Письменными доказательствами являются акты, документы, письма делового и личного характера, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела (ч. 1 ст. 63 ГПК РСФСР). Письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной и иной связи или иным образом, позволяющим установить достоверность документа (ч. 1 ст. 60 АПК РФ). Таким образом, по ГПК РСФСР и АПК РФ понятие письменные доказательств объединяет предметы, на которых с помощью знаков выражены мысли, содержащие сведения об обстоятельствах имеющих значение для дела. Вещественную основу письменных доказательств составляют предметы (чаще всего бумага металл) независимо от их формы и качества, способные сохранить нанесенные на них знаки. При этом способ нанесения письменных знаков также не имеет решающего значения, главное чтобы они (знаки) оставались доступны для восприятия. Собственно сведения, необходимые суду для установления обстоятельств, имеющих значение для дела, воспринимаются непосредственно из содержания текста, а не из свойств носителя или способа и характера нанесения на нем знаков, что составляет основное отличие письменных доказательств от вещественных^[i].

Аналогичным образом определяет письменные доказательства и процессуальная наука. Большинство ученых представляют письменные доказательства как предметы, на которых с помощью знаков закреплены мысли, содержащие сведения о фактах, необходимых для разрешения дела^[ii]. С другой стороны, приведенная точка зрения не исчерпывает многообразие научных взглядов на такое сложное явление как письменные доказательства. Так В.И. Колымцев определяет следующие основные признаки письменных доказательств. Письменные доказательства создаются человеком, закрепляют при помощи знаков определенные мысли на том или ином предмете^[iii]. С.В. Никитин предлагает относить к письменным доказательствам исключительно информацию, получаемую судом из соответствующего материального предмета^[iv]. В целом трудно не согласиться с мнением М.К. Треушникова о том, что с учетом сложности и неоднозначности анализируемого правового феномена, практически невозможно выработать определение письменных доказательств, которое «не вызывало бы тех или иных возражений и критики, которое бы исчерпывающе определяло сущность письменных доказательств»^[v].

Бурное развитие новых информационных технологий в последние десятилетия поставило перед доказательственным правом новые вопросы, касающиеся отнесения к письменным доказательствам нетрадиционных носителей информации (главным образом, документов, полученных с помощью электронно-вычислительной техники, аудио- и видеозаписи). На первый взгляд устаревший ГПК РСФСР вообще не предоставляет подобной возможности. Но это далеко не так. Во-первых, еще в 1987 г. Пленум ВС СССР в постановлении от 3 апреля 1987 г. № 3 «О строгом соблюдении процессуального законодательства при осуществлении правосудия по гражданским делам» дал следующее разъяснение: «В случае необходимости судом могут быть приняты в качестве письменных доказательств документы, полученные с помощью электронно-вычислительной техники. С учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд может также исследовать предоставленные звуко-, видеозаписи»^[vi]. Во-вторых, процессуальные нормы позволяющие использовать в качестве письменных доказательств материалы, содержащиеся на магнитных носителях содержаться в отдельных федеральных законах. Например, п. 2 ст. 160 ГК РФ указывает, что использование при совершении сделок факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования, электронно-цифровой подписи либо иного аналога собственноручной подписи допускается в случаях и в порядке предусмотренном законом, иными правовыми актами или соглашением сторон. Пункт 2 ст. 434 ГК РФ предоставляет сторонам возможность заключения договора путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной и иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. АПК РФ в свою очередь, говоря об иных документах и материалах, в том числе полученных посредством факсимильной, электронной и иной связи или иным образом, позволяющим установить достоверность документа, уже непосредственно предусматривает возможность использования документов, полученных с помощью электронно-вычислительной техники, в качестве письменных доказательств. Большое практическое значение для решения вопроса о возможности отнесения в рамках арбитражного процесса информации, полученной посредством электронных источников, к письменных доказательствам имеют также Инструктивные указания Госарбитража СССР от 29 июня 1979 г. «Об использовании в качестве доказательств по арбитражным делам документов, полученных посредством электронно-вычислительной техники»^[vii]. Основные правила, изложенные в данном документе, сводятся к следующему:

