Статья 59 Конституции РФ (далее – КРФ) упоминает две категории: «защита Отечества» и «военная служба». Если ис­­ходить из формулировки данной конституционной нормы и положений Федерального закона от 28.03.1998 г. №53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» (далее – ФЗ №53), это не идентичные понятия. Защита Отечества подразу­мевает собой деятельность гражданина, направленную на за­щиту Российской Федерации от военной угрозы, т.е. такого рода деятельность осуществляется, как правило, в случае войны или ее непосредственной угрозы. Защита Отечества может осуществляться не только с оружием в руках, но и посредст­­вом исполнения гражданских обязанностей (например, работа на заводах оборонной промышленности и пр.).

Согласно КРФ (ч.1 ст. 59) защита Отечества – долг и обя­занность каждого гражданина РФ, но можно ли то же самое сказать о «военной службе»? По нашему мнению, нет, так как Основной закон России (ч. 2 ст. 59 КРФ) закрепляет, что «гражданин РФ несет военную службу в соответствии с феде­ральным законом». Поэтому, если предположить, что соответ­­ствующий федеральный закон отменит обязательную военную службу, никакого противоречия с Конституцией РФ не воз­никнет. В связи с этим нельзя отождествлять военную службу с долгом; военная служба – это обязанность, основанная на федеральном законе, которая, пока лишь только теоретически, может быть отменена посредством соответствующих измене­ний к ФЗ №53 «О воинской обязанности и военной службе».

Основываясь на формулировке ст. 59 КРФ, можно предпо­ложить, что законодатель, разрабатывая текст Основного За­кона, исходил все же из того, что всеобщая воинская обязан­ность носит временный характер и будет в дальнейшем отме­нена посредством перехода к профессиональной армии в Рос­сии. Во многих зарубежных странах, которые в годы «холод­ной войны» являлись потенциальными противниками нашего государства, всеобщая воинская обязанность уже не сущест­вует, среди них: Бельгия, Франция, Великобритания, Канада, Голландия, Люксембург, Испания, США^[1]. В Италии к 2005 го­ду обязательная военная служба должна быть отменена; в Ис­ландии (страна-член НАТО) армии вообще не существует ^[10].

Право на отказ от прохождения военной службы и меж­дународно-правовые стандарты. Поскольку общепризнанные принципы и нормы международного права обладают приори­тетом над положениями российского законодательства (ч. 4 ст. 15 КРФ), представляется правильным рассмотреть сначала вопрос о том, как международно-правовые документы урегу­лировали право на отказ от прохождения военной службы.

Право на сознательный отказ от прохождения военной службы является неотъемлемым элементом права на свободу мысли, совести и религии, которое закрепляется в ст. 18 Все­общей декларации прав человека, в ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах (далее – МПГПП) и в ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и ос­новных свобод (далее – ЕКЧП). Такой вывод был сделан в 1987 году Комиссией ООН по правам человека (далее Комис­сия ООН), которая в своей резолюции закрепила, что право на сознательный отказ от военной службы является «легитимным осуществлением права на свободу мысли, совести и религии» ^[9]. Подобного рода выводы были повторены в последующих резолюциях Комиссии ООН в 1989, 1993, 1995 годах. Необхо­димо упомянуть, что Россия является участником всех выше­названных международных соглашений.

Кроме того, в своем общем комментарии к статье 18 МПГПП Комитет ООН по правам человека (далее – Комитет ООН) согласился c выводами Комиссии, закрепив, что «дан­ное право следует из ст. 18 МПГПП, поскольку обязательство применять смертоносное оружие может серьезно противоре­чить свободе совести…» [2, с. 144].

Более того, Комитет министров Совета Европы, в который также входит Россия, в своей рекомендации, адресованной всем государствам-членам, установил, что «каждому подле­жащему призыву на военную службу, кто по причинам обу­словленными убеждениями, отказывается от использования оружия, должно быть предоставлено право на освобождение от прохождения подобного рода службы» ^[7].

Кто же может быть согласно международному праву «отказником» от военной службы? Прежде чем ответить на этот вопрос, хотелось бы заметить, что в международно-правовых документах употребляется термин «conscientious objector», который дословно перевести на русский язык можно как «добросовестный отказник» (человек, отказывающийся по совести). На мой взгляд, данный буквальный перевод позволяет хорошо уяснить, что причина отказа от военной службы заключается в убеждениях, на основе которых как раз и «функционирует» совесть человека.

Итак, как показывает анализ положений международно-правовых документов, каждому должно быть гарантировано право отказаться от прохождения военной службы, если это противоречит его убеждениям. При этом неважно, какие именно убеждения: религиозные, политические, философские, этические и прочие. Главное – наличие убеждений, а не их природа. Данный вывод содержится в резолюции Комиссии ООН 1995 г., согласно которой «отказ от прохождения воен­ной службы основан на принципах и причинах, заключаемых в совести человека, включая глубокие убеждения религиозно­го, этического, гуманитарного и прочего подобного характера ^[8]. Согласно этому документу, государство, признавая право человека на отказ от прохождения военной службы, не должно проводить никакого различия между «отказниками» в зависи­мости от природы их убеждений. В противном случае это бу­дет представлять собой факт дискриминации в пользовании правами и свободами.

