Часть 2 ст. 49 ГПК РСФСР буквально гласит: «Эти данные устанавливаются следующими средствами доказывания: объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами и заключениями экспертов». Пункт 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ в свою очередь предусматривает: «Эти сведения устанавливаются письменными и вещественными доказательствами, заключениями экспертов, показаниями свидетелей, объяснениями лиц, участвующих в деле»[i].
Что в данном случае понимать под выражениями «эти данные» и «эти сведения»?
Ответ на поставленный вопрос зависит от того, в каком значении употреблено слово «эти» в ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ, соответственно. Означает ли «эти» в первом случае «фактические» или же «на основании которых в определенном законом порядке суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела»? Можно ли с уверенностью утверждать, что «эти» во втором случае безусловно «полученные в соответствии с предусмотренным федеральными законами порядком» или же под ними подразумеваются «сведения (в контексте п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ)», а возможно – «на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела»?
Как уже отмечалось, процессуальная форма судебных доказательств не отождествима в полной мере с понятием средства доказывания, так как в его объем наряду с предусмотренным законом перечнем средств доказывания включается и порядок их получения и исследования в рамках соответствующего процесса. В этой связи значение выражений «эти данные» и «эти сведения» в контексте ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ нельзя в полной мере уподобить понятию судебных доказательств по смыслу ч. 1 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ, поскольку они раскрывают лишь один из элементов «порядка» получения доказательств, хотя и носящий наиболее общий характер. Иными словами, с некоторой степенью приближения мы можем говорить о том, что и в этом случае имеется несовпадение логического объема понятий «судебные доказательства» и «доказательства, как фактические данные (сведения) (в контексте ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ)». При этом в контексте ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ речь идет исключительно об относимых доказательствах, так как использование в тексте законов слова «устанавливаются» позволяет говорить, что в данном случае под «данными» и «сведениями» подразумеваются доказательства, при помощи которых можно установить обстоятельства имеющие значение для дела, то есть невозможно устанавливать наличие или отсутствие факта посредством того, что не содержит информации о его подтверждений (опровержении)[ii].
Кроме того, если попытаться применить избранный нами подход к выработке определения допустимости доказательств, через признание ею предусмотренной(-ого) законом возможности (разрешения) использовать фактические данные (сведения), содержащие информацию об обстоятельствах имеющих значение для дела, для установления этих обстоятельств, то мы неизбежно придем к выводу, что именно о допустимости доказательств говориться в ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ. Поскольку в данном случае закон санкционирует (предоставляет возможность, разрешает) использовать исчерпывающе перечисленный в нем перечень средств доказывания (содержащиеся в этих средствах фактические данные (сведения) для установления обстоятельств имеющих значение для дела.
С другой стороны данных обстоятельств еще не достаточно для отнесения ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ к правилам о допустимости доказательств.
В обоснование данного имеет смысл привести и иные рассуждения.
Часть 2 ст. 49 ГПК РСФСР употребляет словосочетание «следующие средства доказывания», то есть говорит о тех средствах доказывания «которые следуют, перечисляются далее»[iii]. Иными словами, закон признает, что существуют другие, отличные от перечисленных в ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, «не следующие» средства доказывания[iv].
В соответствии со ст. 54 ГПК РСФСР «обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания».
Следовательно, обстоятельства дела, составляющие предмет доказывания (ч. 1 ст. 49 ГПК РСФСР), по закону (ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР) должны быть подтверждены определенными (следующими) средствами доказывания, к которым относятся: объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами и заключениями экспертов, и, таким образом, не могут подтверждаться никакими другими (не следующими, не перечисленными в ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР) средствами доказывания.
Аналогичным образом при анализе требований арбитражного процессуального закона можно прийти к выводу, что в соответствии со ст. 57 АПК РФ обстоятельства дела, составляющие предмет доказывания (п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ), по закону (п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ) должны быть подтверждены определенными доказательствами (сведениями, устанавливаемыми письменными и вещественными доказательствами, заключениями экспертов, показаниями свидетелей, объяснениями лиц, участвующих в деле), и, соответственно, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (то есть сведениями, устанавливаемыми в непредусмотренном п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ порядке)[v].
