ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



3. Заключения по аналогии и по противоположности


Нормируя юридические отношения, законодатель прежде всего классифицирует их, распределяет на разные категории, классы, роды и виды, а затем уже устанавливает правила. Объекты права делятся в законах на вещи телесные и бестелесные, телесные, в свою очередь, - на движимые и недвижимые, делимые и неделимые, потребляемые и не потребляемые и т.д. В сделках различаются односторонние и двусторонние, возмездные и безмездные, между живыми и на случай смерти и т.д. Благодаря таким классификациям, при толковании нормы, касающейся одного какого-либо вида отношений или предметов, обыкновенно бывает известно, к какому предусмотренному в законах роду или классу отношений либо предметов принадлежит данный вид. Положим, что нам предстоит разрешить непредусмотренный законами случай X. Подвергнув его юридическому анализу. мы убеждаемся, что он состоит из двух юридически существенных видовых элементов n + z и одного родового от, присущего целому роду К. В состав этого рода К входят еще виды А, В, С, В и др., обладающие родовым признаком т и видовыми признаками о, р, r, t, q и т. д., отличающими один вид от другого. Изобразим это схематически.

Km
|
—————————————————————————|——————————————————————
| | | | |
Xm+n+z Am+o+z Bm+p+w Cm+r+w Dm+t

Для разрешения данного нам случая Х мы должны обратиться к действующему праву с целью найти в нем подходящую норму. Наши поиски могут привести к одному из следующих результатов.
I. Мы находим в законодательстве одну общую норму для всего рода К. В таком случае мы путем простой дедукции извлекаем из нее тождественную норму для нашего случая X. Тут в законе нет пробела, так как данный случай предусмотрен, хотя и в общей форме.

Пример. По статье 402 Гражданских законов, "обязательства всякого рода принадлежат к имуществам движимым". Акция частной компании есть обязательство. Следовательно, она является движимым имуществом.
II. В законодательстве, кроме общей нормы для всего рода К, имеется еще частная норма другого содержания для одного или нескольких видов, например, для А или для А и В, но в этой норме прямо сказано, что она - исключение, установленное только для этого случая. При таких условиях представляется очевидным, что законодатель желал на все прочие виды рода К распространить действие общей нормы. Поэтому и в этом случае, как и в предыдущем, из общей нормы для всего рода К нужно посредством дедукции вывести норму для подлежащего разрешению случая Х .

Пример. Муж имеет право предоставить по завещанию родовое имение своей жене в пожизненное владение (ст.1070 т.Х ч.1). Но может ли он завещать такое имение своей жены в собственность? В гражданских законах имеется относительно завещания родовых имуществ 1068 статья, которая гласит (в редакции Закона 3 июня 1912 г.):
"Родовые имения не подлежат завещанию. Из сего общего правила допускаются лишь два изъятия, указанные в нижеследующих 1068' и 10682 статьях".
Так как эти изъятия установлены только в пользу родственников завещателя, то по вопросу о праве мужа завещать имущество своей жене нужно сделать дедуктивный вывод из общей нормы: родовые имения не подлежат завещанию, следовательно, муж не может завещать своего родового имения жене в собственность.
III. Если в законодательстве нет общей нормы для рода К, а имеется ряд тождественных норм для всех видов этого рода А, В, С, П, Е, то посредством полной индукции мы выводим общий принцип для целого рода К и затем делаем из этого правила дедуктивный вывод относительно случая X.

Пример. Можно ли пожертвовать родовое имение благотворительному обществу? Из 967, 996.. и 1068 ст. гражданского законодательства мы выводим посредством индукции общую норму: все безмездные способы отчуждения родовых имуществ чужеродцам воспрещаются. Отсюда вытекает дедуктивное заключение: так как пожертвование есть безмездное отчуждение имущества не родственникам, а "на пользу общую" (ст.979), то оно воспрещается.
IV. В законодательстве нет общей нормы для всего рода К, а есть только одна частная норма для одного вида А. Спрашивается, какой вывод можно сделать из этой нормы по отношение к занимающему нас виду X?
Вид А характеризуется признаками m + o + z. Установленная в закон норма для А может обусловливаться, во-первых, признаком о, который присущ только А, а во-вторых, признаком т, имеющимся у других видов рода К, в том числе и у X; в-третьих, признаком z, общим у Х и А; в-четвертых, признаками т + z, и; в-пятых, всеми тремя признаками вместе.