Признавая за каждым право на отказ по убеждениям от во­енной службы, международно-правовые документы закрепляют правомочие государства требовать от «отказников» прохождения альтернативной службы (см. п. 1 вышеназванной рекомендации Комитета министров Совета Европы (Recommendation (1987) 8). Однако известны и исключения из этого правила – так называемый случай «тотального отказника» (так называемый «total objector»), т.е. призывника, который отказывается проходить как военную, так и альтернативную службу. Например, в Финляндии начиная с 1985 года посредством закона было закреплено, что мужчины призывного возраста, являющиеся членами религиозной секты «Свидетели Иеговы» освобождаются от прохождения военной и альтернативной гражданской службы [3, с. 558]. В ряде случаев в других странах Европы «Свидетели Иеговы» добивались подобного «тотального» освобождения в результате судебных процессов (кроме «Свидетелей Иеговы» в Финляндии от прохождения военной и альтернативной службы законом освобождены полностью жители Аландских островов, что обусловлено особым положением этой автономной территории).

Такого рода «преференция» в отношении отдельной группы, конечно же, привела к тому, что в скоре появились дела призывников, которые, ссылаясь на свои убеждения (однако уже нерелигиозного характера), также отказывались от прохождения военной и альтернативной службы. В деле «Ранинен против Финляндии» ^[6] заявитель считал, что было нарушено его право на свободу мысли, совести и религии (ст. 9 ЕКЧП) и что он был подвергнут дискриминации по сравнению со «Свидетелями Иеговы» (т.е. нарушение ст. 14 ЕКЧП). Ранинен являлся студентом, который на основе своих нерелигиозных убеждений отказывался от прохождения любого рода службы – и военной, и альтернативной.

Аналогичное дело появилось и в Швеции – «Н. против Швеции» ^[5], в котором заявитель также являлся «тотальным отказником», что было обусловлено его пацифистскими убеждениями (светского характера). Н. был журналистом и активно распространял подобные убеждения в шведской прессе.

Данные жалобы не были удовлетворены национальными судами и поэтому дошли до Страсбурга, до Европейской комиссии по правам человека (далее – Европейская комиссия), которая до 1 ноября 1998 года выполняла судебные функции, обеспечивая реализацию норм ЕКЧП. Европейская комиссия, проверив оба дела, пришла к выводу, что различное отношение со стороны властей к заявителям и к членам секты «Свидетели Иеговы» оправдано и не представляет собой нарушение статьи 14 ЕКЧП, т.е. не является дискриминацией в пользовании правами. Европейская комиссия мотивировала свое решение тем, что «…принадлежность к “Свидетелям Иеговы” влечет за собой обязанность соблюдать большое количество обширных правил поведения, которые подробно регулируют аспекты повседневной жизни и требуют, среди прочего, отказаться от исполнения и военной, и альтернативной службы. Также существует строгий неформальный контроль со стороны самих свидетелей Иеговы за тем, чтобы данные правила соблюдались. Членство в такого рода религиозных сектах является объективным фактом, который с большой долей вероятности позволяет утверждать, что предоставленное освобождение от прохождения военной и альтернативной службы не было дано лицу, желающему просто избежать службы, так как маловероятно, что лицо присоединится к такой секте только с целью неисполнения службы…».

Можно предположить, что и в Российской Федерации поя­вятся дела так называемых «тотальных отказников». Деятель­ность Европейской комиссии показала, что хотя формально и запрещено проводить какое-либо различие между «отказника­ми» в зависимости от природы их убеждений, но тем не менее на практике наличие религиозных убеждений служит более надежной основой для отстаивания позиции «отказника» в су­де. Не исключено, что в ближайшем будущем судебным орга­нам России придется столкнуться и с делами «отказников» из числа членов секты «Свидетели Иеговы».

Исходя из положений уже упоминавшейся рекомендации Комитета министров Совета Европы (Recommendation (1987) 8) можно сформулировать основные принципы, на которых должна быть основана альтернативная гражданская служба в государствах-членах Совета Европы (в том числе и в России):

1) каждому при наличии соответствующих убеждений должна быть предоставлена возможность пройти АГС;

2) АГС не должна носить карательный характер, т.е. ее характеристики, включая (особенно) продолжительность АГС, не должны служить наказанием за отказ от прохождения военной службы;

3) принцип эффективной процедуры – должна быть установлена соответствующая процедура реализации права на прохождение АГС. Данный принцип порождает обязанность государства заранее информировать всех призывников о по­рядке предоставления и прохождения АГС (п. 3 рекоменда­ции). Государство может доверить эту деятельность и непра­вительственным организациям. Особо важным является, что­­бы государство создало такую процедуру, которая сделает возможным реализацию права на АГС уже после призыва в Вооруженные силы (т.е. в том случае, если соответствующие убеждения появляются после принесения присяги) – см. п. 8 рекомендации;

4) альтернативная службы должна носить гражданский ха­рактер и служить общественным интересам (п. 9 рекоменда­ции). Хотя допускается возможность создания военной службы без оружия («unarmed military service») для тех призывников, чьи убеждения запрещают только держать оружие в руках.

Безусловно, вышеназванный документ (Recommendation (1987) 8) не обладает обязательной юридической силой в от­ношении государства, так как это лишь рекомендация. Однако его значение скажется в том случае, если призывник, не найдя защиты в национальных инстанциях, обратится в междуна­родные органы, например, в Европейский суд по правам чело­века в Страсбурге, который, без сомнения, будет учитывать установленные в декларации принципы.