- данные доказательства должны касаться обстоятельств, которые таким образом могут быть подтверждены (сделки, расчеты, начисление процентов и пени, данные статистики и т.п.);

- данные доказательства должны быть зафиксированы при помощи надлежащих (не вызывающих сомнения в их эффективности) технических приемов фиксации информации;

- данные доказательства должны быть получены при помощи достоверных способов расшифровки и распечатки информации (качественные характеристики электронно-вычислительной машины, способность выполнения определенных программ и пр.)^[viii].

Кроме того, для определения возможности использования документов, полученных при помощи электроники, в качестве письменных доказательств в рамках гражданского и арбитражного процессов большое значение имеют требования Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 г. Данный закон предусматривает, что полученный из автоматизированной системы документ приобретает юридическую силу после его подписания должностным лицом в порядке, установленном законодательством. Юридическая сила документа, хранимого, обрабатываемого и передаваемого с помощью автоматизированных информационных и телекоммуникационных систем может подтверждаться электронной цифровой подписью. При чем сила такой подписи признается при наличии в системе программно-технических средств, обеспечивающих идентификацию такой подписи. Право удостоверять идентичность цифровой подписи осуществляется на основании лицензии^[ix].

Таким образом, первой из отмечаемых нами тенденция в развитии концептуальных основ доказательственной теории в отношении письменных доказательств является широкое применение документов полученных при помощи современных носителей информации.

При сопоставлении ч. 1 ст. 63 ГПК РСФСР и ч. 1 ст. 60 АПК РФ обращает на себя внимание, что в первом случае список отдельных видов доказательств сконструирован фактически как исчерпывающий, во втором же он не только расширен, но и носит подчеркнуто диспозитивный характер. Ситуация осложняется еще и тем, что в теории гражданского процесса понятие «документы» имеет достаточно ограниченное содержание^[x]. Напротив, использование в ч. 1 ст. 60 АПК РФ словосочетания «иные документы» позволяет говорить о том, что в арбитражном процессуальном законе понятия «письменные доказательства» и «документы» синонимичны. Как представляется, отмеченная несогласованность – есть результат значительного временного разрыва между принятием ГПК РСФСР и АПК РФ, а преодоление схематичности дефиниции письменных доказательств в ГПК РСФСР – дело будущего. При этом такая тезисность гражданского процессуального закона ни коим образом не порождает проблем в правоприменительной практике, традиционно трактующей документы как достаточно широкое понятие.

Процессуальная теория традиционно классифицирует письменные доказательства по следующим основаниям:

- по субъекту, от которого исходят письменные доказательства, они подразделяются на официальные и частные (неофициальные);

- по их содержанию – распорядительные и справочно-информационные;

- по форме: документы простой письменной формы; письменные доказательства обязательной формы и содержания (коммерческий акт, свидетельства о регистрации актов гражданского состояния и т.д.); нотариально удостоверенные договоры без их последующей регистрации в органах управления; нотариально удостоверенные договоры, требующие последующей регистрации в органах управления^[xi].

Для темы же настоящего исследования основное значение имеет рассмотрение письменных доказательств с учетом способа их получения судом, способа их формирования (характера источника), а также конкретных правил ГПК РСФСР и АПК РФ об их исследовании рамках гражданского или арбитражного процесса.

Законодательство предусматривает два способа получения письменных доказательств:

- представление письменных доказательств сторонами и другими лицами, участвующими в деле (ч. 3 ст. 50 ГПК РСФСР, ч. 1 ст. 54 АПК РФ);

- истребование письменных доказательств (ч. 3 ст. 50, ст. 64 ГПК РСФСР, ч. 2 ст. 54 АПК РФ).

