В учебной и научной литературе большое место отводится констатации того, что термин «доказательства» в гражданском процессуальном и арбитражном процессуальном законе употребляется в двух взаимодополняющих друг друга значениях: во-первых, как фактические данные (сведения) об обстоятельствах имеющих значение для дела, во-вторых, как процессуальная форма существования фактических данных (сведений), перечень предусмотренных законом средств доказывания (ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ). Одновременно недостаточное внимание уделяется анализу иного факта. Как в ГПК РСФСР, так и в АПК РФ «доказательства» употребляются в третьем не подпадающем ни под легальную дефиницию доказательств, ни под предусмотренный законом перечень процессуальных форм их существования, более широком значении.
Так в развитие конституционных положений, изложенных в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 3 ст. 49 ГПК РСФСР определяет – доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда, а ч. 2 ст. 52 АПК РФ в свою очередь предусматривает, что не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. При анализе содержания данных новелл комментаторы обычно указывают, что фактические данные (сведения), полученные с нарушением федерального закона, вообще нельзя именовать доказательствами, так как они таковыми не являются[i].
Подобный подход, подменяющий понятие «доказательства» в значении любых фактических данных (сведений) на прямо противоположное – «не доказательства», представляется небесспорным. Корректнее, на наш взгляд, признать наличие в обоих процессуальных законах, по крайней мере, трех значений понятия:
- одного обозначающего любые фактические данные (сведения), дающие представление об обстоятельствах, имеющих значение дела[ii];
- другого, заключающего в себе основную дефиницию анализируемого понятия, определяемого как полученные в соответствии с предусмотренным федеральными законами порядком, фактические данные (сведения), на основании которых суд (арбитражный суд) устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования или возражения лиц, участвующих в деле, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела;
- третьего, в общих чертах служащего для обозначения процессуальной формы существования фактических данных (сведений).
Второе значение для простоты изложения можно также определить как «судебные доказательства».
В этой связи если понятия «доказательства, полученные с нарушением федерального закона» и «судебные доказательства» действительно характеризуются как сравнимые, несовместимые, контрарные или противоречащие (в зависимости от юридического объема понятия «нарушение федерального закона», о чем речь пойдет ниже), то понятия «доказательства (в контексте ч. 3 ст. 49 ГПК РСФСР и ч. 2 ст. 52 АПК РФ)» и «судебные доказательства» находятся в отношениях сравнимости, совместимости и подчиненности второго первому.
При этом наличие в процессуальных законах первого, более широкого понятия доказательства прослеживается также в других статьях ГПК РСФСР и АПК РФ.
Не только о судебных доказательствах идет речь в ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ, с толь лишь разницей, что в последнем случае ГПК РСФСР и АПК РФ содержат запрет использования определенных в законе средств доказывания, а соответственно и содержащихся в них фактических данных (сведений), для установления отдельных нормативно-конкретизированных обстоятельств дела. Поскольку фактические данные (сведения), добытые в результате использования несанкционированных ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ средств доказывания, не могут быть признаны полученными с соблюдением предусмотренного федеральными законами порядка, они также не подпадают под определение судебных доказательств. В данном случае понятия «недопустимые доказательства (по смыслу ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ)» и «судебные доказательства» контрарны, а понятие «судебные доказательства» снова находится в отношениях подчиненности понятию «доказательства (в контексте ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ)»[iii].
В некоторых случаях анализируемое значение термина выражено на столь явно. Пункт 4 ч. 2 ст. 126 ГПК РСФСР и п. 5 ч. 2 ст. 102 АПК РФ предусматривают обязанность указать в исковом заявлении доказательства, подтверждающие основания исковых требований[iv]. Безусловно, в данном случае речь идет не только о судебных доказательствах, тем более что в этот момент их еще не существует, а скорее о том, что истец таковыми полагает. Последнее утверждение дополнительно подтверждается и фактом отсутствия для истца каких бы то ни было неблагоприятных последствий при несоблюдении этой обязанности[v].