С другой стороны ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ также могут включить в себя, соответственно, ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ
В качестве вывода: так называемое общее правило о допустимости доказательств является не умозрительным (теоретическим), а реально отраженным в тексте закона конструктом, обнаруживаемым при взаимной экстраполяции содержания ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ и ст. 54 ГПК РСФСР, ст. 57 АПК РФ. При этом в рамках подобного анализа оказывается верным определение допустимости доказательств, конструируемое на основе семантических данных[vi].
Тезис о наличии этого, так называемого общего правила о допустимости доказательств, формулируемого как запрет использования непредусмотренных законом средств доказывания, давно знаком доказательственному праву.
При этом наиболее последовательно он разработан в науке уголовного процесса[vii].
Вместе с тем наличие аналогичного требования в гражданском и примыкающем к нему арбитражном процессуальном законодательстве не отрицается и в гражданской процессуальной науке.
Так А.Г. Калпин рассматривал содержание ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР в качестве одного из требований, слагающих допустимость доказательств[viii].
На включение данного правила в содержание допустимости доказательств указывают также М.С. Шакарян и А.К. Сергун[ix].
М.К. Треушников, последовательно выступающий за рассмотрение содержания допустимости доказательств главным образом как требования ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ, никогда не отрицал существование так называемого общего правила допустимости доказательств. При этом его позиция по этому вопросу отличается достаточной гибкостью. Так в одном случае он указывает, что «содержание допустимости доказательств наиболее полно раскрыто А.Г. Калпиным»[x]. В другом случае он выделяет допустимость доказательств в «широком» смысле и рассматривает ее как «результат соблюдения всех предписания закона о порядке собирания, вовлечения, фиксации, исследования доказательств»[xi], что до некоторой степени позволяет говорить о включении им перечня средств доказывания в объем допустимости доказательств. Кроме того, иногда наличие общего правила допустимости доказательств – признается прямо: «Общее правило допустимости доказательств в арбитражном процессе состоит в том, что в процессе доказывания могут использоваться только средства доказывания, предусмотренные законом»[xii].
Последовательно же отрицают наличие данного правила лишь некоторые исследователи[xiii].
На взгляд автора, наиболее правильной является точка зрения тех ученых, которые считают, что в ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ в наиболее общем виде сформулировано собственно правило о допустимости доказательств[xiv]. Поскольку такой подход к проблеме позволяет сохранить взаимоотношения части и целого при сопоставлении ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ с ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ, соответственно.
Иными словами, говорить о необходимости включения требования о запрете использования непредусмотренных законом средств доказывания в совокупность правил о допустимости доказательств возможно и в силу традиции рассмотрения данной проблемы в науке процессуального права.
[i] При этом следует оговориться, что согласно общепринятому в процессуальной науке мнению перечень средств доказывания, при помощи коих санкционировано установление обстоятельств, имеющих значение для дела, сконструирован в обоих процессуальных законах как исчерпывающий (см., например: Арбитражный процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 92., Гражданский процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1998. С. 162., Комментарий к ГПК РСФСР. 2-е изд. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 78. и т.д.). С учетом мнения лиц, участвующих в деле суд, кроме того, вправе заслушать аудио- или просмотреть видеозапись, но в любом случае данные средства доказывания в зависимости от обстоятельств их получения должны квалифицироваться либо как письменные, либо как вещественные доказательства (См.: Комментарий к АПК РФ. М. 1996. С. 111).
В этой связи следует признать противоречащими закону положения п.п. 10, 17 Временных правил аудиторской деятельности, утвержденных Указом Президента РФ от 22 декабря 1993 г. «Об аудиторской деятельности РФ» (Российская газета от 29.12.93 г.), поскольку они фактически вводят новое не предусмотренное ни ГПК РСФСР, ни АПК РФ средство доказывания – заключение аудитора (аудиторской фирмы), приравниваемое к заключению экспертизы, полученному в соответствии с процессуальным законодательством, но отличное от него как по форме, так и по содержанию.
