм никак не может быть позитив-
ной, ибо правонарушение влечет только отрицательную оцен-
ку со стороны государства и никакую другую. И хотя такая
оценка <выставляется> государством до самого правонаруше-
ния (обязательный признак правонарушения), знание, осозна-
ние, прочувствование может считаться ответственностью лишь
в общесоциальном смысле, т. е. в смысле проспективного чув-
ства социального долга: чем больше чувства долга, тем мень-
ше правонарушений и, следовательно, необходимости в при-
менении мер юридической ответственности.

Конечно, это всего лишь условная схема, однако она не
лишена практического основания. В философской и юриди-
ческой литературе сформулировано даже нечто вроде тезиса:
чем больше ответственности позитивной - тем меньше необ-
ходимости в применении ответственности ретроспективной. И
если не сводить позитивную ответственность к осознанию дол-
га (нравственного или юридического), а видеть в ней подлин-
но ответственное состояние субъекта (четкая система ответст-
венности, контроля и т.п.), то этот тезис действительно явля-
ется работающим. В противном же случае данный тезис ни-
чем не отличается от штампов, которых и без того достаточ-
но асоциальной психологии. Е. А. Лукашева правильно под-
метила и проанализировала <стереотип, согласно которому
все граждане делятся на высокосознательных (подавляющее
большинство) и несознательных (незначительное меньшинст-
во). В основе данного утверждения лежит представление об
однородности, однолинейности развития сознания членов об-
щества. Противоречивость развития сознания - индивиду-
ального, группового, общественного - явление закономерное.
Трудно найти индивида, сознание которого в <химически чис-
том виде> аккумулировало бы лишь положительные качест-
ва, либо индивида, сознание которого во всех своих проявле-
ниях и срезах было бы только отрицательным. Сознание лич-
-82-

ности противоречиво, это постоянная арена борьбы позитив-
ных и негативных факторов...>. (*32).

Как бы ни влияло состояние позитивной ответственности
на уровень ретроспективной (в своем объективном воздейст-
вии на субъекта) ответственности, - это все же разные мето-
ды правового воздействия. Позитивная ответственность не
может <заменить> ретроспективную, равно как невозможно
<увеличивать> позитивную ответственность ростом ретроспек-
тивной ответственности, возрастанием <репрессивного> потен-
циала права.

Четкое понимание специфики юридической ответственнос-
ти как ответственности за правонарушение особенно важно в
условиях, когда от ответственности хотят уйти, прикрываясь
ее <осознанием>, а попросту, ответственным постом, тем бо-
лее когда правоохранительные органы недостаточно применя-
ют установленные законом меры юридической ответственнос-
ти к нарушителям правопорядка, в частности к должностным
лицам, повинным в злоупотреблении властью, бюрократизме,
волоките, в корыстных преступлениях.

Поэтому прав С. Н. Братусь, подчеркивая, что <осозна-
ние долга и внутренняя убежденность в его справедливости -
факторы, относящиеся к области правосознания>. (*33). Ставшая
уже известной формула <позитивистов>: <чем больше пози-
тивной ответственности, тем меньше ответственности ретро-
спективной> - имеет не менее мудрого прародителя: <чем
выше правосознание, тем меньше правонарушений>. Вместе с
тем современные поиски позитивной ответственности во всех
отраслях права вплоть до уголовного есть не что иное, как
поиски путей совершенствования правосознания, повышения
чувства долга, ответственности за исполнение обязанностей,
в том числе через превентивное действие санкций.

Ясно и то, что чувство ответственности формулируется в
более высоких пластах правосознания, правовой психологии,
нежели знание отраслевых санкций и боязнь ответственности
за их нарушение. Поэтому отраслевой уровень ретроспектив-
ной юридической ответственности имеет свой позитивный эк-
вивалент уже за рамками отраслей: превентивное действие
санкций и даже высокий уровень <отраслевого> правосозна-
ния отнюдь не равнозначны позитивной ответственности, ко-
торая не имеет отраслевых границ и подразделений на ма-
териальную, дисциплинарную, гражданско-правовую, колхоз-
но-правовую и т. д. В своем позитивном отношении к выпол-
нению юридических обязанностей человек может не осозна-
вать их конкретной отраслевой принадлежности, ибо такое
позитивное отношение формируется на межотраслевом,
надотраслевом уровне конституционной ответ-
ственности.

