ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



4.2. ПРИНЦИПЫ КРИМИНАЛИСТИКИ


Под принципом (от латинского рrinсipium — начало, основа) обычно принято понимать какое-либо исходное положение (теории, учения, науки и т. п.) либо внутреннее убеждение человека, его взгляд на вещи[1]. Такое многозначное определение этого понятия приводит к тому, что в литературе, в том числе и криминалистической, термин “принцип” употребляется как в смысле постулата, исходной посылки, отношения, закона, так и в смысле основного правила, условия. По этому поводу В. Н. Голованов пишет, что принцип — это чисто гносеологический феномен, не существующий в природе. В роли принципа может выступать и закон, “когда он используется в качестве организатора эмпирического материала, или в функции средства объяснения какого-либо факта”[2]. Эту точку зрения вполне разделяет и О. М. Сичивица, полагающий, что всякий принцип выражает фундаментальную закономерность, в связи с чем самые общие и важные законы нередко называют принципами; в то же время пусть достаточно важные, но имеющие локальный характер законы, составляющие содержание теории, в ранг принципа не возводятся[3].

Многозначность определения понятия принципа влечет за собой как естественное следствие различное смысловое употребление данного термина в криминалистической теории. А. Я. Гинзбург, проанализировав с этой точки зрения криминалистическую литературу, показал, что существуют различные взгляды на принципы криминалистики, нет един­ства в определении системы этих принципов, их субординации и т.п.[4] Он задался целью унифицировать понятие принципов криминалистики и предложил следующее определение: “Принципами науки советской криминалистики являются основные выводы, выражающие определенную совокупность знаний о содержании и структуре, практической значимости криминалистики и являющиеся критериями при оценке ее общей и частных теорий и рекомендаций практике борьбы с преступностью, способствующие эвристической функции теории криминалистики”[5].

Приведенное определение, как представляется, не решает задачу унификации понятия “принцип криминалистики”, ибо и здесь принцип фигурирует и как вывод и как критерий оценки, как выражение теории и как условие, которому должны удовлетворять результаты практического приложения теории. В этом можно убедиться при рассмотрении той системы принципов криминалистики, которую предлагает А. Я. Гинзбург. По его мнению, система принципов криминалистики состоит из следующих трех звеньев: общих принципов науки криминалистики, ее частных и специальных принципов. К общим принципам криминалистики А. Я. Гинзбург относит систему основных выводов познавательной деятельности, общих для всех наук либо для группы наук, интерпретированных в криминалистике. Эти принципы автор соответственно делит на две подгруппы. В первую  подгруппу (принципы, общие для всех наук) он включил принципы историзма, партийности науки, единства системы науки, единства науки и практики, а также диалектического тождества; во вторую подгруппу (принципы, общие для смежных с криминалистикой наук) — принципы соотносимости криминалистики и смежных юридических наук, творческого использования достижений технических, естественных и гуманитарных наук, а также неотвратимости наказания[6].

Под частными принципами А. Я. Гинзбург понимает “систему основных выводов познавательной деятельности, выражающих совокупность знаний о содержании и структуре криминалистики и порожденных ими криминалистических рекомендаций”[7]. Заметим, что принципы эти автор называет частными потому, что в них отражаются интересы одной науки, хотя они носят общий характер для всей криминалистики. К числу частных принципов криминалистики он относит: принцип единства правовой природы советской криминалистики; принцип законности, научности и оптимальности криминалистических рекомендаций; принцип рациональной организации расследования. Наконец, под специальными принципами подразумеваются такие выводы, которые относятся к одной части теории криминалистики или ее отдельным проблемам: принципы построения и проверки версий; принципы криминалистической реконструкции, принципы допроса и т. п.[8]

При рассмотрении системы криминалистических принципов, предложенных А. Я. Гинзбургом, прежде всего бросается в глаза смешение принципов (в любом понимании этого термина) науки и практической деятельности. Так, вряд ли возможно относить к принципам науки неотвратимость наказания. По нашему мнению, следует считать задачей криминалистической науки разработку таких средств и методов судебного исследования, применение которых способствовало бы реализации этого принципа практической деятельности по борьбе с преступностью, но неверно признавать неотвратимость наказания принципом науки, как формы отражения объективной действительности. Принципы допроса, осмотра и иных следственных действий разрабатываются криминалистикой опять-таки как принципы практической деятельности. Их формулирование — это результат криминалистических научных исследований в области тактики следственных действий, а не выражение законов или исходных посылок науки.