В первом случае, когда найденная нами норма обусловливается признаком о, которым обладает только А, но которого нет у X, мы с полною достоверностью можем заключить, что норма не распространяется на X.
Силлогистическая формула нашего рассуждения такова:
К состоит из А, В, С и Т) ... X.
Для А установлена норма S.
Эта норма зависит от признака о, которого нет у X.
Следовательно, она неприменима к X.
Этот вывод называется заключением по противоположности, или и contrаriо.
В пятом случае, когда норма, установленная по отношению к А, зависит от всех трех его признаков, ее тоже нельзя применить к X, потому что он обладает только двумя из признаков, присущих А. Следовательно, и здесь имеет силу заключение а соntrаriо.
Совсем иначе разрешаются прочие случаи. Если вполне установлено, что данная норма совершенно не зависит от признака о, характеризующего А. в отличие от (7, В, I)... X, а основывается исключительно на таких признаках, которые одинаково присущи и А, и X, то следует признать, что она может и должна быть распространена и на X.
Вот формула этого рассуждения:
К состоит из А, В, C,D... X.
Для А установлена норма S.
Эта норма зависит от признаков т + z (или одного из них), имеющихся и у X.
Следовательно, она применима и к X.
Делая такой вывод, мы переносим определения (S) одного вида (А) на другой вид (X) ввиду того, что они тождественны в тех признаках (т + z) или в том признаке (т), от которого это определение исключительно зависит.
Другими словами, мы делаем заключение на основании относительного тождества.
Во втором случае можно пойти еще дальше и, приняв в расчет, что признак т общ всем видам рода К, заключить, что норма S применима ко всему роду К. Здесь определение одного вида будет отнесено к целому роду опять-таки потому, что касается стороны, которая тождественна у всех видов рода. Этот прием ничто иное, как редукция, опирающаяся на относительное тождество. Затем уже из общей нормы, полученной путем редукции, мы можем сделать дедуктивный вывод относительно интересующего нас вида X.
К состоит из А, В, С, D... X.
Для A установлена норма S
Эта норма зависит от признака т, свойственного всему роду К.
Значить, она применима ко всему роду К.
К этому роду принадлежит X.
Следовательно; она применима и к X.
Другой модификацией рассматриваемой формы заключения является тот случай, когда дана не одна норма, а несколько одинаковых, по содержанию и относящихся к нескольким видам того же рода. Тогда рассуждение принимает такую форму:
К состоит из А, В, С, D... X.
Для А установлена норма S.
Для В установлена норма S.
Эта норма зависит от признака т, свойственного всему роду К.
Значит, она применима ко всему роду А".
К этому роду принадлежит X.
Следовательно, она применима и к X.
Нетрудно заметить, что окончательный дедуктивный вывод сделан здесь из положения, добытого через неполную индукцию на основании относительного тождества.
Все три рассмотренные способа распространения нормы, установленной для одного или нескольких видов какого-либо рода, на обойденный в законе молчанием вид, распространения как непосредственно от одного вида к другому, так и через посредство общей нормы, добытой путем редукции или неполной индукции для всего рода, применяются в юриспруденции под общим именем заключения по аналогии.
Отличительные черты этого заключения, согласно изложенному, состоят в следующем.
I. Основанием всех трех форм вывода служить относительное тождество между предметами. В применении к явлениям природы заключение по относительному тождеству опирается на закон причинности, а в применении к юридическим нормам - на предположение о последовательности законодателя и о логической цельности действующего права, в котором одинаковые случаи разрешаются одинаково (ubi еadem legis гаtio, ibi eadem legis dispositivo). Основываться на этом предположении позволяет сам законодатель, предписывая руководствоваться при восполнении пробелов в праве "общим смыслом законов" (ст.9 Устава уголовного судопроизводства).
2. Заключение а contrario представляет собою логический прием, прямо противоположный первой форме заключения по аналогии. Первые два посылки у них одинаковы, а третья и заключение различны. Вот их схема.
К состоит из А, В, С, D... X.
Относительно А дана норма S
S зависит от специального признака о, присущего только А.
Значит, S не распространяется на X. (Заключение а contrario)
S зависит от признака или признаков, имеющихся и у X.
Значит, S распространяется на X. (Заключение по аналогии)
Из сопоставления обеих схем обнаруживается, что для правильности заключения по аналогии необходима наличность двух условий: 1) нужно ясно знать, к какому роду принадлежит вид, относительно которого дана норма, и 2) должно быть установлено, что эта норма обусловливается такими признаками, которые присущи обоим сравниваемым видам.