-83-

Думается, что социальная ответственность, приобретая
юридическую значимость на конституционном уровне, приоб-
ретает вместе с тем и юридическое содержание настолько же,
насколько конституция синтезирует в себе все социальные ви-
ды ответственности. Таким образом, позитивная юридическая
ответственность реально существует. И, видимо, нельзя сом-
неваться в ее правовом характере только потому, что в Кон-
ституции проявляются сгустки всех социальных видов ответ-
ственности. Более того, именно этот фактор, на наш взгляд,
и объясняет позитивную юридическую ответственность на кон-
ституционном уровне как реальность. Нельзя не видеть, что
конституционная ответственность имеет отношение не только
к правосознанию и правовой психологии, но и к правовому
бытию, равно как и ретроспективная юридическая ответствен-
ность - не только область действия, бытия права, но и дей-
ствие, обращенное к сознанию виновного. Конституционная
ответственность - тот уровень юридической ответственности,
на котором с одинаковой необходимостью проявляется об-
щее (социальное) и особенное (государственное осуж-
дение) в юридически значимом поведении ответственных (пе-
ред кем-либо, за что-либо) субъектов.

Именно конституционная ответственность как особая ка-
тегория социальной ответственности позволяет понять диа-
лектику перехода ответственности как внешней необходимос-
ти в ответственность как внутреннюю потребность. Эта диа-
лектика, требуя разграничения социальной и <собственно>
юридической ответственности на уровне конкретного права,
на уровне отраслей, не допускает вместе с тем их противо-
поставления на конституционном уровне. Здесь нет непрохо-
димой грани между политически ответственным состоянием
конституционных отношений, выражающимся в системе орга-
низационно-правовых мер подотчетности, подконтрольности,
подответственности, и ретроспективными мерами за эффек-
тивность состояния ответственности. На конституционном
уровне сам термин <правонарушение> является слишком уз-
ким, неточным. Ведь вся государственно-правовая сфера есть
сфера политических отношений, возникающих в связи с осу-
ществлением государственной власти, а также (в силу обрат-
ного влияния права на политику) в связи с реализацией кон-
ституционно закрепленных принципов организации и деятель-
ности государства, его органов; говорить о правонарушениях
здесь просто бессмысленно.

Конституционные нормы находятся на стыке трех видов
социальных норм: политических, моральных и юридических.
Конституционная ответственность как категория социальной
ответственности объединяет в себе политическую, моральную
и юридическую ответственность. Именно на конституционном

-84-

уровне воплощается единство этих видов ответственности и
разрешаются проблемы устранения противоречий между ни-
ми, обнаруживающихся в отдельных случаях реализации кон-
кретных видов юридической ответственности.

Переходя к характеристике конституционной ответствен-
ности как высшей формы юридической ответственности, преж-
де всего отметим, что роль первой в системе юридической от-
ветственности аналогична роли конституции в системе права.
Отражая высокую степень социальной значимости тех или
иных общественных отношений, конституционная ответствен-
ность определяет общую тенденцию развития и юридической,
и политической, и моральной ответственности.

Имея столь глубокое социальное содержание, конститу-
ционная ответственность с точки зрения формы выступает в
качестве важнейшего элемента конституционного статуса со-
циально ответственных субъектов. Выделение конституцион-
ного статуса предполагает изучение социальных взаимосвязей
субъекта на межотраслевом, надотраслевом, конституционном
уровне. И если принципом реализации отраслевых норм яв-
ляется прежде всего четкое разграничение прав и обязаннос-
тей в правоотношениях, то на уровне конституционного ста-
туса обнаруживается единство прав и обязанностей, их вза-
имопереходы, степень которых определяется степенью един-
ства свободы и ответственности, а в конечном счете - уров-
нем конституционного строя.

