Как уже отмечалось, в зависимости от последствий нарушения формы все перечисленные сделки возможно подразделить на две большие группы. Первая из них влечет следующее последствия: несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показаний, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства, за исключением случаев, прямо указанных в законе или соглашении сторон, когда несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность (ч.ч. 1, 2 ст. 162 ГК РФ).

Таким образом, под действие этого правила подпадают сделки, которые в соответствии с законом или соглашением сторон не могут совершаться устно, за исключением сделок, для которых законом или соглашением сторон установлено требование их нотариального удостоверения, и (или) подлежащих в соответствии с законом государственной регистрации, а равно сделок несоблюдение простой письменной формы, которых влечет их недействительность.

Если попытаться проанализировать содержание данного правила, следует говорить о том, что:

- оно подлежит применению лишь в случаях игнорирования сторонами предписаний о простой письменной форме сделки, то есть в случае соблюдения простой письменной формы сделки оно неприменимо. В этой связи в отечественной правовой литературе высказано предположение об использовании свидетельских показаний в случае утраты письменных доказательств не по вине стороны (ранее известное иным правопорядкам). Суть данных рассуждений сводится к следующему: поскольку письменный документ был составлен, следовательно – договор заключен; запрещение использовать свидетельские показания выступает санкцией за нарушение установленной законом формы; так как утрата произошла не по вине стороны, то использовать недопустимость свидетельских показаний как санкцию было бы несправедливо^[i]. По нашему мнению, факт соблюдения простой письменной формы сделки во всех случаях допускает использование свидетельских показаний, в том числе и в случае утраты письменного доказательства стороной, независимо от наличия ее вины в этом;

- исходя из буквального содержания ч. 1 ст. 162 ГК РФ, ограничение в использовании свидетельских показаний применимо только к сторонам по сделке. Действительно, распространение этой санкции на лиц по делу, непосредственно не участвующих в заключении сделки, существенно бы затруднило возможность эффективной защиты их прав, главным образом в случае, когда стороны сделки умышленно нарушили требование о простой письменной форме, в том числе в целях причинения ущерба этим лицам. Кроме того, использование в ч. 1 ст. 162 ГК РФ термина «стороны», на первый взгляд, предусматривает, что в этом аспекте допустимость доказательств распространяется только на двусторонние и многосторонние сделки, то есть неприменима к односторонним сделкам^[ii]. Но при анализе требований законодательства об односторонних сделках напрашивается прямо противоположный вывод, поскольку в первом случае становиться совершенно неясным каковы правовые последствия нарушения простой письменной формы односторонней сделки, если в законодательстве отсутствует указание на ее недействительность^[iii]. При этом следует учитывать, что односторонность сделки не изменяет предписания о распространении правила ч. 1 ст. 162 ГК РФ исключительно на сторону по сделке^[iv];

- следующим необходимым условием применения правила, закрепленного в ч. 1 ст. 162 ГК РФ, является наличие спора о подтверждении сделки (отдельных ее условий). Иными словами, если в ходе разрешения дела спора по данным поводам не возникает, то отсутствуют основания для применения ограничений в использовании свидетельских показаний;

- наконец, закон содержит исчерпывающий перечень обстоятельств дела, которые не могут быть установлены свидетельскими показаниями, к ним относятся: факт совершения сделки; условия, на которых сделка была совершена. В этой связи при возникновении спора по поводу действительности сделки по иным (отличным от порока формы) основаниям, по общему правилу, вполне допустимы свидетельские показания. Данный тезис давно знаком теории процессуального права: «в спорах против содержания актов ... вполне допустимы и другие средства доказывания, кроме письменных»^[v]. При этом права ссылаться на свидетельские показания в таких случаях, безусловно, не лишены и непосредственные стороны сделки. В частности, в случае отказа общества с ограниченной ответственностью удовлетворить просьбу его участника об отзыве заявления о выходе из общества, последний не лишен права оспорить такое заявление в судебном порядке применительно к правилам о недействительности сделок (например, по мотивам подачи заявления под влиянием насилия, угрозы либо в момент, когда участник общества находился в таком состоянии, что не был способен понимать значение своих действий и руководить ими)^[vi]. Иными словами, при оспаривании сделки, заключенной с соблюдением надлежащей формы, могут быть использованы все предусмотренные ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР и п. 2 ч. 1 ст. 52 АПК РФ средства доказывания, то есть закон не запрещает, а предполагает применение свидетельских показаний в процессе доказывания. Это, кроме прочего, подтверждает верность нашего тезиса о возможности использования показаний свидетеля для подтверждения заключения сделки в надлежащей форме. Данное явление названо М.К. Треушниковым «пределами применения правил о допустимости доказательств»^[vii].

