а) Допустимость доказательств – опыт семантического анализа
Прежде всего, что понимается под допустимостью в русском языке?
В. И. Даль определяет глагол «допускать (допустить)» через дозволять, разрешать, дать свободу, не мешать, пропускать[i]. С.И. Ожегов трактует «допустимость» как возможность, позволительность, разрешенность, а «допустить» как дать разрешение на что-нибудь, счесть возможным[ii]. К синонимическому ряду глагола «допускать (допустить)» также относятся слова: дать позволение (разрешение), разрешить, давать, санкционировать, дозволять[iii].
Суммируя изложенное можно констатировать, что под допустимостью в русском языке следует понимать возможность, позволительность, дозволенность, разрешенность, санкционированность. Иными словами, «допустимость» – есть возможность (разрешение) использовать что-нибудь для достижения чего-либо. Напротив, контрадикторная ей «недопустимость» означает невозможность (запрет) использования чего-нибудь для достижения каких-либо целей.
В свою очередь если подходить к определению доказательств с точки зрения их содержания, то есть как к фактическим данным (сведениям), на основании которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для дела, то под допустимостью доказательств с позиции этимологии в самом общем виде следует понимать предусмотренную(-ое) законом возможность (разрешение) использовать фактические данные (сведения), содержащие информацию об обстоятельствах, имеющих значение для дела, для установления этих обстоятельств[iv]. При этом тезис о тождественности терминов «фактические данные» и «сведения», использованных для определения доказательств в ч. 1 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ, соответственно, давно знаком процессуальному праву, являясь наиболее распространенным в доказательственной теории[v]. С другой стороны, в процессуальной науке высказывалось мнение, что фактические данные необходимо рассматривать только как известные факты, с помощью которых возможно установление неизвестных искомых фактов[vi]. Таким образом, изменение в определении доказательств, выразившееся в замене словосочетания «фактические данные» на простое и понятное существительное «сведения», предпринятое в п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ, являет собой лишь совершенствование техники изложения закона и призвано положить конец разночтениям в подходе к определению сущности доказательств, однозначно трактуя последние не как факты, а как информацию о них[vii]. Этим и обусловлено использование терминов «фактические данные» и «сведения» в качестве синонимов при построении общего определения допустимости доказательств[viii].
В качестве вывода: семантически понятие «допустимость доказательств», по крайней мере, подразумевает под собой предусмотренную(-ое) законом возможность (разрешение) использовать фактические данные (сведения), содержащие информацию об обстоятельствах имеющих значение для дела, для установления этих обстоятельств. Естественно, использование в законе столь емкого по своему значению понятия не могло не оказать влияние на его внутреннюю структуру, содержание процессуальных норм и их взаимосвязи.
[i] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М. 1989. Т. 1. С. 472.
[ii] Ожегов С.И. Словарь русского языка. 18-е изд. М. 1986. С. 151.
[iii] Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. 4-е изд. М. 1975. С. 127.
[iv] При этом добавление в настоящее определение слов «признаваемая законом» обусловлено тем, что «разрешение, позволение, дозволение» должно быть всегда получено из какого-то источника, а в правовой сфере, в сфере гражданского и арбитражного процессов таким источником является закон. Кроме того, в рамках построения настоящего определения необходимо говорить именно об относящихся к делу фактических данных (сведения), то есть таких, которые способны подтвердить факты, имеющие значение для его разрешения. Поскольку не относящиеся к делу фактические данные (сведения) нельзя использовать для установления обстоятельств, имеющих значение для дела, не в связи признанием за ним законом определенных критериев (признаваемой законом возможности), а в силу объективно присущих им качеств, то есть нельзя признать возможность за тем, что и так невозможно, ее можно только констатировать (см. для сравнения ст. 53 ГПК РСФСР и ст. 56 АПК РФ). Иными словами, сама семантика термина «допустимость» позволяет четко отделить это правовое явление от других (например, относимости), так как она изначально прочно связывает его с процессуальными (определенными законом) свойствами доказательств (дозволенностью их использования).
[v] См.: Гражданское процессуальное право России. / Под ред. М.С. Шакарян. М. 1998. С. 176., Гражданский процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1998. С. 162., Комментарий к ГПК РСФСР. 2-е изд. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 78., Арбитражный процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 92., Уголовный процесс. / Под ред. П.А. Лупинской. М. 1995. С. 134., Комментарий к УПК РСФСР. / Под ред. В.М. Лебедева. М. 1995. С. 110., и т.д.
При этом в подтверждение изложенной посылки обычно приводятся как доводы языкознания («данные» – сведения, необходимые для какого-либо вывода, решения; «фактический» – отражающий действительное состояние чего-либо, соответствующий фактам (Ожегов С.И. Словарь русского языка. 18-е изд. М. 1986. С. 130, 736); иначе, фактические данные – есть сведения о фактах), так и теорию информации, понятие сигнала (См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973. С. 216 – 217., Треушников М.К. Доказательства и доказывание в советском гражданском процессе. М. 1982. С. 9 – 10., Сахнова Т.В. Регламентация доказательств и доказывания в гражданском процессе. // Государство и право. 1993. № 7. С. 53 – 54).
[vi] См.: Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск. 1969. С. 163.
Концепция С.В. Курылева исходит из закона всеобщей связи и взаимосвязи явлений природы и общества: поскольку мир – единое целое, все явления в мире связаны друг с другом, то и объект познания связан с другими предметами и явлениями. Данные взгляды были подвергнуты жесткой критике за односторонность и неполноту, отрыв содержания доказательств от их правовой формы (См.: Клейман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права. С. 1967. С. 5., Хутыз М.Х. Общие положения гражданского процесса. Историко-правовые исследования. М. 1979. С. 88., Треушников М.К. Доказательства и доказывание в советском гражданском процессе. М. 1982. С. 7).
[viii] При этом сразу оговоримся, что тезис о необходимости определения допустимости доказательств через понятие «фактические данные» («сведения») не является чем-то новым в процессуальной науке, хотя его нельзя назвать господствующим, и характерен он более для уголовного процесса. ТакМ.С. Строгович, на наш взгляд, правильно отметил, что способность доказательства, как источника сведений о факте, быть средством установления этого факта называется допустимостью доказательств (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. Т. 1. 1968. С. 392). П.А. Лупинская указывает: «недопустимым должно признаваться использование в качестве доказательств сведений» (Лупинская П.А. Доказательства в уголовном процессе. Допустимость доказательств в уголовном процессе. Основания и последствия признания доказательств недопустимыми. – в кн.: Комментарий российского законодательства. М. 1997. С. 348).
