1.Две ступени (аспекта) общей теории права. Характеристика правовых  явлений на новом, “философском” уровне требует переосмысления содержания и профиля общетеоретических правовых разработок, самой их структуры.

Суть дела – в том, что  сложившаяся в правоведении традиционная общая теория права, сосредоточивающая “выведенные за скобки”  отраслевых наук  данные (о субъективном права, объектах права, юридических фактах, юридических конструкциях и т. д), - это часть аналитической   юриспруденции, призванная раскрыть “анатомию” правовой действительности, - наука,  как уже говорилось, атомистического профиля, нацеленная на своего рода анатомическое препарирование правовой материи, анализ ее элементов, “атомов”.

Именно в таком ключе в первой части книги, наряду с некоторыми общенаучными сведениями, и были кратко изложены сведения из общей теории права, т.е. освещены “выведенные за скобки” общие для всех отраслей вопросы  догмы права – строение позитивного права (нормы права, правоотношения,  элементы правоотношений),  его внешние формы (законы, юридическая техника), юридические феномены, связанные с его действием, реализацией (акты применения, способы толкования).

Использование новейших философских представлений позволяет, как уже отмечалось, и здесь, на аналитическом, точнее – атомистическом уровне углубить наши  представления о правовой материи. Например,  о структуре субъективного права, об особенностях отдельных правоотношений и т. д. Да и кратко отмеченные в первой части  книги особенности соотношения отдельных отраслей права – фундаментальных, специальных, комплексных [1.2.3.] выражают весьма утонченные структурные соотношения в позитивном  праве, его анатомию; хотя  такого рода структурные соотношения во многом уже  сопряжены со своеобразием позитивного права  как институционного нормативного образования, его особой юридической логикой. Об этом – дальше.

И все же главное, что характеризует влияние передовых философских представлений на содержание  общетеоретических правовых разработок,  заключается в том, что здесь, наряду с углублением данных аналитического порядка, уже в иной  плоскости  серьезно меняется  сам  профиль общетеоретических исследований. Исходные  “атомы” догмы права  и в данной, новой  плоскости  остаются теми же самыми – юридические нормы, субъективное  право, юридические факты и др.. Но рассматриваемые под углом зрения системных и “механизменных” характеристик, они  как бы сцепляются, выражают уже процессы в праве, что-то близкое к технологии (или даже, если угодно, к  “социальной физиологии”) в области правовой действительности.

Во всяком случае, здесь перед нами предстают не аналитическая юриспруденция в традиционном смысле, не  атомистический срез правовых феноменов, не просто фотографический слепок с  существующих фактов (пусть и “выведенный за скобки” материал отраслевых дисциплин), а, напротив,  юриспруденция синтеза,  органических связей и интегрированных   образований (механизм правового регулирования, типы регулирования и т д.).

Может сложится даже впечатления, и к такого рода взгляда некоторое время тому назад был близок автор этих строк, что рассматриваемый “философский” уровень осмысления правовых явлений сам по себе образует особую, наиболее высокозначимую дисциплину в правоведении – философию права. Более подробное изучение проблемы показало, однако, что общая теория права, неизменно опираясь на “выведенные за скобки” материалы отраслевых дисциплин,   не образует философию права в высоком значении этого понятия, а в целом, по своей основе остается в рамках юридического позитивизма. Она в конечном счете так или иначе целеустремлена          на   решение практически-значимых вопросов жизни общества (законодательства, юридической практики, правовой культуры, правового обучения и просвещения, иных проблем правовой политики). Именно с этими юридико-политическими институтами и явлениями общая теория права и корреспондирует, многообразно взаимодействует.

Между тем для философии права, как мы увидим,   решающее значение имеет ее “мировоззренческий стержень” - мировоззренческое понимание права (по Гегелю - “мыслящая себя идея права”, “разумность права”), постижение смысла  права, выраженных в нем ценностей; и поэтому, на каком бы науковедческом уровне ни проводились философско-правовые исследования, с правом при таких исследованиях корреспондируют с  философской стороны однопорядковые категории - бытие человека, его сущность, культура, демократия, прогресс и т.д. Да и по итоговым своим выводам философия права, нацеленная на постижение смысла и предназначения права,  призвана освещать коренные проблемы жизни общества - место права в развитии и судьбе общества, пути его развития, его влияние на будущее, перспективы  человечества, его место и роль в этих процессах.