При сопоставлении правил ГПК РСФСР и АПК РФ о способах получения письменных доказательств прослеживается уже отмечавшаяся нами при анализе объяснений лиц, участвующих в деле, и свидетельских показаний тенденция, состоящая в более детальном законодательном регулировании всей доказательственной деятельности в рамках гражданского процесса в сравнении с процессом арбитражным. В соответствии с ч. 2 ст. 63 ГПК РСФСР лицо, предоставляющее письменное доказательство или ходатайствующее о его истребовании, обязано указать, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством. Аналогичная обязанность возникает у лица, участвующего в арбитражном процессе лишь в случае принесения ходатайства об истребовании доказательств (ч. 2 ст. 54 АПК РФ). Далее, непременным условием истребования письменных доказательств является невозможность самостоятельного его получения лицом, участвующим в деле. В ходатайстве об истребовании письменного доказательства помимо прочего должно быть обозначено это доказательство и указано место его нахождения. Письменное доказательство требуется судом от лиц, у которых оно находится, путем непосредственного направления им запроса, или выдачи такого запроса лицу, ходатайствующему об истребовании письменного доказательства, для самостоятельного его получения (ст. 64 ГПК РСФСР, ч. 2 ст. 54 АПК РФ). Нелишне добавить, что при истребовании письменных доказательств, содержащих сведения, относящиеся к государственной тайне и конфиденциальной информации, лица, у которых они требуются, направляется не запрос, а определение суда, при этом выдача данных документов на руки лицам, участвующим в деле, для доставления их в суд также не всегда допустима^[xii].

ГПК РСФСР и АПК РФ устанавливают различные санкции за не предоставление письменных доказательств по требованию суда.

В соответствии с ч.ч. 1 – 4 ст. 65 ГПК РСФСР в отношении стороны удерживающей у себя и не представляющей по требованию суда письменное доказательство, суд вправе установить, что содержащиеся в нем сведения об обстоятельствах имеющих значение для дела, стороной признаны. В случае не извещения суда о причинах невозможности предоставления доказательств, а равно невыполнения этого требования по причинам, признанным судом неуважительными, виновные лица (должностные лица, граждане, участвующие и не участвующие в деле) подвергаются штрафу в размере до 50 установленных законом минимальных размеров оплаты труда, а в случае неисполнения повторного и последующих за ним требований – штрафу до 100 установленных законом минимальных размеров оплаты труда. Наложение штрафа не освобождает соответствующих лиц от обязанности представления требуемого судом письменного доказательства.

В соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 54 АПК РФ в случае невыполнения требования о предоставлении письменного доказательства по причинам, признанным судом неуважительными, виновные лица (как участвующие в деле, так и не участвующие в деле), у которых оно (доказательство) находится, подвергаются штрафу в размере до 200 установленных законом минимальных размеров оплаты труда. Наложение штрафа не освобождает соответствующих лиц от обязанности представления требуемого судом письменного доказательства. При этом данная санкция «не применяется в случаях, когда арбитражный суд предлагает лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства в соответствии с ч. 2 ст. 53 АПК РФ»^[xiii].

В теории главным образом арбитражного процесса остается дискуссионным вопрос о праве суда истребовать доказательства по собственной инициативе.

Сторонники признания за судом такого права ссылаются на требования ч. 1 ст. 59 АПК РФ, обязывающей суд, по их мнению, всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела, п. 3 ст. 175 АПК РФ, называющий недостаточную обоснованность решения одним из оснований к его отмене, в конечном итоге призывая суды: «полнее использовать предоставленное им право на истребование доказательств»^[xiv]. Кроме того, в обоснование данной позиции приводятся некоторые руководящие разъяснения Пленума ВАС, постановленные, как правило, до введения в действие нынешнего АПК РФ, обязывающие суд истребовать доказательства по собственной инициативе^[xv].

