В отношении определения круга источников, нарушение требований которых может повлечь признание доказательств недопустимыми, следует особо подчеркнуть, что данное правило нуждается в расширительном толковании. Суть такого толкования сводится к тому, что недопустимыми должны признаваться доказательства, полученные с нарушением норм, содержащихся в источниках права большей, чем федеральный закон, юридической силы^[i].

Во-первых, к таким источникам следует отнести Конституцию РФ и федеральные конституционные законы. Правильность данного рассуждения подтверждается следующими конституционными положениями. В соответствии с ч. 1 ст. 15 Конституции РФ – Конституция РФ  имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории России. Законы и иные правовые акты не должны противоречить Конституции РФ. В соответствии с ч. 3 ст. 76 Конституции РФ федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам.

Во-вторых, признание доказательств недопустимыми возможно не только по мотивам нарушения норм российского законодательства, но и норм международного права, международных договоров. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора. Сходные требования содержаться в ст. 438 ГПК РСФСР и ч. 3 ст. 3 АПК РФ, а также в п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия», п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 г. № 8 «О действии международных договоров РФ применительно к вопросам гражданского процесса».

Конкретизируя данные предписания, ч. 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах РФ» устанавливает, что п#G0оложения официально опубликованных международных договоров, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров принимаются соответствующие правовые акты^[ii].

С дальнейшим развитием в нашей стране гражданского оборота непосредственное применение при осуществлении правосудия общепризнанных норм международного права и международных договоров, на наш взгляд, будет встречаться все чаще. Например, арбитражный суд необоснованно отказал в принятии искового заявления швейцарской фирме, сославшись на непредставление ею документов о регистрации. Россия и Швейцария являются участниками Гаагской конвенции от 5 октября 1961 г. об отмене легализации. Из содержания ст. ст. 1, 2, 3, 4 Конвенции следует, что официальные документы договаривающихся сторон не требуют легализации. Подлинность подписей и печатей подтверждается проставлением апостиля – штемпеля с заголовком на французском языке: «Apostille (Convention de¢ la Hage du 5 october 1961)». Данные требования были выполнены заявителем полностью. В этой связи у арбитражного суда не было оснований для применения в данной ситуации требований ст. 55 Консульского устава СССР от 25 июня 1975 г., в последующей редакции^[iii].

Таким образом, при коллизии международных норм и гражданского процессуального, а равно арбитражного процессуального закона суды не вправе применять отечественные нормы, регулирующие данные правоотношения, если международными установлены иные правила^[iv].

С другой стороны, представляется возможным отметить и противоположную тенденцию. Требования международных договоров не должны каким-либо образом нивелировать общие принципы отечественного судопроизводства.

Например, отмена в соответствии международным договором требования консульской легализации документов не означает возможности их представления в арбитражный суд без заверенного перевода на русский язык, так как в соответствии с ч. 1 ст. 8 АПК РФ судопроизводство в нем осуществляется на русском языке. Так в арбитражный суд обратилась китайская фирма. Спор возник из договора поставки, заключенного для реализации международного договора. К исковому заявлению были приложены письменные доказательства: уставные документы китайской фирмы и договор поставки. Заверенного перевода этих документов на русский язык представлено не было. Статья 55 Консульского устава СССР, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1975 г. № 4146-IX, предусматривает возможность отмены требования консульской легализации в соответствии с международным договором. Такая отмена предусмотрена в соответствии с международным договором между Россией и КНР. Но ст. 8 АПК РФ предусматривает, что судопроизводство в арбитражных судах ведется на русском языке. Это требование в полном объеме относятся и к данному случаю^[v].

Как усматривается из приведенного примера, несоблюдение общих принципов судопроизводства в подобных ситуациях напрямую влияет на допустимость тех или иных доказательств. Как недопустимые, по мнению автора, должны также оцениваться доказательства, поступившие от иностранных судов в порядке осуществления судебных поручений, выполненных хотя и в соответствии с международными договорами об оказании правовой помощи (ч. 4 ст. 436 ГПК РСФСР и ч. 4 ст. 215 АПК РФ), но непосредственно полученные с существенными нарушениями принципов отечественного судопроизводства, основополагающих прав лиц, участвующих в деле. Пусть даже в иностранном государстве такие действия и не рассматриваются, как нарушения процессуальной формы^[vi].

С другой стороны, такое распространительное толкование не означает, что недопустимыми должны признаваться доказательства, полученные с нарушением с нарушением нормативного правового акта меньшей, чем закон юридической силы. При этом такие нарушения могут в свою очередь решающим образом повлиять на оценку доказательств с точки зрения из содержания^[vii].