В сфере конституционных отношений права и обязаннос-
ти субъектов своим социальным содержанием настолько влия-
ют на юридическую оболочку формальных обозначений (<пра-
во> или <обязанность>), что в некоторых случаях они как бы
<сливаются>, составляют неразрывное целое. Видимо, этот
процесс возможен на данной стадии перерастания норм пра-
ва в будущие единые нормы коммунистического общежития
и самоуправления. Уже сейчас нормы, определяющие компе-
тенцию субъектов конституционных отношений (Советов на-
родных депутатов. Верховного Совета СССР, Верховных Со-
ветов союзных республик, депутатов и т. д.), воспринимаются
на конституционном уровне и как право, и как обязанность
одновременно. Неразрывная слитность компетенционных прав-
обязанностей есть проявление конституционного уровня от-
ветственности за осуществление компетенции. Диспропорции
в осуществлении компетенции - недостаточное ее использо-
вание либо, наоборот, превышение - это диспропорция кон-
ституционной ответственности. Если, например, с органа спра-
шивается много, но возможности, в том числе правовые, не-
велики, то на каком-то этапе требования ответственности упи-
раются в пределы компетенционно очерченной свободы. И от-
нюдь не всегда решение проблемы заключается в расширении

-85-

И вообще совершенствовании компетенции: правовые пробле-
мы - это проявление более общих (общественных) проблем,
глубинных тенденций развития. Например, создание совер-
шенного законодательства о местных Советах еще не решает
всей проблемы повышения их активности.

Конституционная ответственность не сводится ни к обя-
занности, (*34), ни к сумме обязанностей, ни к сознательному
(ответственному) исполнению обязанностей. Вообще содер-
жание позитивной ответственности глубже обязанности; тем
более это касается конституционной ответственности, которая
предполагает ответственность не только за исполнение обя-
занностей, но и за осуществление прав, их активное исполь-
зование, в том числе и для эффективного исполнения обязан-
ностей, долга. Принцип конституционного единства прав и
обязанностей граждан не сводит конституционную ответст-
венность (даже в ее позитивном понимании) к обязанности. (*35).
Подобно тому как <в совокупности принципы <примешивают-
ся> к основным правам я обязанностям во всех формах реа-
лизации последних>, (*36), так и конституционная ответственность
как принцип конституционности поведения (деятельности),
конституционности правотворчества и правоприменения <при-
мешивается> к реализации прав, обязанностей, компетенции.

Чтобы конституционная ответственность всегда <приме-
шивалась> к механизму реализации конституционных норм,
она должна быть не просто принципом, но и реальностью, кон-
ституционным обычаем. Даже если возникает новый, более
совершенный закон, устанавливающий оптимальную компе-
тенцию, но не становится обычной нормой в конституционной
практике, то не возникает и ответственности как реальной га-
рантии конституционных норм. Конечно, позитивная ответст-
венность на уровне конституционного принципа продолжает
свое гарантирующее влияние на реализацию конституцион-
ных норм, однако уровень эффективности конституционной
ответственности определяется как раз степенью становления
данного принципа в качестве конституционного обычая. Имен-
но конституционный обычай служит гарантией непосредствен-
ного претворения в жизнь требований конституционных
норм. (*37). В этом смысле социальная ответственность и на ее
конституционном уровне может пониматься в качестве систе-
мы общественных отношений. Так, <взятая в единстве и вы-
текающая из нормативной регламентации вся система кон-
ституционных правовых отношений представляет собой отно-
шения взаимной ответственности личности и государства>,
выступающей <не как самоцель, а как важнейшая правовая
гарантия прав и свобод граждан, как средство достижения
самых высоких социальных результатов>. (*38). Обычай - усто-

-86-

явшееся общественное отношение, устоявшаяся взаимосвязь,
в этом и состоит его гарантирующая сила.