Приняв во внимание, что признак или признаки, обусловливающие норму, составляют ее основание, можно определить заключение по аналогии следующим образом: это-распространение нормы, установленной и для одного случая (предмета, отношения, вида предметов и т.д.) на другой, не предусмотренный законом, но однородный случай по тождеству основания.
Как видно из этого, заключение по аналогии резко отличается от распространительного толкования: в то время как распространительное толкование, раскрыв действительную мысль законодателя, расширяет соответственно ей словесный смысл нормы, аналогия идет дальше и применяет норму к случаям, которых законодатель не имел в виду,
Приведем примеры.
Ст.383 Х т. устанавливает деление имуществ на движимые и недвижимые. Затем, ст.393 гласит: "Недвижимые имущества, когда они могут быть разделены на особые части таким образом, что каждая может составлять отдельное владение, именуются раздельными; когда же они по существу их или по закону не могут подлежать такому раздроблению, то называются нераздельными". Так как эта статья говорит только о недвижимостях, то по аргументу а contrario можно было бы заключить, что она не относится к движимым имуществам, так что понятия "раздельности" и "нераздельности" совершенно неприменимы к движимостям. Однако такое заключение было бы неправильно. Раздельность или нераздельность имущества зависит от того, допускает ли оно по существу своему или по закону раздробление на частя, а это свойство вовсе не обусловливается тем признаком, которым отличаются недвижимые имущества от движимых: способностью к перемещению без вреда для своей целости. Напротив, движимые вещи гораздо чаще не допускают деления по своему существу, чем недвижимые: если разделить на части животное или произведете искусства (статую, картину), то они утратят свою индивидуальность и превратятся в другие предметы (куски мяса, обломки гипса, клочки полотна и т.д.). Отсюда видно, что хотя закон установил различие между раздельными и нераздельными имуществами только применительно к недвижимости, однако эта классификация основана на таком свойстве, которое присуще не одним только недвижимым имуществам, но и движимым. Поэтому ст.393 должна быть распространена и на движимые имущества.
Напротив, деление движимых вещей на тленные и нетленные (ст.10.") т.Х ч.1) и правила, установленные законом для тленных движимостей (Устав гражданского судопроизводства, ст.625, ст.277 т.Х ч.1 и др.) не допускают применения к недвижимостям, так как свойство тленности встречается только у движимых вещей. Следовательно, из 405 ст. 1 ч. Х т. нужно сделать заключение не по аналоги, а по противоположности.
Приведенные примеры относятся к первой форме заключения по аналогии, именно, к заключению от одного частного вида предметов или отношений к другому. А вот примеры заключения по аналогии при посредстве общего положения полученного путем редукции или неполной индукции.
Книгопродавец, не доставив заказчику выписанных книг, требует уплаты условленной цены. Основательно ли его требование?
Согласно 8 пункту 216 ст. пол. о каз. подр. и пост., неисполнение казною своих обязанностей по договорам подряда и поставки избавляет подрядчика или поставщика от ответственности за неисполнение его обязанностей.
Эта норма обусловлена не привилегированным положением казны в гражданском обороте, так как не устанавливает никакой льготы для казны, и не зависит от специфических особенностей договоров подряда и поставки, а основывается на двустороннем характере этих договоров, в силу которого каждый из контрагентов одинаково обязан к совершению определенных действий в пользу своего противника, вследствие чего, если один из них не исполняет своей обязанности, то его противник в праве, отказаться от исполнения своей.
Следовательно, неисполнение всякого двустороннего договора одним из контрагентов дает право не исполнять его и другому контрагенту (exceptio non adimpleti contractus).
Значит, и книгопродавец, не доставивший заказанных книг, не может требовать уплаты покупной цены.
В этом примере правило 8 пункта 216 ст. пол. о каз. подр. применено по аналогии к непредусмотренному в законе случаю не непосредственно, а путем предварительной редукции из этой статьи общего принципа, лежащего в ее основании.
А вот пример заключения по аналогии при помощи предшествующей неполной индукции.
Дарить родовые имущества чужеродцам воспрещено (ст.967 т.Х ч.I Свода законов), а продавать можно. Некто, желая подарить свое родовое имение жене, совершив на ее имя купчую, но не взял с нее денег. Как следует рассматривать эту сделку?
Прямого ответа в законе нет, но имеется несколько норм относительно однородных случаев.
По ст.991 т.Х ч.I Свода законов, дарение, под которым скрывается завещание, обсуждается как завещание.