Принципы историзма и партийности[9] науки есть основные, исходные положения, на которых должны основываться научные исследования; принцип соотносимости криминалистики и смежных юридических наук — это выражение одного из условий применения сравнительного метода познания; принцип творческого использования криминалистикой достижений других наук — одна из закономерностей ее развития. Принцип единства правовой природы криминалистики есть не что иное, как правовой аспект принципа единства системы науки, который неправильно возводится данным автором в ранг самостоятельного.

Итак, А. Я. Гинзбург не смог дать однозначного смыслового определения термина “принцип”, обозначая им фактически разные понятия.

Е. И. Зуев, помимо называвшихся нами принципов[10], называет принцип законности[11]. Но законность может быть принципом не науки, а практической деятельности, основанной на данных науки.

А. А. Эксархопуло, помимо принципов криминалистики, формулирует и принципы практической деятельности, “руководствуясь которыми можно обеспечить максимально эффективное применение разрабатываемых криминалистикой средств, приемов и методов работы с доказательствами”[12]. К числу таких принципов он относит: приоритет закона над криминалистическими научными рекомендациями; укрепление связи криминалистической науки и практики; ориентацию на передовой опыт криминалистического обеспечения расследования; творческий подход к решению практических задач; сочетание высокой оперативности и обоснованности принимаемых криминалистических решений[13].

 С нашей точки зрения, перечисленные А. А. Эксархопуло положения нельзя расценивать как некие исходные начала практической деятельности, ее принципы. Применительно к научным рекомендациям нельзя говорить о приоритете закона, поскольку это разноплановые категории. Очевидно автор имел в виду непротиворечие “продукта” криминалистики закону, но и в этом случае это требование не к практике, а к науке. Два следующих положения — выражение одного из законов развития криминалистики, два последних — принципы организации деятельности, а не самой практической деятельности.

В силу многозначности понятия и соответственно смыслового значения термина “принцип” попытки привести к “общему знаменателю” все варианты его использования в криминалистической литературе не могут оказаться успешными и вряд ли вообще целесообразны, учитывая правомерность различной его смысловой интерпретации. Поэтому при построении любой классификации принципов следует прежде всего четко и однозначно определить, в каком смысле о них идет речь, не пытаясь втиснуть в рамки этого определения иные значения данного понятия.

На наш взгляд, под принципами криминалистической науки надо понимать те основные условия, которые определяют гносеологическую направленность криминалистических научных исследований, рассматривая при этом последние как одну из разновидностей единого по своей гносеологической сущности процесса научного познания объективного мира. Такое понимание криминалистики позволяет сделать вывод о том, что в указанном смысле нет и не может быть никаких специфических принципов данной отрасли знаний, а есть применение общих принципов науки к познанию специфического предмета криминалистики.

Принципами криминалистики, как и любой другой области научного познания, по нашему мнению, являются:

¨    принцип объективности;

¨    принцип историзма;

¨    принцип системности науки.

Принцип объективности выражает  направленность криминалистических научных исследований. Он означает, что криминалистическая наука существует и развивается на фундаменте материалистической диалектики как общей философской методологии, опирается на критерий практики при решении научных проблем, исходит из понимания своей органической связи с материалистической философией. Реализация принципа объективности в криминалистике, с этой точки зрения, означает философскую разработанность ее проблем, применение категорий и законов диалектики для исследования различных сторон предмета данной науки.

Криминалистика, как и любая другая наука, не может существовать и развиваться вне связи с материалистическим философским мировоззрением. Оно не является для нее чем-то посторонним, внешним, навязанным ей со стороны, чуждым интересам самой науки. “Философия, философский подход в широком смысле этого слова, то есть не только как учение о познании, а как учение о сущности мира, о его наиболее общих законах развития, о методе познания, — пишет М. М. Розенталь, — неразрывно связаны с самим бытием науки как орудия и формы познания мира, пронизывает все ее существо”[14].

