1.Право: определения, черты. Когда в этой книге, отправляясь от “первых знакомств” с юридическими вопросами, шаг за шагом, началось рассмотрение основных особенностей права, то сразу же обнаружилось ряд его черт, суммированных на основе первичных юридических и общенаучных данных в кратком определении. Самое главное в этом определении свелось к двум моментам. Во-первых, - к тому, что перед нами “система общеобязательных норм, выраженных в законах, иных признаваемых государством источниках”. И во вторых, эта система общеобязательных норм является в государстве “общеобязательным основанием для определения правомерно-дозволенного и юридически недозволенного, запрещенного ( а также государственно предписанного) поведения” со всеми вытекающими отсюда императивными принудительными последствиями{1.2.5.}.
Затем - при попытки увидеть в праве строгие реалии – перед нами открылась догма права, охватывающая его внутреннее атомистическое строение, внешние формы, действие на практике.
Плюс к тому, при дальнейшем рассмотрении права как наличной реальности стало ясным, что сами по себе нормы - вовсе не единственный компонент содержания права. Материю права наряду с юридическими нормами и на их основе образуют также индивидуальные предписания, санкции, меры защиты, юридические факты и некоторые другие явления правовой действительности.
Вдобавок к этому тут же, даже без углубления в особенности права как явления социальной, духовной жизни, со всей отчетливостью обнаружилось, что право имеет “два измерения” - является силовым образованием и одновременно феноменом духовной, интеллектуальной жизни и в это связи - несет в себе (или – не несет, но тогда – с какой-то глубокой деформацией во всей правовой материи) основательный демократический и гуманистический потенциал.
Как объяснить все это? Столь различные определения и черты?
И вот тут пора сказать о том, что тот феномен в жизни общества, о котором с самых первых страниц в этой книге идет речь, “право” - многогранное явление. И не только во всех разноплоскостных значениях термина “право” (моральные права, естественное право, право-обычай и др.), и не только в отмеченных “двух измерениях”, но и тогда, когда оно рассматривается в строго юридическом смысле, т.е. под углом зрения особенностей и сторон, характерных только для позитивного права как институционного нормативного образования.
2.Основные грани права. Позитивное право, будучи на первый взгляд явлением предельно простым, ясным, очевидным для каждого (оно в этой плоскости не более, чем общеобязательный в государстве критерий, который определяет, кто и что “вправе” или “не вправе” делать, иметь), вместе с тем представляет собой явление сложное, многогранное[1]. Наше внимание и мысль схватывают то одну, то другую из этих граней, нередко гиперболизируют и возвеличивают одну из них, порой представляют ее в виде единственной, всепоглощающей. Отсюда – долгие, непрекращающиеся споры о понимании права – тем более острые, иной раз ожесточенные, что к научным соображениям примешиваются политические мотивы, личностные амбиции (особо острые, порой болезненные, увы, в научной среде, когда речь идет о терминах, дефинициях, авторских претензиях на них).
Между тем при последовательно научном подходе исходная задача при рассмотрении позитивного права заключается в том, чтобы “увидеть” и держать в поле зрения в с е грани права, последовательно охарактеризовать их, начиная с наличных юридических реалий, а затем – через особенности юридического содержания – к глубоким, “невидимым” пластам правовой материи. И тогда – как надеется автор - начнет все более раскрываться юридическая логика, характерная для правовой материи.
И вот с этих позиций основные грани права (или, если угодно, - пласты правовой материи) могут быть представлены в следующих трех звеньях. Это:
догма права;
правовое содержание;
правовые идеи.
3. Угол зрения. Отмеченные грани позитивного права представляют собой как бы единую цепь, одну плоскость: догма права – это отправное, исходное во всей правовой материи, в ней, догме права, раскрывается определенное юридическое содержание, а во всем этом, и в догме права и в юридическом содержании, реализуются известные правовые идеи.
Но при рассмотрении всех этих элементов (граней, пластов) правовой
материи может быть взят другой ракурс - такой угол зрения, весьма существенный для понимания юридической логики, который сориентирован на основное, прагматически значимое предназначение позитивного права в практической жизни – на регулирование общественных отношений.
И вот тут, при таком угле зрения на правовую действительность, отдельные элементы правовой материи – прежде всего юридические нормы, их комплексы, - приобретают характер правовых средств. Такими же правовыми средствами оказываются и другие фрагменты правовой действительности, выходящие за пределы юридических норм как таковых, – субъективные права и обязанности, а также юридические санкции, меры защиты, индивидуальные веления, акты, в том числе и акты самих участников юридических отношений. И тогда начинают вырисовываться механизмы юридического регулирования, а главное само позитивное право предстает в качестве многомерного, объемного социального явления.
И хотя такой “угол зрения” станет основой рассмотрения вопросов правовой теории только в последующем, при освещении правового регулирования, нужно уже сейчас держать в поле зрения и это направление научной интерпретации правовых явлений
[1] Такого рода сложности возрастаю многократно, когда в научном обиходе и практике традиционно понимание права нередко чуть ли не целиком сводится к формулированию его некой краткой дефиниции.
Конечно, в юриспруденции от этого никуда не уйти. Ибо именно в юридической науке, в особенности в области аналитической юриспруденции, краткое и четкое определение имеет операциональное значение: на его основе должны решаться в высшей степени важные практические вопросы, прежде всего о том, можно ли и допустимо ли с опорой на данное определение признавать поведение людей правомерным или неправомерным со всеми вытекающими из этого последствиями, нередко очень существенными.
В условиях же советского общества (обстоятельство, с которым неизменно приходится считаться при решении вопросов в обстановке современной российской науки) операциональное определение оказалось пригодным для марксистских коммунистических догм, которые во всех случаях должны быть “методологической основой” формулирование каких-либо понятий в гуманитарной сфере.
Вот и формулировались в условиях советского общества определений права – такой странный симбиоз юридического позитивизма и марксистских догм, который (с добавлением выдержек из партийных документов и выступлений партийных вождей), который стал характерной чертой всей советской юридической науки. И именно он предопределил и многие другие пороки советского правоведения, включая и то, что для него характерны односторонние идеологизированные трактовки, “упущения” и - как верно замечено Э.Ю. Соловьевым – “позорный пробел”, состоящий главным образом в отсутствии “включенности” в правопонимание категорий прав человека(Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. “Наука”. 1992.С. 10.)
