1. Суть идеи. Сначала о  самой сути кантовской идеи о праве человека, так поразительно совпавшей со взглядами русского правоведа.

Категория  «право человека» («право людей»), рассматриваемая как объективное право,  п р и н ц и п и а л ь н о    н о в а я. Она характеризует иную плоскость правовой действительности и ее понимания,   нежели  понятие «права человека», рассматриваемое в значении субъективных прав (хотя последнее – исходное звено, важнейшая и определяющая ее характеристика). Перед нами – определение, которое, во-первых,  переводит общие, нередко сугубо декларативные формулы на уровень строго юридических явлений (такой путь в начале своего творчества, судя по ряду данных, проделал Кант^[1]) и, во-вторых, фиксирует принципиально новое качество права в условиях вступивших на историческую сцену и постепенно  утверждающихся либеральных цивилизаций^[2].

Именно такой подход к праву гражданского общества, помимо всего другого, позволяет определить главные направления правового развития в современную эпоху и одновременно  избежать упрощений, примитива, сугубо декларативных интерпретаций (на манер  тех декларативных определений, которые ныне коснулись прав человека). Суть  категории «право человека» – в  том, что она характеризует данное явление под углом  зрения его органики, его юридической природы и правовых черт, и значит – что особо существенно в практическом отношении – под углом зрения тех юридических механизмов и  правовых средств, которые способны перевести устанавливаемое законом правовые положение людей, их юридические возможности (юридически должное и возможное) в плоскость социальной реальности.

Причем  здесь  сама эта органика права  выступает в виде правовых начал, принципов, особенностей, выражающих природу и логику права как мирозданческого явления, то есть – такого, которое  включается в  процесс развития человечества как сообщества разумных существ и занимает в этом процессе необходимое, без альтернатив, место.

Положения о «праве человека» - если не итоговый, то во всяком случае – один из итоговых философских выводов Канта в его взглядах на право, находящихся в том же комплексе идей, что и положения о чистом праве и о праве как    цели общества.

          2. Требования времени и логика права. Можно  указать на два основания, которые вызвали к жизни идею «право человека» (здесь и дальше во всех случаях  и без повторяющихся оговорок приведенное выражение будет употребляться  в  значении объективного права).      

Это – во-первых, требования новой эпохи развития человеческого общества, когда в соответствии с импульсами и духом французской   революции обозначился глобальный переход в мире от традиционных к либеральным цивилизациям, и, во-вторых, сама логика права.

 Можно уверено предположить, что именно Кант, как никто из мыслителей той поры (а затем в новых условиях И.А. Покровский),  уловили и выразили в соответствующих научных построениях то важнейшее требование времени, что  гражданскому обществу, к которому устремило свое развитие человечество,  нужно не просто право, а новое право, соответствующее требованиям новой эпохи. И вот кантовские положения о чистом праве и о праве человека представляют собой ответ выдающегося философа на заказ Истории. Достойно внимания, что  спустя  столетие, в условиях кризисной ситуации, связанной с переходом к новому строю, к либеральной цивилизации, в подобном же направлении, притом – на конкретном юридическом материале,  стал строится сам ход мыслей выдающегося русского правоведа –                   И.А. Покровского.

Гражданскому обществу в условиях либеральной цивилизации требуется юридическая  система, сутью, центром и смыслом которой являются не «просто регулирование», не власть, не некие идеологические химеры, а - люди, человек. В соответствии с этим  право новой эпохи  призвано по самой своей сути стать правом людей, правом человека.

Конечно, – и об этом время от времени приходится вновь говорить – такая направленность  разработок о праве человека придает им идеальный и романтический характер, порой некий мечтательный оттенок. Но так как эти разработки строятся на фундаментальной философской основе, они обретают  качество научного прогноза, идей - обращенных в будущее. И  то обстоятельство, что спустя полтора-два столетия   эти разработки получили научное «продолжение», а затем стали прямо отвечать потребностям все более утверждающегося в своих либеральных ценностях гражданского общества, является надежным свидетельством того, насколько они по своему содержанию имеют реалистический характер и далеки от всякого рода  беспочвенных утопий.

Тем более, что здесь надо иметь в виду и другое основание идеи о праве человека – логику права, скрытые в нем  «устремления» и потенции, о которых шла речь во второй части книги.

3. Аспекты. Анализ природы права свидетельствует о том, что  оно в ряде   своих аспектов – как мы видели при рассмотрении логики права -  может быть интерпретировано и ему  исторически предопределено раскрываться именно как  праву человека.

Таких аспектов три.

Первый  (общий) – любое право  есть «право людей» в том смысле, что право потому и «право», что его смысл и действие  вообще раскрываются через  субъективные права, т.е. через юридические возможности людей, их объединений, людских образований. Право в этом отношении – институт, изначально настроенный на человека, его волю и поведение. Именно поэтому субъектами права неизбежно выступают люди, «человеки», которые не случайно названы «физическими лицами» и под этим углом зрения теми  реалиями в физическом мире, во имя которых право существует.