По той же статьи, завещание, прикрывающее дарение, считается дарением.
По 2114 ст., поклажа, прикрывающая заем, обсуждается, как заем.
Эти нормы обусловлены не какими-либо специфическими, индивидуальными особенностями указанных в них сделок (завещания, дарения, поклажи, займа), а основаны на том одинаково присущем всем этим сделкам свойстве, что они притворны, т.е. заключены только для виду, и что действительная воля сторон направлена на совершение иных сделок.
Следовательно, всякая притворная сделка должна быть обсуждаема как та, которая ею прикрыта (exceptio non alimpleni contractus).
Значит, и продажу родового имущества без получения покупной цены следует считать дарением этого имущества, а так как дарение родового имущества воспрещается, то продажа его, прикрывающая дарение, должна быть, по требование наследников продавца, признана судом недействительной (90 N 41).
3. Одна и та же норма может служить материалом для заключения по аналогии и а сontгаriо. Чтобы решить, какое из них следует сделать в том или ином частном случае; нужно узнать основание нормы.
Как мы видели, основание нормы иногда само по себе очевидно, иногда явствует из рубрики, под которой она помещена, а иногда сообщается законодателем либо в тексте нормы, либо в каком-либо постороннем источнике.
Кроме того, основание нормы порою обнаруживается посредством сопоставления ее с другой нормой или другими нормами, относящимися к более или менее сходным случаям.
Например, по 1061 ст. Устава гражданского судопроизводства виндикация движимого имущества, проданного с публичного торга, не допускается, а по I пункту 1180 ст. того же устава виндикация недвижимости; проданной с такого же торга, разрешена. Так как оба эти случая одинаковы во всем, кроме того, что в первом предметом продажи является движимость, а во втором - недвижимость, то ясно, что разница между постановлениями 1161 и 1180 ст. обусловлена различным значением движимых и недвижимых имуществ в гражданском обороте.
Но для того, чтобы определить основание нормы посредством сопоставления ее с другими нормами, необходима наличность, по меньшей мере, двух допускающих сравнение норм. Между тем часто приходится делать заключения из такой нормы, которой нельзя сопоставить ни с какой иной.
Вследствие этого нередки случаи, когда основание нормы не может быть установлено с полной достоверностью.
Тогда приходится избрать одно из двух: либо отказаться от заключения по аналогии и а contrario из данной нормы, либо довольствоваться вероятным предположением относительно ее основания. Первый путь привел бы к тому, что пробел в праве, который должно устранить логическое развитие нормы, остался бы не восполненным. Поэтому необходимо предпочесть второй путь и принять к руководству наиболее вероятное основание нормы.
Здесь юристу и в частности судье предстоит иной раз очень трудная задача. Он должен поставить себя мысленно на место законодателя и воссоздать в своем уме те общественные условия,-политические, экономические, этические, - в каких находился законодатель в момент издания закона, и те жизненные потребности, которые требовали юридического регулирования и вызвали издание данной нормы.
4. Заключения по аналогии и по противоположности могут быть делаемы только из норм, предусматривающих однородные случаи. Однородными же случаями являются те, которые, согласно установленной в законе классификации или, при отсутствии такой классификации, по совокупности своих существенных элементов, принадлежат к одной и той же категории юридических явлений. Без этого условия названные заключения недопустимы. Например, по ст.974 т.Х ч.I, дарение может быть уничтожено, если одаренный оказал дарителю "явное непочтение". Основанием этой нормы является, несомненно, безмездный характер сделки: кто за переданное имущество получил вознаграждение, тот не может требовать, чтобы его контрагент еще питал к нему чувства признательности и почтения. Это же свойство - безмездность - имеется налицо и в выделе, назначении приданого и завещании. Можно ли распространить на них правило 974 ст.? Разумеется, нет, так как это - сделки совершенно иных категорий: выделе и назначение приданого опираются на родственные отношения, а завещание - сделка на случай смерти. Для этих сделок установлены особые нормы, построенные на иных принципах, не имеющих применения к дарению между посторонними друг другу лицами при их жизни.
Но точно так же нельзя сделать из 974 ст. и заключения по противоположности. Так как для выдела приданого и завещания установлены особые нормы, то и вопрос о возможности уничтожения указанных сделок вследствие непочтительности получившего от них выгоду лица должен быть разрешен на основами этих норм. Из статьи же 974, как имеющей в виду совершенно иную категорию сделок, никакого заключения относительно этого вопроса нельзя вывести.