Кроме того, в целях защиты интересов отдельных субъектов гражданских правоотношений законодатель предусмотрел отдельные исключения из ч. 1 ст. 162 ГК РФ как расширительного, так и ограничительного свойства.

К этим ограничениям, в частности, относятся:

- право покупателя ссылаться на свидетельские показания в подтверждение договора розничной купли-продажи при отсутствии у него кассового или товарного чека, а равно иных документов, подтверждающих уплату товара или заключение договора розничной купли-продажи (ст. 439 ГК РФ);

- право заемщика оспаривать договор займа, подлежащий совершению в письменной форме, по безденежности ссылаясь на свидетельские показания в случаях, когда договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя заемщика с займодавцем или стечения тяжелых обстоятельств (ч. 2 ст. 812 ГК РФ)^[viii]. Данный случай не является частностью по отношению к уже отмеченному нами праву стороны по сделке оспорить ее по мотивам наличия порока в воле, субъекте или иным основаниям со ссылкой на свидетельские показания. Доказанность того, что деньги или вещи по договору займа фактически не были переданы или были переданы в меньшем количестве, означает не недействительность договора, а то, что он остался незаключенным (или был заключен на меньшую сумму или меньшее количество вещей), что вытекает из реального характера самого договора (ч. 3 ст. 812 ГК РФ). Более того, данное правило является скорее исключением из так называемых «пределов применения» допустимости доказательств. В соответствии с ч. 2 ст. 812 ГК РФ, если договор займа должен быть заключен в письменной форме, заемщик не вправе оспаривать его по безденежности, за исключением уже перечисленных случаев. Иными словами, в данном случае ограничения в использовании средств доказывания введены не для подтверждения «положительных фактов предмета доказывания» (подтверждение сделки, ее условий), а для доказывания «отрицательных фактов»^[ix];

- передача вещи на хранение при чрезвычайных обстоятельствах (пожаре, стихийном бедствии, внезапной болезни, угрозе нападения и т.п.) может быть доказана свидетельскими показаниями, даже если такой договор должен быть заключен в письменной форме (п. 3 ч. 1 ст. 887 ГК РФ)^[x];

- наконец, несоблюдение простой письменной формы договора хранения не лишает стороны права ссылаться на свидетельские показания в случае спора о тождестве вещи, принятой на хранение, и вещи, возвращенной хранителем (ч. 3 ст. 887 ГК РФ).

Анализ же судебной практики позволяет говорить о том, что ошибки связанные с применением требований ч. 1 ст. 162 ГК РФ и установленными из них исключениями встречаются в ней довольно редко.

Основной их массив относятся к периоду становления практики применения аналогичных норм ГК РСФСР 1964 г. Так Судебная коллегия по гражданским делам ВС СССР, рассмотрев по протесту в порядке надзора дело по иску М. к Х. о взыскании 2000 руб. долга, признала неправильной обоснование ВС РСФСР вывода о безденежности долговой расписки со ссылкой на свидетельские показания, поскольку оспаривание договора займа по безденежности на сумму свыше 50 руб. путем свидетельских показаний не допускается, за исключением случаев уголовно наказуемых деяний^[xi].

Определенную значимость для темы настоящего исследования имеют также вопросы допустимости доказательств при прекращении гражданско-правовых обязательств исполнением. По общему правилу, предусмотренному ч. 2 ст. 408 ГК РФ в случае, когда обязательство удостоверено долговым документом, сделка по его исполнению должна быть совершена в письменной форме (путем возращения долгового документа, посредством расписки или учинением подписи на долговом документе). В этой связи на этот случай в полной мере распространяются требования ч. 1 ст. 162 ГК РФ.

Наиболее же неоднозначным письменным доказательством в спорах, сопряженных с применением ч. 1 ст. 162 ГК РФ, как свидетельствует практика, являются квитанции почтовых переводов. Поскольку они не позволяют сделать однозначный вывод о том, удостоверяют ли они перевод денег по договору займа (оплату товаров, работ, услуг) или возвращение суммы долга, то есть исполнение обязательства^[xii].

Таким образом, применение ч. 1 ст. 162 ГК РФ к сделкам несоблюдение простой письменной формы, коих не влечет их недействительность, характеризуется четким определением обстоятельств дела, которые не могут устанавливаться посредством свидетельских показаний, а равно некоторыми исключениями из общего правила, предусмотренными в целях защиты заведомо слабой стороны материального правоотношения. Иными словами, в последнем случае допустимость имеет целью не только обеспечение прочности гражданского оборота, но и выступает своеобразной процессуальной гарантией равенства субъектов гражданских правоотношений.