Итак, в рамках  целостной общей теории права следует с должной строгостью различать:

общую теорию традиционного (аналитического) уровня, раскрывающую догму права, элементы, атомы правовой материи – догму права;

общую теорию “философского” уровня,  призванную на основе исходных правовых представлений освещать более глубокие пласты правовой материи, ее механизмы,  функционирование, направления и типы правового воздействия на жизнь общества.

Обе эти ступени (или  аспекта)  общетеоретического осмысления права не конкурируют друг с другом, не перекрывают одна другую. Каждая из них занимает свою нишу, свое достойное место в системе общетеоретических правовых  знаний, одинаково, каждый по-своему,  важна для решения практических задач и для постижения права, его особенностей и “тайн”. То и другое остается в рамках юридического позитивизма (понятно, отторгая существующие в нем крайности, в том числе, претензии быть некой конечной “философией” реальной юридической материи),

В то же время необходимо не упускать из поля зрения  особенностей этих двух уровней общетеоретических знаний о  праве. И прежде всего – особенностей в  его понимании   как логической системы. Наиболее существенный  момент здесь – это  формальная логика и логика права, выступающих в качестве предмета правовой теории.

2. Формальная логика и логика права. Первое, что обращает на себя внимание при рассмотрении права как логической системы [1.2.5.] , - это его глубокое единство с формальной логикой или шире - математической (символической) логикой^[1].

Позитивное право по самому своему юридическому содержанию  вообще может быть  охарактеризовано в качестве обители формальной логики. Самая элементарная, первичная клеточка бытия позитивного права, целеустремленного – вспомним – на решение  жизненной ситуации (дела), в практической жизни людей уже представляет собой  логический силлогизм, в котором большой посылкой является юридическая норма (формально конституированная или субъективно представляемая), малой – данный жизненный случай , заключением – властное, юридически значимое решение.

Изначально заложенная в позитивном праве направленность на обеспечение максимальной, предельной определенности в регулировании общественных отношений, на обеспечении ее максимально возможной точности, строгости достигается прежде всего как раз при помощи того, чтобы все элементы правовой материи, все ее “атомы”  подчинялись требованиям и правилам формальной логики, когда вытекающие из них выводы выражаются не в диалектических суждениях типа “и – да, и - нет”, а в строгих заключениях – “только - да”, “только - нет”.

Если внимательно приглядеться  ко всему построению позитивного права, характеру его принципов, юридических норм, их ассоциаций, их многообразным связям между собой, ко всему сложному комплексу юридических явлений и институтов, то окажется, что все они сплошь  строится по законам формальной логики – исключенного третьего, достаточного основания и пр. и пр. С  этой точки  зрения аналитическое  правоведение является     своего рода формальной логикой и математикой  в области  права, практической деятельности  юристов. И  кстати, вовсе  не случайно   методы, используемые  в аналитической  юриспруденции, близки к тем, которые относятся к математической логике и математическому мышлению.                                                     

Поэтому и фокусом работы по совершенствованию законодательства и практики его применения во многом является повышения уровня “формальной логичности” данной юридической системы, ее подразделений, устранение существующих здесь огрехов, достижение предельно возможного  логического совершенства действующего права. И быть может, не будет слишком большим  преувеличением утверждение о том,  достаточно развитая юридическая система представляет собой, наряду с другими существенными характеристиками, реальное, в самой материи данного социального явления,  бытие формальной логики.

А теперь – главное.

Позитивное право  характеризуется не только тем, что оно  - как никакое иное социальное явление -  воплощает в самой свое органике требования и правила формальной логики и подчиняется математическим методам, но также и тем, что ему присуща своя, особая логика – логика права, или (с некоторым акцентом на конкретные юридические реалии) - юридическая логика.