Второй (общедемократический)  аспект заключается в том, что  в юридических системах различных типов и разновидностей по мере развития цивилизации, углубления культуры неизбежно вводятся ограничения и гарантии, призванные при любой системе  власти как-то защитить человека, личность. Ибо иного института – кроме права - , способного на всеобщих, равновесных, одинаковых (в этом отношении - общедемократических) началах  реально защитить человека,  не существует. Потому-то с древнейших времен право почитается в качестве потенциально демократического явления в жизни людей - явления, свойства которого (общеобязательная нормативность, определенность по содержанию) соответствуют требованиям демократии и, следовательно,  так или  иначе призваны служить человеку. И потому-то, надо добавить, право – как только оно  начинало действовать в соответствии со своей исконной природой и вводить необходимые ограничения и гарантии –становилось, как правило, неугодным и не очень любимым для власти институтом.

Третий  (либерально, гуманистически-демократический) аспект природы права раскрывается в современную эпоху. В условиях утверждающихся либеральных цивилизаций в современном гражданском обществе происходит своего рода принципиальная перенастройка юридических систем, имеющей характер истинной революции (переворота) в праве – второй и не менее значительной, чем  резкое возвышение прав в годы буржуазных революций. Как свидетельствуют данные правового развития передовых в демократическом отношении стран, начиная с 1950-1960 гг.,    демократическое право не только по своей направленности и отдельным проявлениям, но и по  своему основному содержанию  начинает реально служить  человеку.  Во всей системе социально-политических, правовых отношений этих стран человек, его достоинство и неотъемлемые права шаг за шагом становятся на первое место,  начинают возвышаться над  политической властью.

Разумеется, нужно видеть и суть дела и исторические факты во всей их противоречивой многогранности. В праве, его природе и проявлениях, и в особенности,  на первых фазах его исторического развития,  доминирующее значение имеет «феномен свободы», действующий через систему иерархически властных отношений, что и находит свое выражение в том состоянии юридических систем, которое может быть названо «правом власти». Юридические порядки здесь - весьма податливы перед произволом  носителя власти и даже перед капризом самовластного правителя. Да и становление истинно гуманистического права даже в передовых демократических странах – процесс, судя по реальным фактам,   трудный, противоречивый, идущий  со спадами, далеко не всегда непрерывно и последовательно.

И тем не менее всесторонний анализ  особенностей права, его  логики, действия и исторического развития дает основания для    твердого вывода о том, что   логика права  выражает  обрисованный ранее «замысел природы», сообразно которому право не только включается в качестве необходимого элемента в механизмы поступательного развития человеческого рода, но и имеет свою, исторически предопределенную судьбу, наиболее  высоким выражением которой, возможно, и является право человека.

Под рассматриваемым углом зрения представляют интерес некоторые соображения Канта. Отмечая возможность подчинения права «произволу правителей», Кант говорит о такой неблагоприятной перспективе именно в отношении «праве людей»^[3]. Не менее значимо   суждение философа о том, что есть нечто такое, к чему «разум внушает непосредственное уважение», - мысль которую Кант сразу же поясняет в следующих словах – «таково всякое право человека»^[4].  

Но еще более впечатляющий (чем общие формулы) характер, имеет своеобразие ряда конкретных юридических институтов, юридических механизмов -  даже таких, которые, на первый взгляд, производят впечатление сугубо технико-юридических конструкций. И здесь эстафету рассуждений, по принятой в этой книге цепочке мыслителей, пора от Канта передать                А.И. Покровскому.

Издавна в праве сложился весьма своеобразный институт, именуемый «владельческой защитой».Его содержание  заключается в том, что  фактический владелец вещи, независимо от того,  имеет он или нет необходимое юридическое основание для этого (и даже при серьезных  сомнениях на сей счет), имеет право на защиту своего владения, в том числе и в отношении законного собственника. Каковы причины такого своеобразного, в чем-то по обычным  мерка даже нелогичного  положения вещей?  Может быть, это просто защита, так сказать, промежуточного порядка до окончательного решения суда? «Неизбежное зло», как полагал знаменитый немецкий юрист Р. Иеринг? Какое-то другое чисто прагматическое соображение?