Приверженцы противоположной точки зрения указываю на то, что «арбитражный суд не собирает доказательства, а лишь содействует сторонам в их истребовании и представлении с суд»^[xvi]. Являясь сторонником данной позиции, автор считает, что у нее существуют серьезные легальные основания. В соответствии с ч. 2 ст. 53 АПК РСФСР арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, если сочтет невозможным рассмотреть дело на основании имеющихся доказательств. В силу требований ч. 1 ст. 119 АПК РФ непредставление дополнительных доказательств, которые судья предложил представить лицам, участвующим в деле, не является препятствием к рассмотрению дела по имеющимся в нем материалам. Иными словами, не суд, а стороны несут бремя подтверждения выгодных для них утверждений необходимыми данными вплоть до проигрыша процесса. В этой связи непредставление доказательств сторонами по предложению арбитражного суда не может являться основание как для возобновления разбирательства дела в порядке ч. 2 ст. 125 АПК РФ, так и отмены решения на основании п. 3 ст. 175 АПК РФ. В данном случае должна действовать презумпция недоказанности обстоятельств, обосновывающих соответствующие требования или возражения^[xvii]. При этом подобные утверждения никоим образом не покушаются на право законодателя закрепить предписания об истребовании доказательств по инициативе суда в отдельных прямо предусмотренных законом случаях.

В настоящее время в рамках состязательного по своей сути арбитражного процесса истребование по инициативе суда письменных доказательств приводит иногда к анекдотичным ситуациям. Например, по уже упоминавшемуся нами делу по иску главы фермерского хозяйства Борисова А.А. к Министерству обороны, Дальневосточному военному округу и войсковой части суд первой инстанции при отложении судебного заседания по собственной инициативе обязал Дальневосточный военный округ представить отдельные письменные доказательства^[xviii]. Этим же определением Дальневосточный военный округ был предупрежден об ответственности по ч. 3 ст. 54 АПК РФ за не предоставление письменных доказательств. Ответчик определение не исполнил, а в следующем судебном заседании заявил отвод судье, используя широко распространенную и уже упоминавшуюся нами правовую позицию, состоящую в признании того, что в рамках состязательного процесса истребование доказательств по инициативе суда не может свидетельствовать ни о чем, кроме его заинтересованности в исходе дела. Заместитель председателя арбитражного суда Хабаровского края – председатель коллегии заявление об отводе отклонил, сославшись на ст. 59 АПК РФ, предусматривающую право суда на истребование доказательств по собственной инициативе, и не усмотрев в действиях суда обстоятельств, вызывающих сомнение в его беспристрастности. После этого суд первой инстанции очередным определением об отложении дела указал на необходимость представления Дальневосточным военным округом истребуемых доказательств и снова предупредил ответчика об ответственности по ч. 3 ст. 54 АПК РФ. Ответчик требования суда в очередной раз фактически не исполнил, но никаких санкций за этим не последовало. Таким образом, был соблюден status quo (существующее положение), но авторитет судебной власти, как представляется, остался умаленным.

По характеру источника письменные доказательства подразделяются на подлинные документы и их надлежащим образом заверенной копии^[xix]. При этом если согласно ГПК РСФСР письменные доказательства, как правило, представляется в подлиннике, то по АПК РФ подлинные документы представляются, когда обстоятельства дела согласно законам и иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами (ч. 5 ст. 65 ГПК РСФСР, ч. 2 ст. 60 АПК РФ).