Вследствие казуистичности наших гражданских законов, страдающих массой пробелов, сенату очень часто приходилось разрешать непредусмотренные законом случаи по аналогии. В его решениях много образцов правильного применения вывода по аналогии. См., напр., реш. гражд. деп. 1910 N 39, 1905 .N 17, 1904 N 49, 1903 N 73,1901 N 78, 93 .N 84, 91 N 85, 84 ,N 50, 82 N 136.
Несколько раз Cенат пытался cформулировать в общем виде условия применимости аналогии, но лишь повторял обычное, неточное определение аналогии как заключения по сходству или по единству основания:
"Согласно 9 ст. Устава гражданского судопроизводства надлежит руководствоваться теми постановлениями закона, которые определяют отношения наиболее сходные с подлежащими разрешению" (гражд. 1901 N 125, ср. 1911 N 54, 1901 N 98, 1904 N 49, 80 N 206).
"По силе Общего правила, изложенного в 9 ст. Устава гражданского судопроизводства дозволительно и аналогичное применение закона именно по единству основания, связующего предусмотренный в законе случай с теми, какие в нем прямо не предусмотрены". (95 N 21, ср. 1909 N 64, 1901 N 78).
Примеры заключений а contrario см. в решениях. гражд. деп. 81 N 98, 88 N 3, 89 N 102, 1911 N 21.
V. В рассмотренных до сих пор случаях тот вид предметов или отношений, который прямо не предусмотрен в законе (X), характеризовался тремя признаками: родовым т и видовыми n + z. Но иногда бывает, что данный вид обладает родовым признаком в усиленной степени, например, характеризуется признаками 2m + n или m2 + n. В таком случае норма, установленная в закон относительно какого-либо вида (например, А) и обусловленная родовым признаком m, тоже может быть применена по аналогии к данному виду Х и, притом, применена еще с большим основанием, ибо этот вид не только обладает родовым признаком, но имеет его даже в усиленной степени. Схема этого вывода такова.
К состоит из А, В, С, D... X.
Относительно А дана норма S.
S обусловлена признаком т.
Х обладает этим признаком т и даже в усиленной степени.
Следовательно, норма S тем более применима и к нему.

Пример. Коричневый цвет плохо отражает световые лучи. Это зависит от того, что он темен. Но черный цвет еще темнее. Следовательно, он еще хуже отражает лучи.
Подобным же образом можно заключить, что если сосед в силу 2 пункта 445 ст. 1 ч. Х т. не в праве лить воду или сметать сор на двор соседа, то тем более не имеет он лить туда помои или сбрасывать навоз. Другой пример: если по ст.5331 1 ч. Х т. супруг может завещать свое родовое имение другому супругу в пожизненное владение, то тем более он в праве завещать это имение не пожизненно, а только на несколько лет.
Такие заключения известны в юриспруденции под именем заключений а fortiori , или от большого к меньшему и от меньшего к большому (агgumenta а majore аd minus, а minori аd majus). Они формулируются обыкновенно следующим образом: 1) кто управомочен или обязан к большему, тот управомочен или обязан к меньшему (non debet, cui plus licet, quod minus est non licere, quod in re majore valet, va1еat in minore; in eo, quod plus sit , semper inest et minus);
2) кому воспрещено меньшее, тому воспрещено большее;
3) что требуется для меньшего, то необходимо для большего (quod in minore valet, valeat in majore).
Но для полной точности формулировки эти правила следует дополнить указанием, что сравниваемые предметы или отношения должны непременно принадлежать к одному и тому же классу, или быть однородными. Иначе заключение а f недопустимо. Так, честь более важное благо, чем имущество. Однако из того, что дети не могут судебным порядком защищать себя от оскорблений чести со стороны своих родителей (ст.168 т.Х ч.1), не следует, что они не вправе предъявлять к родителям и иски об имуществе. Честь и имущество - блага разнородные, не имеющие общих сторон, несоизмеримые, так что их ни при каких условиях нельзя было бы признать равными, а потому нельзя и сравнивать.
Примеры из сенатской практики.
"Если гражданский суд имеет право входить в обсуждение закономерности распоряжений министров, высших органов государственного управления, то очевидно, что это право гражданского суда должно быть распространяемо и на постановления губернаторов" (Общее собрание 1909 N 2)
"Очевидно, что упомянутый закон, не дозволяющий подавать жалобы, распространяясь на постановления советов присяжных поверенных по просьбам о предоставлении звания присяжного поверенного, тем более применим к постановлениям сих советов и о желающих поступить лишь в помощники к присяжным поверенным" (Общее собрание 85 N 13).