А вот что – вчитайтесь, вслушайтесь, пожалуйста! – говорит И.А.Покровский. «Для  частных лиц фактическое господство владельца должно быть неприкосновенным; этого требует растущее уважение к человеческой личности, этого требует истинно культурный строй отношений между людьми».                 «. .. Поэтому, - продолжает И.А. Покровский, -  если для  Иеринга  защита владельцев неправомерных является лишь неизбежным злом . . ., то нам оно кажется, напротив, кульминационным пунктом основной идеи. Именно по отношению к этим владельцам принцип уважения к человеческой личности подвергается наибольшему искушению, и поэтому охрана даже этих владельцев является его наивысшим торжеством»^[5]. И вот завершающий вывод:  «Как бы то ни было, но во всяком случае ясно одно: в институте защиты владения дело идет не о собственности и вообще не таком или ином      и м у щ е с т в е н н о м праве, а  о  начале гораздо более высоком и идеальном – о насаждении уважения к человеческой личности как таковой»^[6].

 И все это - тут уж моя ремарка, -  быть может, наиболее красноречивое подтверждение того, что здесь  - даже вопреки формальной логике – сквозь казалось бы, заскорузлые юридические хитросплетения пробивается  юридическая логика, которая  по какой-то своей глубинной сущности «тянется» к человеку, к уважению человеческой личности – любой человеческой личности, личности как таковой! (Пусть эти строки не пройдут мимо тех авторов, которые до сих почитают данные практической юриспруденции  данными "низшего сорта", далекими от «высокой» философии).

4. «Чистое право» и «право человека».  Широко известно утверждение Канта о том, что право должно «считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти» и о том, что  «всей политике следует преклонять колени перед правом». И вот что характерно – это утверждение, а также слова о том, что здесь «нет середины и нельзя измышлять среднее прагматически обусловленного права (нечто среднее между     правом и пользой) . . .»^[7], сказаны философом именно в отношении права человека. И это, по  всем данным, объясняется тем, что право людей  как раз и выражает чистые правовые начала, которые потому и «чистые», что они не допускают «нечто среднее».

И главное - если   на деле реализовать все то, что характеризует чистое право, то «такое» право неизбежно, по логике вещей становится по ряду важнейших своих сторон правом человека. Скажем, осуществление принципа, требующего  согласования свободы данного лица со свободой всех других лиц, – это ничто иное, как направленность юридической системы на служение каждому человеку. Такое же значение имеет собственное содержание права, его юридическая структура, которая в условиях демократии на первое место в сложной сети юридических отношений ставит человека с его высоким достоинством и неотъемлемыми правами. Отмечая, что оптимальное  государственное устройстве (понимание под ним республиканское правление), наряду со своим “чистым источником” должно возникнуть “также из чистого источника понятия права”^[8],  Кант связывает такое оптимальное устройство с человеком, личностью, со “свободой членов общества как людей”^[9].

В этой связи – такое замечание, касающееся уже не идей, а правовых реалий. То  обстоятельство, что  юридические системы демократически и гуманистически развитых стран можно уже сейчас определить по ряду черт как право человека, не есть, как мы видели, одно лишь порождение современной эпохи – эпохи развертывания либеральных цивилизаций. Здесь – более сложные и глубокие процессы. В условиях развертывающихся (по всем параметрам – экономическим, политическим, духовным) либеральных цивилизаций  право раскрывает свои потенции, заложенные в нем именно как в мирозданческом  явлении, имеющем в качестве своей ближайшей природной   предосновы  естественное право, преимущественно с той его стороны, которая выражается в требовании  свободы отдельного индивида .

С этой точки зрения  «чистое право» и «право людей» – категории в сущности тождественные, оттеняющие лишь разные стороны одного и того же  явления. Первая – главным образом по ряду общих принципов и в отношении собственного содержания юридической системы. Вторая – более широкая, объемная, уже с некоторыми социологическими акцентами, главным образом с точки зрения взаимосвязи с человеком, его положением в праве, с акцентом на то, что юридическая система призвана служить не власти, а людям^[10].

5. Идея  и  ее  содержательная  конкретизация. Идея права человека или, что то же самое,  права людей  – важнейшее достижение философской мысли, сформулированное  в виде общей формулы  уже в годы французской революции. Но  именно сформулированное, поставленное Кантом, прежде всего и преимущественно в виде настойчиво проводимого  указанного терминологического обозначения в соответствующем смысловом контексте.

Между тем эта идея  является фундаментальной, значительной именно по  своей сути, содержанию. И, понятно, она  не может быть признана таковой, если при ее анализе и практическом применении  ограничиваться одними декларациями, словесными заявлениями и штампами. Тем более, что существование,  ее  словесного повтора на уровне субъективных прав - прав человека - , часто вызывающее смешение терминов и отсюда трудности в их понимании, поучительно, и как раз – потому, что замечательное по своей сути положение все более становится для многих людей и власти всего лишь расхожим  штампом, а подчас и удобной картой в политических играх. Словом, положение о праве человека (праве людей) нуждается в содержательном наполнении, в том, чтобы раскрыть его существо в определенных и притом – юридических институтах и принципах. Хотя бы духе и в направлении тех суждений, о которых говорит И. А. Покровский