1. Многосложные  проблемы. Одна из фундаментальных задач нынешнего времени (особенно – для стран, освобождающихся из-под ига тоталитарных режимов) – это  перейти от славословий, а порой словоблудия по правам человека к реальному делу.

        Условия, пути и способы решения возникающих здесь проблем, направленных на превращение в жизненную реальность идей    о правах человека,   многообразны. Они сопряжены со степенью утверждения в обществе начал либеральной цивилизации, природой, характером и честностью политической власти, деятельностью  общественных правозащитных организаций, действительных подвижников правозащитного дела, со многими другими  факторами нашего сегодняшнего бытия..

Но быть может, среди этих различных условий, путей и способов тоже есть ключевое звено?

2. От субъективного права к объективному праву – праву человека. Да, и  здесь, при определении условий, путей и способов превращения правозащитных лозунгов и формул в реальность, есть центральный пункт. Он состоит в юридическом возвышении прав человека. В том,  чтобы идеи прав человека воплотить в действующем позитивном праве, и в обществе утвердилось,  стало незыблемым и основополагающим   п р а в о  человека.

Здесь вновь приходится говорить об азбучных положениях науки, рассмотренных в самом начале книги [1.2.1.] . Право человека в общераспространенном их понимании – это  субъективные права, т.е.  возможности конкретной личности, субъекта. Более того, и в античности, и даже в эпоху Просвещения они в принципе не имели юридического характера, выступали  в качестве некоего духовного начала, требований естественного права, имеющих преимущественно идеологическое, гражданственное, моральное значение.

Только с середины ХХ в. общественная значимость этой категории и необходимость ее реализации  стали настолько значительными, что права человека получают  общее признание, а отсюда шаг за шагом – и юридическое значение. Они в полномасштабном виде закрепляются в международных документах, конституциях, других внутригосударственных  законах. А затем – уже ближе к  нынешнему времени -  постепенно начинают обретать и прямое  юридическое действие.

Последнее из указанных обстоятельств не только имеет существенное практическое значение, связанное с фактической реализацией прав и свобод человека, но и представляет собой крупный шаг в их юридическом  возвышении, -  к тому, чтобы начался процесс преобразования материи права, его перенастройка из «права  власти» или «права государства» в «право человека». Такое преобразование обусловлено с юридической стороны тем, что прямое юридическое действие прав человека означает их непосредственное признание правосудными учреждениями – судом, и значит – вступление в «работу» других звеньев юридической  системы, когда  постепенно, звено за звеном начинает «работать» объективное право в целом, весь комплекс его средств и механизмов.

Право человека, таким образом, в качестве своей основы и сути включает субъективные права человека, которые как бы распространяют на объективное право  свою духовную силу и  которые  со своей  стороны сами   выступают уже в лоне и под эгидой объективного права. И потому – они, субъективные права человека,  не только становятся критерием, своего рода камертоном построения и настройки всего содержания юридической системы, всех ее подразделений (в том числе и тех, которые направлены  на обеспечение порядка и организованности в общественной жизни), но также – что не менее существенно – становятся юридическими субъективными правами и, стало быть, оснащенными  юридическими средствами и механизмами по их реализации.

Этот процесс юридического возвышения прав человека, когда они наращивают «юридическую плоть» и все более выступают в качестве субъективных юридических прав, только начался в мире. Даже в передовых демократически  развитых странах   (таких, как Германия) сделаны в этом направлении только первые шаги, о которых ранее уже упоминалось.

В целом такого рода перенастройка юридической системы, осуществимая во всем своем объеме при успешном претворении в жизнь идеалов либеральной цивилизации, по конечным итогам  будет означать качественный переворот в мире правовых явлений, когда реально, фактически, и  притом – во вполне развернувшемся  виде,  и войдет в жизнь людей неведомый ранее юридический феномен – право человека, о котором двести лет тому назад  прозорливо сказал Кант и котором по сути дела говорят передовые правоведы (такие, как И.А. Покровский).

Хотя процесс становления права человека, по всем данным, окажется сложным и долгим, уже сейчас различимы основные вехи этого процесса. По-видимому, наиболее крупными, поворотными среди них окажутся следующие три. Это:

В о – п е р в ы х, такое построение позитивного права, когда путем целенаправленного законодательства категории субъективных прав человека будет подчинен весь основной нормативный материал национальной правовой системы (именно такой курс – судя по фактическим данным – взят в демократически передовых странах, в конституциях которых заглавное, определяющее место занимают нормативные положения об основных правах человека; в Конституции России аналогичное положение – пусть  пока на формальном уровне - записано в ст.18);

В о – в т о р ы х,  создание независимой системы правосудия, способной и настроенной  на то, чтобы противостоять любым акциям учреждений исполнительной и законодательной власти, не согласующимся с конституцией, основными правами  и свободами человека;

В    т р е т ь и х, фактическое, немедленное и резкое реагирование судебной системы (реагирование, при отсутствии иных оснований, – по своей инициативе), а вслед за ней – всего государства на все случаи, когда – пусть и  в юридической форме - происходят на деле нарушения основных прав человека.