В этой связи в АПК РФ нормы об обязательном представлении судом только подлинных документов носят отсылочный характер в части предписания учитывать нормативные акты, которые предусматривают подобную обязанность. В частности, требование о представлении подлинных доказательств уплаты госпошлины установлено Инструкцией Госналогслужбы РФ от 15 мая 1996 г. № 42 «По применению Закона РФ «О государственной пошлине». При этом если уплата госпошлины произведена за истца (заявителя) другим лицом, арбитражный суд должен исходить из того, что госпошлина  фактически уплачена, зачислена в федеральный бюджет и, следовательно, оснований для возвращения заявления (жалобы) по мотиву неуплаты госпошлины ненадлежащим лицом не имеется^[xx]. В качестве примера. Определениями от 13 июня 1995 г. и 20 июля 1995 г. возвращена апелляционная жалоба ТОО «Фирма «Одежда» на решение Хабаровского краевого арбитражного суда в связи с тоем, что приложенная к жалобе квитанция не подтверждает оплаты госпошлины в установленном порядке. Постановлением апелляционной инстанции от 6 сентября 1995 г. товариществу было отказано в восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы. В качестве уплаты госпошлины доказательства заявитель представил квитанцию Сбербанка России от 27 июня 1995 г. с отметкой о зачислении суммы в федеральный бюджет, удостоверенной подписями двух должностных лиц банка, скрепленными оттиском круглой печати учреждения банка. Отменяя состоявшиеся определения суда первой и апелляционной инстанции, Президиум ВАС подчеркнул, представленная ТОО квитанция является надлежащим доказательством уплаты госпошлины^[xxi].

К числу положительных сторон нового арбитражного процессуального законодательства следует отнести предусмотренную ч. 2 ст. 60 АПК РФ возможность представления заверенной выписки из документа в случае, если к рассматриваемому делу имеет отношение лишь его часть, а не в случае затруднительности предоставления в суд самого документа, как это предусматривает ст. 66 ГПК РСФСР.

Подлинные документы, приобщенные к делу, в необходимых случаях возвращаются сторонам, по общему правилу, после вступления решения суда в законную силу. При этом в деле остаются их надлежащим образом заверенные копии (ст. 67 ГПК РСФСР, ст. 61 АПК РФ).

Доказательства представляются сторонами, как правило, в суд первой инстанции. В  соответствии с требованиями ч. 2 ст. 286 ГПК РСФСР, ч. 1 ст. 155 АПК РФ предъявление заявителем жалобы новых доказательств в кассационную инстанцию суда общей юрисдикции и апелляционную инстанцию арбитражного суда возможно лишь в случаях обоснования им  невозможности их представления в суд первой инстанции.

Вместе с тем судебной практике наметился явственный отход от этих требований. Саратовский коммерчески центр «Приволжский» обратился в арбитражный суд Саратовской области с иском к акционерному обществу «Саратовнефтепродукт» о взыскании задолжности за не поставленные по договорам нефтепродукты и убытков, причиненных неисполнением обязательства. Решением арбитражного суда от 10 октября 1995 г. исковые требования удовлетворены полностью. Постановлением апелляционной инстанции от 13 декабря 1995 г. решение отменено и в иске  отказано. Отменяя решение и отказывая в иске, апелляционная инстанция указала на то, что в нарушение ст. 60 АПК РФ истец представил незаверенные копии договоров. На основании этого был сделан вывод об отсутствии у суда первой инстанции доказательственной базы для удовлетворения иска, а, следовательно, и о его необоснованности. Подлинные договоры, представленные в апелляционную инстанцию, были признаны дополнительными доказательствами и не приняты к рассмотрению в связи с отсутствием уважительных причин к непредставлению этих доказательств в суд первой инстанции. Президиум ВАС счел такой подход сугубо формальным и не соответствующим требованиям ст. 59 АПК РФ о  необходимости всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Подлинные документы, представлялись для проверки их соответствия имеющимся в деле копиям, и не являются дополнительными доказательствами. Сведения, содержащиеся в этих документах, уже были предметом исследования и оценки суда первой инстанции. Кроме того, ст. 155 АПК РФ предусматривает возможность представления в суд апелляционной инстанции дополнительных доказательств (с определенными ограничениями этого права)^[xxii].