[ii] Иными словами, автор придерживается той хорошо известной теории доказательственного права точки зрения, согласно которой содержание ч. 1 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 1 ч. 1 ст. 52 АПК РФ в части формулирования предмета доказывания по делу содержит в общих чертах правило и об относимости доказательств, а затем это правило уже презюмируется в содержании ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ (См.: Арсеньев В.Д. Диалектика содержания и формы судебных доказательств по уголовным делам. – в кн.: Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск. 1984. С. 68., Никитин С.В. Процессуальная форма судебных доказательств. – в кн.: Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск. 1984. С. 91).
[iii] Ожегов С.И. Словарь русского языка. 18-е изд. М. 1986. С. 633.
[iv] Таким образом, как и в отношении доказательств с точки зрения их содержания, средства доказывания также можно подразделить на «судебные» и «несудебные». При этом в рамках настоящей работы, если иное не вытекает из ее содержания, речь идет именно о судебных средствах доказывания.
[v] Следует отметить, что отказ в тексте АПК РФ от понятия «средства доказывания» (перевод его в разряд теоретических) вряд ли оправдан, так как сам по себе порождает некоторую неопределенность в уяснении содержания, используемых в законе терминов. При этом отсутствие в тексте закона понятия «средства доказывания» не означает, что в п. 2 ч. 1 ст. 52, ст. 57 АПК РФ речь идет не о них.
[vi] На взгляд автора, мы имеем здесь хорошо известную лингвистам закономерность, в соответствии с которой: когда соответствующий термин «звучит (пишется) абсолютно также, как и слово или словосочетание «обычного» языка, русскоязычный читатель или слушатель склонен приписывать термину общеупотребительное значение его омонима. И даже в тех случаях, когда в силу различных обстоятельств семантическая справедливость торжествует в сознании читателя и/или слушающего, более менее ослабленный субъективный компонент общеупотребительного слова не может не распространяться и на соответствующий омонимический термин» (Милославская Д. Трудности семантической интерпретации юридического текста. // Российская юстиция. М. 2000. № 3. С. 45). При этом поскольку мы презюмируем такую зависимость юридического термина от его лингвистической основы в сознании читателя и/или слушателя, постольку она аналогичным образом проявляется и в сознании «писателя» (законодателя), даже в случае, если он сознательно стремиться придать юридическому термину совершенно иную направленность.
[vii] См., например: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. Т. 1. 1968. С. 392 – 395., Комментарий к УПК РСФСР. М. 1970. С. 100., Теория доказательств в советском уголовной процессе. М. 1973. С. 228 – 245., Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. С. 107 – 117., Уголовный процесс. / Под ред. П.А. Лупинской. М. 1995. С. 139., Комментарий к УПК РСФСР. / Под ред. В.М. Лебедева. М. 1995. С. 110 – 111 и т.д.
[viii] Калпин А.Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам. Автореф. дис. к.ю.н. М. 1966. С. 13.
[ix] См.: Гражданское процессуальное право России. / Под ред. М.С. Шакарян. М. 1998. С. 190.
[x] Треушников М.К. Доказательства и доказывание в советском гражданском процессе. М. 1982. С. 62.
[xi] См.: Треушников М.К. Допустимость доказательств по уголовным и гражданским делам. – в кн.: Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск. 1984. С. 108.
[xii] Арбитражный процесс. / Под ред. М.К. Треушникова. М. 1997. С. 96.
[xiii] См., например: Фокина М.А. Судебные доказательства по гражданским делам. Саратов. 1995. С. 27 – 35.
[xiv] См.: Арсеньев В.Д. Диалектика содержания и формы судебных доказательств по уголовным делам. – в кн.: Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск. 1984. С. 68.