Не в полной мере тождественно понятию «судебные доказательства» также значение, в котором употреблен анализируемый термин в ч. 4 ст. 179 ГПК РСФСР и п. 4 ч. 2 ст. 124 АПК РФ, говорящих о том, что суд в мотивировочной части решения обязан указать доводы, по которым он отвергает те или иные доказательства (так как в последнем случае «доказательства» могут отвергаться в связи с их несоответствием критериям относимости и допустимости и не являться «судебными»).
Таким образом, термин доказательства, используемый в ГПК РСФСР и АПК РФ, употребляется в ряде случаев в более широком, отличном от приведенного в ч. 1 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 1 ч. 1 ст. 56 АПК РФ значении, подразумевая под собой любые фактические данные (сведения) об обстоятельствах, имеющих значение для дела, и с позиции формальной логики подчиняя себе собственно судебные доказательства. Именно, в этом значении данный термин обозначен в названии ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ, что, кроме прочего, подтверждает правильность выбранного нами подхода к построению дефиниции допустимости доказательств.
[i] См., например: Комментарий к УПК РСФСР. / Под ред. В.М. Лебедева. М. 1995. С. 110 – 111., Гражданский процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1998. С. 162., Комментарий к АПК РФ. М. 1996. С. 112.
[ii] Фактически, настоящее значение шире, так как помимо прочего включает в себя и доказательства не соответствующие критерию относимости. Но в рамках данной работы этим обстоятельством за исключением отдельных случаев пренебрегается в целях упрощения изложения.
[iii] При этом признание иного, например, наличия отношений совместимости между понятиями «недопустимые доказательства (по смыслу ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ)» и «судебные доказательства», как то предполагает теория, широко апеллирующая такими словосочетаниями как «недопустимость доказательств», «признание доказательств недопустимыми» применительно главным образом к исследуемым ею судебным доказательствам, неизбежно приводит к выводу о фундаментальном противоречии в процессуальном законодательстве. Поскольку характеристика тех или иных судебных доказательств как недопустимых подразумевает наличие иных судебных доказательств, являющихся допустимыми, при помощи которых в соответствии со ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ только и возможно установление отдельных нормативно-конкретизированных обстоятельств дела, то она (характеристика) заранее наделяет последние определенной доказательственной силой, предполагает их предустановленное значение в сопоставлении с первыми (и наоборот, практически нивелирует доказательственное значение первых в сопоставлении со вторыми). В этой связи такие доказательства нельзя оценить на предмет их соответствия действительности по внутреннему убеждению в совокупности с другими доказательствами, что противоречит требованиям ст. 56 ГПК РСФСР и ст. 59 АПК РФ. Иными словами, в анализируемом контексте собственно судебные доказательства всегда допустимы, то есть в отношении них «допустимость» действительно является свойством (признаком), а обозначаемое при помощи словосочетания «недопустимость доказательств» правовое явление правильнее именовать «недопустимость несудебных доказательств». Как следствие, применение термина «недопустимость доказательств» возможно лишь в случае, когда понятие «доказательства» в нем употреблены в значении несудебных.
[iv] Хотя в данном случае также говориться о средствах доказывания, данное обстоятельство не столь значимо в рамках настоящего исследования, поскольку указывая на них в заявлении, истец тем самым одновременно поименовывает и конкретные фактические данные (сведения), в оных содержащиеся.
[v] По сложившемуся в правоприменительной практике правилу нарушение данных требований п. 4 ч. 2 ст. 126 ГПК РСФСР и п. 5 ч. 2 ст. 102 АПК РФ не может служить основанием как для оставления искового заявления без движения в соответствии с ч. 1 ст. 130 ГПК РСФСР, так и для возвращения искового заявления по основанию, указанному в п. 1 ч. 1 ст. 108 АПК РФ (См.: Комментарий к ГПК РСФСР. 2-е изд. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 180., Комментарий к АПК РФ. М. 1996. С. 246 – 247, соответственно).
