При определении круга норм, к которым отсылают правила ст. 54 ГПК РСФСР и ст. 57 АПК РФ в их сопоставлении, возникают сложности и иного характера. В соответствии со ст. 54 ГПК РСФСР ограничение в использовании средств доказывания для установления отдельных обстоятельств дела могут быть установлены только законом, тогда как в соответствии со ст. 57 АПК РФ также и иным нормативным правовым актом. Расширение круга источников, которыми может устанавливаться допустимость доказательств, за счет включения в него не только законов, но и иных нормативных правовых актов, предпринятое в АПК РФ,  безусловно, отвечает требованиям развития принципа состязательности и дальнейшей формализации процесса. Вместе с тем указанное отличие ст. 54 ГПК РСФСР от ст. 57 АПК РФ может привести к различному разрешению сходных по существу дел (дел, в основе которых лежат единые группы материальных правоотношений) судами общей юрисдикции и арбитражными судами на том основании, что в одних случаях ограничения в использовании отдельных средств доказывания, закрепленные в нормативных правовых актах, будут приниматься в расчет, а в других нет. Выход из сложившейся ситуации может лежать в сфере расширительного толкования ст. 54 ГПК РСФСР, признании возможности отнесения к источникам, которыми устанавливается допустимость доказательств в гражданском процессе, не только законов, но и нормативных правовых актов меньшей юридической силы^[i].

Тем более что подобный подход уже давно знаком науке^[ii].

Вместе с тем было бы не верно утверждать, что данный подход носит в настоящее время универсальный характер, поскольку он касается главным образом требования об установлении причины и степени утраты профессиональной трудоспособности специально управомоченным органом, исключительно документального подтверждения факта неправильности записи в трудовой книжке, некоторых других случаев. При этом первое из указанных требований имеет к тому же законные основания^[iii]. Главным образом на закон – ст. 51 Основ законодательства об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г., предписывающую обязательность проведения военно-врачебной экспертизы для установления факта и причин получения военнослужащим повреждения здоровья при исполнении обязанности военной службы, а не на конкретизировавшие его нормы гл. VII Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 20 апреля 1995 г., в обоснование нарушения ст. 54 ГПК РСФСР сослался заместитель Председателя ВС РФ в протесте на решение В.-Пышминского городского суда по иску Б. к акционерному обществу «Военно-страховая компания», в котором данные обстоятельства были установлены на основании других средств доказывания^[iv].

В пользу принципиальной возможности расширительного толкования требований ст. 54 ГПК РСФСР в отдельных случаях также свидетельствует судебная практика. При этом подобное толкование применяется судами в том плане, в каком оно вытекает из содержания норм, к которым ст. 54 ГПК РСФСР непосредственно отсылает.

Так в своем постановлении #G0от 24 августа 1993 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами #M12291 9003425Закона РСФСР «О приватизации жилищного фонда в РСФСР»#S, в редакции постановления Пленума #M12291 9007425от 21 декабря 1993 г. N 11#S, с последующими изменениями и дополнениями, Пленум ВС РФ дал следующее разъяснение содержания ст. ст. 7, 8 Федерального закона и «О приватизации жилищного фонда в РСФСР» от 4 июля 1991 г., с последующими изменениями и дополнениями: #G0если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до регистрации такого договора местной администрацией, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал свое заявление, поскольку по независящим от него причинам был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано^[v]. Вот каким образом было истолковано данное руководящее разъяснение в конкретном деле. Б. обратилась в суд с иском о признании за ней права собственности на квартиру, нанимателем которой была ее сестра В., обосновав свое требование тем, что в 1993 г. ее сестра подала заявление о приватизации своей квартиры, однако после ее смерти в 1995 г. выяснилось, что договор приватизации заключен не был. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения кассационной инстанцией, в удовлетворении исковых требований отказано. Отменяя состоявшиеся по делу постановления и направляя дело на новое рассмотрение, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ в частности указала, что не ясно в связи с чем, отказ В. от приватизации был оформлен актом, составленным должностными лицами органа местного самоуправления, а не путем отзыва заявления о приватизации, как того требует п. 8 постановления Пленума ВС РФ  #G0от 24 августа 1993 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами #M12291 9003425Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»#S, в редакции постановления Пленума #M12291 9007425от 21 декабря 1993 г. N 11#S, с последующими изменениями и дополнениями^[vi]. Таким образом, Судебная коллегия ВС РФ до некоторой степени подвергла сомнению доказательственное значение не предусмотренного постановлением Пленума ВС РФ документа.

Вместе с тем и данный довод не может быть признан, носящим универсальный характер, так как в отдельных случаях к допустимости доказательств в судах общей юрисдикции применяется ограничительное толкование.

#G0Например, в соответствии с законом на государственные органы, органы местного самоуправления, учреждения, предприятия и их объединения, общественные объединения, на должностных лиц, государственных служащих, действия (решения) которых обжалуются гражданином, возлагается процессуальная обязанность документально доказать законность обжалуемых действий (решений)^[vii]. В этой связи военным судом Дальневосточного военного округа по делу по жалобе полковника медицинской службы Чекарева Ю.В. на действия начальника медицинской службы Дальневосточного военного округа, связанные с привлечением заявителя к дисциплинарной ответственности, был признан необоснованным вывод военного суда Хабаровского гарнизона о том, что в соответствии с ч. 2 ст. 6 Федерального закона «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» от 27 апреля 1993 г., с последующими изменениями и дополнениями, обстоятельства проведения разбирательства при привлечении военнослужащего к дисциплинарной ответственности подлежат исключительно документальному подтверждению, поскольку ст. ст. 48, 86 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил РФ, регламентирующие порядок осуществления такого расследования, не предписывают обязательной письменной формы его проведения. Иными словами, суд в данном случае счел, что требования ч. 2 ст. 6 Федерального закона «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» о том, что лицо, чьи действия (решения) обжалуются, обязано обосновать законность своих действий (решений) при помощи исключительно письменных доказательств, подлежат применению лишь в том смысле, в каком обязанность документирования обжалуемых действий (решений) возложена на него в соответствии с иными нормативными правовыми актами, непосредственно регламентирующими порядок принятия решения или совершения обжалуемых действий. Данный вывод суда второй инстанции представляется единственно верным, так как иной подход к поименованной проблеме противоречил бы самой сути управленческой деятельности.

Таким образом, основным доводом в отношении констатации необходимости расширительного толкования содержания ст. 54 ГПК РСФСР в части признания возможности отнесения к источникам, которыми могут устанавливаться ограничения в использовании отдельных средств доказывания в гражданском процессе, не только законов, но и нормативных правовых актов меньшей юридической силы, является все же невозможность различного разрешения сходных по существу дел (дел, в основе которых лежат единые группы материальных правоотношений) судами общей юрисдикции и арбитражными судами на том основании, что в одних случаях ограничения в использовании отдельных средств доказывания, закрепленные в нормативных правовых актах, будут приниматься в расчет, а в других нет^[viii]. С другой стороны, однозначно говорить о самой возможности применения анализируемого требования ст. 57 АПК РФ, а тем более о необходимости аналогичного расширительного толкования ст. 54 ГПК РСФСР в настоящее время преждевременно, поскольку оно не соотносится с требованиями ст. 1 ГПК РСФСР и ст. 3 АПК РФ^[ix], закрепляющими, что регулирование гражданских процессуальных и арбитражных процессуальных правоотношений допускается на основании Конституции РФ, федеральных конституционных законов и федеральных законов. Иными словами, данный вопрос должен быть решен внесением изменений и дополнений в ГПК РСФСР и АПК РФ.