Что это за специфическая  логика? 

Вот некоторые предварительные соображения на этот счет.

Как отмечалось ранее,  разнообразные фрагменты  существующей правовой действительности  - юридические нормы, законы, судебные акты, применение права, акты интерпретации, правосознание и т. д.  –  это своего род отдельно взятые “атомы” правовых явлений и они поэтому производят на первый взгляд впечатление  некоего неорганизованного множества, чуть ли конгломерата, хаотического скопища разных явлений и образований.

Между тем при более внимательном взгляде и более тщательном исследований на основе основательных философских данных (в особенности, системного подхода) выясняется, что между указанными  фрагментам наличествуют не только известные связи, но и в самих этих связях дает о себя знать своеобразная логика, характерная   т о л ь к о    для права.

Подобная юридическая логика  уже проявилась,  когда формулировалось понятие “правовая система” [1.2.4.] . В самом деле, почему, спрашивается, только три правовых явления -  собственно позитивное право, правовая идеология и юридическая практика образуют некоторое единство и в своем единстве характеризуют особенности права данной страны? Потому  как отмечалось - , что это элементы “активные”, являющиеся, как можно сейчас добавить, источниками юридической энергии, основаниями, так или иначе определяющими правомерность или неправомерность поведения субъектов. Но такого рода критерии и выражают как раз  особые жесткие закономерные связи в праве, именно в праве!, которые и  являются “логикой”, т.е. такими жесткими закономерными связями, которые сообразно специфики данного предмета неумолимо “ведут” к наступлению  предопределенных ими последствиям.

 А почему – продолжим рассуждения – элементами нормы права, ее структуры (заметим – логической структуры!) являются гипотезы, диспозиция, санкция. И здесь ответ на поставленный порос – аналогичен. Потому,  неизбежен ответ, что речь идет о праве, о его  способности даже на элементарном уровне осуществлять юридическое регулирование, отличающееся определенностью по содержанию и  государственной гарантированностью. То есть осуществлять  регулирование   сообразно особой логики – логике права.

Каково существо и основания логики права?

4. Мир права.    Юридическая    логика    имеет   свои основания, которые заключаются в том, что  позитивное право, весь комплекс разнообразных  юридических явлений образуют  в высшей степени своеобразную область действительности – мир права.

Одна из наиболее существенных черт этого особого “мира” заключается в том, что в отличие от других сфер действительности, представляющих собой сущее,  для права (которое тоже является фактом реальности, налично существующего) характерно долженствование. Юридические нормы “говорят” не  только и под известным углом зрения даже не столько о  том, что есть, реально существует, а о том, что должно быть.

 Эта черта права послужила основой для  “чистой” теории права (наиболее последовательно в концепции Г. Кельзена) - теории нормативизм, в которой также обосновывались своего рода “логика” - логика норм, каждая из которых выводится из другой, вышестоящей, плоть до верховной, основной нормы.

Философская и общетеоретическая ограниченность теории нормативизма, особенно в ее крайних, “чистых” вариантах, к сожалению, привела к тому, что  многие правоведы при  научном истолковании права теперь вовсе не принимают  во внимание то действительно важное обстоятельство, что  право относится к сфере долженствования.

Между тем  суть вопроса в данном случае заключается не в том, чтобы признавать или   отрицать отмеченную характерную черту права (принадлежность права к сфере долженствования – черта очевидная), а в том, чтобы  видеть исключительное своеобразие мира права, в котором долженствование приобретает особый характер, что во многом и предопределяет юридическую логику.

Для ответа на  вопрос о том, в чем  состоит этот особый характер долженствования в праве,  нам придется в этой, второй части книги вновь обратиться к рассмотрению права в  его собственной плоти, к догме права, но теперь под углом зрения существующих в догме права связей  и  соотношений, да притом с учетом основополагающих институтов общества, их места и роли в исторических процессах, идущих в обществе.