Ни одну конкретную частную науку невозможно отделить от той или иной философской концепции как способа подхода к решению задач этой науки. В природе не существует “чистой” науки, не связанной с мировоззрением ее представителей, которая бы выражала “надфило­софское” представление о той области объективной действительности, которая составляет предмет этой науки, ибо философский и конкретно-научный подход к изучению предмета науки существует в единстве.

Можно согласиться с мнением Г. А. Давыдовой, считающей, что философское представление о мире принципиально не может быть подменено никакой самой развитой конкретно-научной теорией. “Философия как наука, — пишет она, — осуществляет такие функций в познании, которые не потеряют своей актуальности, пока будет иметь место прогрессивное развитие человеческого познания. Важнейшей функцией философии, определяющей ее специфическое отношение к конкретно-научному познанию, является то, что она способствует выработке общей модели реальности, всеобщего представления о действительности, кристаллизующего в себе совокупный познавательный опыт человечества... Философская идея, если она возникла как обобщение предшествующего научного опыта, никогда не может быть заменена конкретно-научной теорией именно потому, что она всегда оказывается шире, более общей. Она лежит в иной плоскости мысленного расчленения действительности, она исследует объект как таковой, который именно в силу своего всеобщего характера не может быть объектом какой угодно обобщающей, но специальной дисциплины”[15].

Но как познание общего немыслимо без проникновения в частности, так же и познание частного — если это действительно познание, проникающее в сущность вещей — никак не сможет обойтись без систематизации и обобщения познанного, обобщения на разных уровнях вплоть до самого высокого — философского осмысливания отдельных элементов общей картины мира. Проблемы конкретной науки, таким образом, приобретают философское значение.

Необходимость рассматривать философские проблемы конкретной науки возникает тогда, когда в науке изнутри назревает качественный скачок в развитии, и наука в своем проникновении в предметную область достигает следующей, более высокой ступени, когда возникает необходимость преодолеть трудности познания бесконечно взаимосвязанных явлений и закономерностей объективного мира.

Следовательно, возникновение философских проблем закономерно для всякой развивающейся частной науки; их правильное разрешение, важное в любых условиях, становится особенно значительным на современном этапе развития научного знания — в условиях все более увеличивающейся дифференциации и интеграции науки, техники и общественной практики, когда силами одних философов уже невозможно установить все “точки приложения” философии в конкретных науках.

Решение философских проблем частных наук становится задачей представителей этих наук, именно от них следует ожидать сознательного применения материалистической диалектики, разработки методологических основ своей науки. По этому поводу Т. Павлов верно отметил, что “возрастающие успехи специальных наук и все более органическая их связь с научной философией, как и ее непрерывно возрастающая роль и значение именно в качестве философии, представляют собой один из самых характерных и самых важных в теоретико-мето­дологическом и практическом отношении аспектов развития всего современного научного знания, техники и общественной практики”[16].

Разработка методологии конкретных наук, решение их философских проблем ни в какой мере не означают принижения роли и значения материалистической диалектики как всеобщей методологии и теории познания. Не только сохраняются, но еще более упрочиваются связи философии с конкретными науками, эти связи становятся более непосредственными и конкретными; единство философского и частнонаучного в познании становится предметным и практически ощутимым, так как относится не только к области мировоззрения, но и к конкретной предметной области действительности. В таком единстве материалистическая диалектика предстает как система категорий, “выступающая как всеобщий метод построения любой предметной теории, то есть как логика теоретического мышления... Это значит, что диалектическая логика выявляет самые принципы конкретно-научного полагания предмета, его определения, исходя из которого только и можно разработать конкретные методы исследования”[17].

Выражением принципа объективности в криминалистике, служит непримиримость к ошибкам и недостаткам в научных исследованиях, высокая требовательность к рекомендациям науки практике. Реализации этой стороны принципа объективности способствует дух творческой свободной дискуссии, присущий криминалистике, отсутствие в ней монополизма и диктаторского навязывания своих взглядов.