В последующем такая позиция нашла свое дальнейшее развитие в руководящем разъяснении Пленума ВАС, согласно которому дополнительные доказательства могут быть не приняты судом апелляционной инстанции, если будет установлено, что заинтересованное лицо вело себя недобросовестно и не представляло эти доказательства, что бы затянуть процесс^[xxiii]. Таким образом, правило ч. 1 ст. 155 АПК РФ истолковано в приведенном разъяснении весьма широко, что приводит к искажению его фактического содержания, поскольку в обобщенном виде причины невозможности представления доказательств в суд первой инстанции могут быть сформулированы следующим образом:

- доказательства существовали на момент рассмотрения дела в суде первой инстанции, но заинтересованное лицо не знало и не могло знать об их существовании;

 доказательства существовали на момент рассмотрения дела в суде первой инстанции, и представляющее их лицо знало об этом, но по независящим от него причинам не смогло представить их в суд (истребовать их);

- доказательства появились после принятия решения судом первой инстанции;

- суд первой инстанции ошибочно исключил  из судебного разбирательства, представленные лицом доказательства, которые могли иметь значение для дела;

- суд первой инстанции необоснованно отказал лицу в исследовании доказательств, которые могли иметь значение для дела^[xxiv].

Согласно разъяснению заявитель не должен ничего объяснять, бремя доказывания его недобросовестности перекладывается на противоположную сторону.

Трудно в этой связи не согласиться со следующим мнением: «Снятие установленных законом на принятие судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств ограничений приведет не только к нарушению прав организаций и граждан в арбитражном процессе, но и к внутренней дисгармонии арбитражного судопроизводства, к подмене значимости арбитражного суда первой инстанции»^[xxv].

Для темы настоящего исследования данный пример показателен еще и тем, что ярко демонстрирует следующую закономерность: наступление примата объективной истины идет не только путем перераспределения процессуальных обязанностей доказывания и признания активной роли суда в процессе собирания доказательств, но оно (наступление) осуществляется также посредством нивелирования требования о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушения федерального закона, всего комплекса правил о допустимости доказательств. При этом сторонники данного подхода забывают, что вне надлежащей формы, не может быть достоверного содержания, а сам их довод о возможности умозрительного деления нарушений федерального закона на формальные и существенные не выдерживает серьезной критики, так как вне определенных законодателем границ невозможно отделить существо от не существа с точки зрения формальной определенности права.

Так в упомянутом примере Президиум ВАС упрекнул суд апелляционной инстанции в формализме, но кому, как не столь высокой судебной инстанции, понимать, что применение современной множительной техники обеспечивает не только достаточно точное механическое дублирование, но и во много раз повышает опасность умышленных искажений и фальсификаций, а арбитражное процессуальное законодательство непосредственно не регламентирует процедуру разрешения заявления о подложности документа (ст. 177 ГПК РСФСР), саму по себе ставящую надежный заслон для проявления своих способностей подобного рода «умельцами» в рамках гражданского процесса^[xxvi]. В этой связи требование ч. 2 ст. 60 АПК РФ о представлении документов в форме надлежащим образом заверенной копии является более чем обоснованным, а его нарушение должно неминуемо влечь признание такого доказательства недопустимым в силу ч. 2 ст. 52 АПК РФ, как полученного с нарушением федерального закона. Представление же документов в подлиннике обязательно для стороны лишь в случаях непосредственно предусмотренных законодательством, а также в других необходимых случаях по требованию арбитражного суда (например, при сомнениях в достоверности копии). Иными словами, такое требование может быть обращено к лицам, участвующими в деле, лишь после представления ими надлежащим образом заверенной копии^[xxvii]. Поскольку в собственно юридическом смысле  в данном случае копии договоров суду представлены не были, отсутствовал юридический «шлейф», строго говоря, состав, предоставляющий суду возможность истребовать подлинники документов. В силу требований ч. 1 ст. 53 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, обязано доказывать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Следовательно, именно лица, участвующие в деле, а не суд несут риск ненадлежащего выполнения этой обязанности. Иными словами, суд апелляционной инстанции разрешил дело правильно, так как у него имелись разумные сомнения в доказанности иска.