Но как бы то ни было, уже сейчас имеются достаточные основания для того, чтобы сделать вывод о том, что именно юридическая логика, охватывающая основные звенья правовой материи, связи и соотношения ее исходных, простейших элементов (раскрытых и зафиксированных в формально-логических определениях и классификациях догмы права) и является  главным, стержневым предметом общей теории “философского” уровня.

5.Узловые пункты. Думается, наша наука еще не в полной мере раскрыла все многообразие связей и соотношений, которые выражают логику права. Но уже имеющиеся данные, позволяет обозначить рад узловых пунктов, которые являются местом средоточия основных из таких связей и соотношений.

Центральный и во многом  исходный    узловой пункт – это  связи и соотношения онтологического порядка,  характеризующие субстанцию права – право как институционное образование, сложную и противоречивую связь “права” и “закона”, порождающей уникальное социальное явление, о котором пойдет речь уже во следующих главах.            

Весьма существенные  связи и соотношений, которые быть может в наибольшей степени соответствуют понятию “логика”, - это связи и соотношения, выражающих процессы, движение и развитие правовых явлений,  их последовательную зависимость, жесткого следования их друг за другом, их сцепления.. Простейший пример (наряду с ранее упомянутыми – правовой системой, структурой нормы) -  последовательная связь между юридической нормой, юридическим фактом и правоотношением. Ее даже в какой-то мере можно подвести эту связь под модель причинно-следственной зависимости, где к причине можно было бы причислить норму и юридический факт, а к следствию – правоотношению. Но такая оценка была бы все же  поверхностной, не принимающей  во внимание главное – заложенную в праве  “железную” логику движения от должного к его воплощению в реальную действительность. В наиболее  полном и развернутом виде указанные связи и соотношения  раскрывают свою суть в механизме правового регулирования, в типах и своеобразны структурных построениях правового регулирования.

Сюда же следует отнести структурные связи. Они проявляются в структуре права, в особенности – в  соотношении отраслей права. В самой последовательности связи отраслей, идущих от конституционного права, далее – к материальным отраслям, потому – к отраслям процессуального права и, наконец, к комплексным образованиям, интегрированным (таким, как экологическое право) и дифференцированным (таким как, жилищное право), обнаруживается такая логика, которая отражает важную сторону специфики юридического регулирования, состоящую, мимо иных моментов, в том, чтобы обеспечить многоуровневое и максимально определенное воздействие на  жизнь общества.

И наконец, пожалуй, наиболее существенное. Сквозное и притом многоплановое значение в правовой материи  имеют такие структурные  звенья правовой материи, как позитивные обязывания, запреты и дозволения. Уже ранее на довольно узкой фактической основе (при краткой характеристики догмы права),  уже упоминалось, какое существенное и вместе с тем специфическое правовое значение имеет эта “троица”. Более подробный рассказ о ее “логической сути” впереди.

А в этой связи, - еще один узловой пункт, перекидывающий мостик к третьей части книги. Это – связи и соотношения, коренящиеся в одной из составляющих указанной “троицы” -  в юридических дозволениях,   логика которых от,  казалось бы простейшего элемента права - одного из звеньев “троицы”, ведет к основополагающим началам, связанным с  определением места и роли  права в жизни людей, притом в связи с фундаментальными  общечеловеческими  ценностями, с прогрессом и будущим  человечества.

Словом, забегая несколько вперед, можно – пока в предварительном порядке заметить, что и юридическая логика имеет разные порядки. В одних случаях она “замкнута” на онтологических, структурных связях и соотношения, выражающих своеобразие юридической материи, а в других является “знаком” и выражением глубинных начал права – нечто таким, что является наиболее значительным в праве, относится к основам его смысла и  предназначения и что уже выходит за пределы “просто” правовой теории, а относится к философии права.

Отмеченные узловые пункты во многом определяют последовательность изложения в данной части книги, которая начнется с освещения генезиса права, права как институционного образования (онтологический, субстанциональный аспект) и завершится рассмотрением важнейших сторон и элементов того пласта правовой материи, в котором и выражена логика права, -  правового регулирования.