Определенную значимость для темы настоящего исследования имеет также анализ норм ГПК РСФСР и АПК РФ об отдельных средствах доказывания с точки зрения полноты их предусмотренного законом перечня, возможности и необходимости его расширения, детализации порядка совершения отдельных процессуальных действий, привлечения в процесс новых участников, о чем уже до некоторой степени упоминалось ранее.

Действительно, в учебной и монографической литературе, особенно по гражданскому процессу, эти проблемы длительное время обсуждаются.

Так соображение о введении в процесс процедуры эксперимента обосновывается обычно следующим примером из судебной практики. У проживавших в одном общежитии К. и Л. были похищены два одинаковых фотоаппарата. Через некоторое время было задержано лицо, похитившее указанные фотоаппараты, но один из них уже был продан. Единственный фотоаппарат был приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. Оба лица и К., и Л. категорически утверждали, что обнаружен именно его фотоаппарат. Председательствующий по делу задал им вопросы, по каким признакам они могут отличить свой фотоаппарат. К. заявил, что никаких особых примет его фотоаппарат не имеет. Л. же пояснил, что его фотоаппарат имеет недостаток, из-за которого на снимке в левом верхнем углу остается светлый треугольник. В связи с этим суд произвел эксперимент: было сделано пять фотоснимков, на каждом из которых оказался светлый треугольник в месте, указанном Л. Таким образом, проведение эксперимента в процессе судебного разбирательства явилось эффективным средством разрешения спора^[i].

Гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство не рассматривают предъявление для опознания в качестве самостоятельного процессуального действия. В связи с чем в судебной практике оно рассматривается как особая форма, разновидность допроса свидетеля. Как справедливо заметил В.Г. Тихиня такое сопоставление вряд ли оправдано. При этом подобные взгляды были в отдельных случаях характерны и для науки уголовного процесса до принятия действующего УПК РСФСР, но всегда подвергались жесткой критике^[ii].

Кроме того, совершенно закономерно ставиться вопрос о необходимости участи специалиста в исследовании отдельных доказательств. Поскольку в судебной практике в поисках выхода из сложившейся ситуации специалист, привлекаемый в процесс, искусственно ставиться в положение эксперта, свидетеля, либо его процессуальное положение не обозначается вовсе. Данная позиция была научно обоснована Т.А. Лилуашвили, аналогичное мнение высказали также М.К. Треушников, Ю.М. Жуйков, В.Г. Тихиня, А.Г. Коваленко и др.^[iii]