Как ГПК РСФСР, так и АПК РФ предоставляет возможность осмотра и предварительного исследования доказательств на месте их нахождения при невозможности или затруднительности их доставки в суд (ст. 66, 179 ГПК РСФСР, ст. 55 АПК).

Письменные доказательства могут быть также получены в порядке обеспечения доказательств и выполнения отдельного поручения (ст. ст. 51, 57 ГПК РСФСР и ст. ст. 71, 73 АПК РФ). При этом отмеченное нами для объяснений лиц, участвующих в деле, и свидетельских показаний противоречие АПК не действует, так как в соответствии ч. 1 ст. 117 АПК РФ арбитражный суд знакомиться с письменными доказательствами, что до некоторой степени предоставляет возможность их исследования непосредственно в процессе.

Вместе тем последовательно процесс исследования письменных доказательств отражен лишь в гражданском судопроизводстве (ст. 175 ГПК РСФСР): письменные доказательства или протоколы их осмотра оглашаются в судебном заседании и предъявляются лицам, участвующим в деле, а в необходимых случаях – экспертам и свидетелям. После этого лица участвующие в деле, могут дать объяснения.

Свои особенности, связанные с необходимостью охраны социально значимых тайн, имеет процесс исследования отдельных письменных доказательств, в частности, содержащих сведения, составляющие государственную и коммерческую тайну, личной переписки и т.д. (например, ст. 176 ГПК РСФСР).

С другой стороны, АПК РФ содержит иное не менее губительный для целей правосудия недостаток. Выше уже отмечалось, что письменные доказательства представляются лицами, участвующими в деле, как бы без ходатайств об их приобщении к материалам дела, то есть при представлении доказательств непосредственно в судебном заседании заявление такого ходатайства, его занесение в протокол судебного заседания, и, как результат, вынесение по этому поводу определения, вовсе не обязательно. Поскольку, если не обязательно ходатайство, то вопрос как таковой отсутствует, нечего разрешать.

Вот к чему привел такой подход в конкретном деле. В кассационной жалобе, рассмотренной Федеральным арбитражным судом Восточно-Сибирского округа, сообщалось, что арбитражный суд принял письменные доказательства после оглашения резолютивной части решения, чем грубо нарушил требование ст. 124 АПК РФ, состоящее в том, что арбитражный суд основывает решение лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. На один из этих документов была сделана ссылка в мотивировочной части решения. Безусловно, что при подтверждении данных обстоятельств оспариваемые доказательства являлись недопустимыми в силу ч. 2 ст. 52 АПК РФ, так как были они получены с нарушением федерального закона, а решение подлежало отмене. В кассационной инстанции истец утверждал, а ответчик опровергал время появления в деле оспариваемых доказательств, но: на запрос стороны о причинах приобщения к делу данных доказательств суд первой инстанции не ответил; в материалах дела документы были подшиты без отметки секретариата суда о дате принятия; в протокол судебного заседания никаких сведений по их поводу не содержал. В этой связи кассационная инстанция оказалась в весьма затруднительном положении^[xxviii].

В завершении анализа письменных доказательств необходимо заметить, что к несомненным достоинствам АПК РФ относится универсальное правило о том, что лица, представляющие в суд письменные доказательства в арбитражный суд, обязаны направить их копии другим лицам, участвующим в деле, если эти документы у таковых отсутствуют, то есть до некоторой степени введена обязательная процедура раскрытия сторонами документов, значительно ускоряющая процесс^[xxix].

В качестве вывода: отмечается, что если в вопросах построения дефиниции понятия «письменные доказательства» и некоторых других аспектах современный АПК РФ выгодно отличается от нуждающегося в модернизации ГПК РСФСР, то в вопросах представления и исследования доказательств выдержавший проверку временем ГПК РСФСР лидирует. Кроме того, в арбитражном процессе остро стоят проблемы протокола судебного заседания, более детальной разработки отдельных его стадий. Особенно опасной тенденцией является попытка отхода при истребовании доказательств от принципов состязательности и независимости суда, наблюдаемая в судебной практике.