VI. До сих пор, говоря о заключении по аналогии, мы имели в виду применение его только к отдельным, единичным нормам. Но оно может быть применяемо также, во-первых, к целым группам норм, и, во-вторых, к логическим выводам из норм. В первом случае заключение по аналогии служит к распространению силы постановлений, относящихся к целым отделам права, к целым юридическим институтам, на непредусмотренные законом, но однородные отделы и институты. Во втором случае, за отсутствием в законодательстве готовой нормы, которая могла бы быть применена по аналогии к данному случаю, предварительно добывается из наличных норм новая относительно однородного случая, и уже из нее делается заключение по аналогии.
Обе эти формы заключения по аналогии носят название аналогии" права - в отличие от заключения по аналогии из единичных норм, именуемого аналогией закона.
По своей логической природе аналогия права тождественна с аналогией закона и отличается от нее только большею обширностью материала, над которым она оперирует. Поэтому ее можно применять при наличности тех же условий, какие требуются для аналогии закона; однородности случаев и тождества их в признаке, являющемся основанием нормы или норм, из которых делается вывод.

Пример. Согласно 164 ст. Учреждений судебных установлений, "по каждому уголовному и гражданскому делу составляется особый протокол по правилам, изложенным в Уставах уголовного и гражданского судопроизводства". Однако в Уставе гражданского судопроизводства общих правил о составлении протоколов по делам нет, и только из нескольких постановлений по частным случаям видно, что протоколы должны вестись (ст. 346, 406, 479 и др.). Как же быть? Необходимо подыскать в законодательстве правила, установленные для однородного случая. Действительно, в Уставе уголовного судопроизводства имеются три категории правил: одна относится к порядку составления протоколов мировыми судьями (ст.142-144), другая - судебными следователями (ст.467-475) и третья - уголовными отделениями окружных судов (ст.835-845). Спрашивается, какая из этих трех категории правил допускает применение по аналогии к ведению протоколов в гражданских отделениях окружных судов? Несомненно, третья, так как она установлена для однородных учреждений. Однако среди правил ведешь протоколов в уголовных судах могут быть и такие, которые обусловливаются специальными особенностями, отличающими уголовные дела от гражданских. Такие правила, конечно, не допускают применения по аналогии, ввиду отсутствия второго условия аналогии: тождества основания в непредусмотренном законом и предусмотренном им случаях.
Так разрешен этот вопрос и Сенатом: "Относительно общих судебных мест Сенат находит, что суд должен, по аналогии, ввиду неимения в Уставе гражданского судопроизводства правил о порядке составления протоколов, применять на основании 9 ст. Устава гражданского судопроизводства правила, изложенные в Уставе уголовного судопроизводства (ст.835-845), в той мере, как они применимы к производству гражданских дел" (87 N 27).
Другой пример. "В положении об инородцах нет указаний о порядке составления общественных приговоров туркменского народа. Поэтому вопрос о соответствии означенных правил главного пристава требованиям закона должен быть разрешен, согласно 9 ст. Устава гражданского судопроизводства, по аналогии на основании правил, указанных для составления, засвидетельствования и утверждения приговоров в положениях о крестьянах, башкирах и особенно о калмыках, юридический быт которых представляется почти тождественным (Общее собрание 1910 .N 2). Другие примеры см. в реш. гражд. деп. 78 N 42, 80 N 206, 97 N 86,1910 N 39.
А вот пример заключения по аналогии из вывода, сделанного на основании наличных норм.
В судебной практики возник вопрос, имеет ли право ответчик требовать взыскания судебных издержек с той части иска, от которой истец отказался во время производства дела? В законе этот вопрос не предусмотрен. Ближе всего к нему подходить случай отказа истца от всего своего иска целиком. Но и этот случай обойден в закон молчанием. Тем не менее, он может быть разрешен посредством вывода по аналогии из 868 ст. Устава гражданского судопроизводства, обязывающей сторону, против которой постановлено решение по существу, возвратить противнику судебные издержки. Так как при отказе истца от своего иска суд постановляет решение против него, то ответчик может взыскивать с истца судебные издержки. Этот вывод, относящийся к тому случаю, когда истец отказывается от своего иска целиком, может быть распространен по аналогии и на случай отказа истца от части иска.
Так и сделал гражд. деп. сен. в реш. 1911 .N 13. См. еще реш. 91 N 85, 87 N 29, 1911 .N 57.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2021