Принцип историзма отражает диалектическое требование рассмотреть предмет познания под углом зрения его возникновения, развития, исчезновения. “Ни одно явление, — пишет И. Д. Андреев, — не может быть изучено и понято, если рассматривать его изолированно от всего окружающего, вне связи с другими явлениями, не учитывая условия и особенности его возникновения и развития, то есть в отрыве от его истории. Сложное явление может быть раскрыто и понято, если выяснено, в каких условиях и при каких обстоятельствах оно возникло, какие этапы исторического развития оно прошло, каким оно было в прошлом. Только в таком случае откроется возможность определить то, чем оно является в настоящем и как оно будет развиваться в будущем”[18].

Историзм не следует смешивать с историческим методом познания. Историзм — более широкое понятие, в котором “отражены и определенный взгляд на мир, на явления (как на взаимосвязанные и развива­ющиеся), и определенный метод познания явлений (путем прослеживания теории их возникновения и развития). Принцип историзма сочетает в себе, таким образом, и теорию предмета, и теорию его познания”[19].

Следует отметить, что если принцип историзма во многих случаях последовательно реализуется при исследовании некоторых проблем криминалистики, отдельных ее объектов, то в тех случаях, когда рассматривается криминалистика в целом как наука, этот принцип редко реализуется в достаточной степени. Не случайно поэтому криминалистическая литература насчитывает немного работ, посвященных истории криминалистики. Это преимущественно исследования И. Ф. Крылова, А. И. Винберга, А. В. Дулова, и в большей части из них речь идет об истории криминалистической экспертизы и криминалистических экспертных учреждений.

Принцип системности науки означает такой подход к предмету познания, при котором криминалистика в целом, отдельные ее разделы и направления, изучаемые ею объекты и явления и т. п. рассматриваются как элементы — взаимосвязанные, взаимообусловленные части целого.

Принцип системности науки не подменяет материалистической диалектики. В нем выражается “одно из важнейших методологических требований... диалектики, одна из форм конкретизации диалектико-материалистического учения о всеобщей связи и всеобщем движении, развитии материальной действительности и форм ее отражения в сознании человека”[20].

Подобно тому как историзм не следует смешивать с историческим методом, так и принцип системности науки не следует смешивать с системно-структурным методом познания. Принцип системности науки, позволяя рассматривать в единой системе научные знания, отражает действие такого всеобщего закона развития науки, как закон непрерывности накопления научного знания. Реализация этого принципа обеспечивает и поступательное развитие науки, ибо позволяет увязывать имеющиеся знания с новыми и ожидаемыми, способствует действию законов развития науки.



[1] См.: БСЭ, т. 20, с. 588.

[2] Голованов В. Н. Законы в системе научного знания. М., 1970, с. 82.

[3] См.: Сичивица О. М. Методы и формы научного познания. М., 1972, с. 72.

[4] См.: Гинзбург А. Я. Принципы советской криминалистики, сс. 6-9.

[5] Там же, с. 11.

[6] Там же, с. 19.

[7] Там же, с. 31.

[8] Там же, с. 32.

[9] Под партийностью, как принципом науки, понимается не политическая, а гносеологическая категория — характер базового мировоззрения, материалистического или идеалистического. Точнее поэтому говорить об объективности отражения как принципе науки.

[10] Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. Саратов, 1976, с. 173 и след.

[11] Криминалистика (актуальные проблемы), с. 15.

[12] Эксархопуло А. А. Основы криминалистической теории. СПб., 1992, с. 38.

[13] Там же, сс. 38-42.

[14] Розенталь М. М. Ленин и диалектика. М., 1963. с. 325.

[15] Давыдова Г. А. Единство философского и естественнонаучного подхода к предмету исследования. — Проблемы научного метода. М., 1964, сс. 267-268.

[16] Павлов Т. Некоторые современные аспекты единства философии и специальных наук. — Диалектика и современное естествознание. М., 1970, с. 69.

[17] Туровский М. Б. Диалектика как метод построения теории. — Вопросы философии, 1965, № 2, с. 55.

[18] Андреев И. Д. О методах научного познания. М., 1964, сс. 99, 100.

[19] Подкорытов Г. А. Историзм как метод научного познания. Л., 1967, с. 4.

[20] Афанасьев В. Г. О системном подходе в социальном познании. — Вопросы философии, 1973, № 6, сс. 98, 99.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022