В том же смысле выводы о необходимости повышения
ответственности (кого-либо... за что-либо...) есть не просто
призывы, взывания к сознанию и чувствам ответственного ли-
ца, но и выводы о необходимости определенной перестройки
общественных отношений, перестройки традиции практики и
деловых обыкновений, системы организационных взаимозави-
симостей между субъектами и т. д. Данные выводы реализу-
ются на практике в тех сферах общественных отношений, ко-
торые либо не отвечают современным требованиям, либо на
каких-то <участках> дают сбои, а то и противоречат консти-
туционным принципам, т. е. нуждаются в перестройке, пере-
акцентовке, переориентации. Только в этом случае ответствен-
ность будет повышаться реально, ибо она действительно пред-
стает в качестве элемента механизма конституционного регу-
лирования.

Совершенствование системы организационных взаимосвя-
зей, в которых материализуется позитивная ответственность,
осуществляется и с помощью совершенствования санкций, рет-
роспективных мер ответственности и вообще всего того, что
символизирует отрицательную реакцию государства и образу-
ет в случае применения собственно юридическую ответствен-
ность. Например, установка на повышение ответственности
плановых органов за качество подготовки плановых актов
связана с установкой на повышение мер ответственности за
невыполнение и необоснованные корректировки плановых за-
даний, что следовало бы квалифицировать как грубое нару-
шение закона, влекущее за собой не только экономическую,
но и административно-правовую ответственность. С другой
стороны, более высокие требования за соблюдение плановой
дисциплины и усиление мер ответственности связаны с проб-
лемой усиления нормативности планирования, улучшения
обеспеченности планов правовыми нормами и гарантиями.
В свою очередь, пределы усиления юридической ответствен-
ности за нарушение плановой дисциплины определяются тем,
насколько следствием просчетов в планировании, недостат-
ков в организации производства, безответственности в сфере
управления являются и распространенные факты бесхозяйст-
венности. Пределы усиления юридической ответственности
зависят от уровня ее нормативной урегулированности, с повы-
шением уровня которой повышается и уровень ответственнос-
ти за выбор варианта деятельности.

Итак, признавая специфику собственно юридической от-
ветственности, мы все-таки выступаем против рассмотрения
социальной и юридической ответственности в качестве непе-
ресекающихся явлений хотя бы потому, что юридическая от-

-87-

ветственность - разновидность социальной. <Площадь> пе-
ресечения социальной и юридической ответственности есть
конституционная ответственность как особая категория со-
циальной ответственности и высшая форма юридической от-
ветственности. Конституционная ответственность - единст-
венная из юридических видов ответственности, понимаемая не
только в качестве вида правовой ретроспекции, применения
отраслевых санкций, но и в качестве позитивно ответственно-
го состояния, конституционного уровня ответственности.

Роль конституционной ответственности в системе юриди-
ческой ответственности аналогична роли Конституция в систе-
ме права. Принципы конституционной ответственности оказы-
вают самое непосредственное влияние на превентивную и
ретроспективную деликтологию права в целом. Принципы кон-
ституционной ответственности объединяют все виды юриди-
ческой ответственности в единую целостную систему. И как
<советское социалистическое право проходит высшую ступень
юридического опосредствования -конституционную, облека-
ясь далее правовой плотью и наполняясь конкретным содер-
жанием>, (*39), так и юридическая ответственность имеет высшую
ступень-конституционную. И поскольку при этом Советская
Конституция выступает не только объектом охраны со сто-
роны юридической ответственности, но и ее нормативным ис-
точником, можно рассматривать конституционную ответст-
венность в качестве самостоятельного института с конститу-
ционным содержанием.

Подобно тому как Конституция не может быть <разобра-
на> по отраслям юридической науки, так и изучение консти-
туционной ответственности не может быть восполнено иссле-
дованием принципов ответственности в рамках отраслевых
наук. Конституционная ответственность - не сумма всех ви-
дов юридической ответственности, а их <конституционный
срез>, иными словами, конституционная ответственность есть
генерирующее начало всех видов социальной ответственности
я всех видов юридической ответственности на уровне консти-
туционно-правовой системы.

-88-


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2021