3. Всеобщее правовое общество. Право человека – это право гражданского общества.  И  вот что примечательно. Рассматривая формирование последнего как «величайшую проблему для человеческого рода», Кант определял его как всеобщее правовое гражданское общество^[1]. Но что значит «всеобщее»?

Прежде всего, понятно – то, что правовые  и гражданские начала в таком обществе должны  распространяться на все основные стороны его жизни (и иметь в этом отношении «тотальное», стало быть, всеобщее значение). Но дело не только в этом.

Характеризуя развитие человечества «во всемирно-гражданском плане», Кант связывал создание и существование совершенного гражданского устройства данного общества с состоянием международных дел, с утверждением законосообразного порядка и во внешних связях между государствами^[2]. Именно – законосообразного! То  есть – в принципе такого же, какой должен господствовать и внутри общества^[3].

 Насколько эта сторона гражданского устройства представлялась существенной для Канта, видно хотя бы из того, что  именно в плоскости международных дел он освещал  важнейшие достоинства права. Рассматривая под этим углом зрения проблемы мира (основная работа по этой  проблеме – «К вечному миру» 1795 г.), Кант говорит «об уважении  к понятию права, которое одно только могло бы утвердить навечно мир»^[4].

Вместе с тем здесь, на мой взгляд,  может быть отмечена и другая  сторона проблемы. Реализация идеалов права, и, возможно, прежде всего – тех, которые относятся к  субъективным правам человека,  должна, не только получать фактическую жизнь через механизмы  объективного права данного государства, но и, по всем данным,  иметь опору в мировом сообществе. – в международном праве, в самом законосообразном порядке внешних связей государств, а главное – в общем состоянии и в «настроенности» права, характерном для мирового сообщества.

Каковы доводы, обосновывающие это положение? Два основных соображения должны быть приняты здесь во внимание.

Первое из них заключается в том, что право – это универсальный институт в  жизни людей на нашей планете. И потому в обстановке ХХ - начала ХХ1 века, сблизивших через поразительную по эффективности систему коммуникаций людей всех стран и континентов, есть основания утверждать  о существовании в мире общего правового состояния, своего рода уровня права, планки и порога правосознания, задаваемых общепризнанными правовыми  ценностями, правовой культурой наиболее развитых, продвинутых по путям прогресса стран. Вполне понятно поэтому, что в странах, особенно – тех, которые только вступили на путь формирования права современного гражданского общества, опорными точками для такого правового развития должны стать не только внутренние, существующие в данном обществе условия и импульсы, но и та планка правовых ценностей, которая характерна для человеческого сообщества в целом.

А в этой связи – и второе соображение. Существо его в том, что и в современном гражданском обществе стран, уже во многом освоивших ценности либеральных цивилизаций, политическая государственная власть остается потенциально наиболее мощной социальной силой. И по этой причине  даже в передовых по демократическому развитию странах рецидивы насилия нет-нет, да и прорываются в реальном бытии, в политической практике. И порой, увы,  так, что возвышенные идеалы прав человека (права человека) грубо, вооруженной силой попираются.

Тем более такое положение вещей, характеризующее непростую конкуренцию  насилия и права, присуще странам, стремящимся в ускоренных темпах достигнуть современной стадии обещецивилизационного  развития. - Таким странам, как современная Россия, где либеральные по замыслу  реформы реализуются  в обстановке нетерпения  в ускоренных темпах через институты государственной власти и где в результате этого, а также в результате   былой силовой идеологии декларируемые правовые формы и принципы остаются неустойчивыми, зыбкими, податливыми перед силовым давлением. Позор России – кровавая бойня в Чечне в1994-1996 гг., отмеченная (официально не осужденными и даже официально не зафиксированными) грубыми массовыми нарушениями прав человека, обнажила реальное существо  российской юридической системы, сохранившей глубокие следы коммунистической правовой идеологии с ее доминантой – возможностью вооруженного насилия при решении внутригосударственных проблем.

В такой обстановке сама жизнь выдвигает необходимость (согласующуюся с кантовской идеей всеобщего характера гражданского общества) формирования на уровне мирового сообщества  институтов, обладающих надлежащий компетенцией и достаточными императивными возможностями для  инициирования и поддержания в странах, вставших на путь современного правового развития, правовых форм, ориентированных на утверждение в реальной жизни передовых правовых ценностей, идеалов прав человека (права человека).

Речь в данном случае не идет об утопических, сомнительных  проектах создания некоего «всемирного правительства» или системы межгосударственных законов, равных по силе законам внутригосударственным (Кант – автор этой идеи – указывал и на великие опасности при ее реализации).

Реальное значение при решении возникающих здесь многосложных вопросов имела бы проработка таких вариантов решения рассматриваемой проблемы, в соответствии с которыми получили бы развитие и совершенствование  система Международных судов, призванных защищать права человека, упрочение и углубление их компетенции, императивной силы их   решений.

Предложения по данному  кругу вопросов С.А.Ковалева  - истинного и верного подвижника в реальном утверждении идеалов и ценностей права – должны привлечь внимание отечественной и мировой демократической общественности. Их смысл – не только в том, что в конце концов должен быть найден выход из ситуаций, когда массированная пропаганда и официальная риторика, лукавые и лживые «правозащитные» акции власти создают непробиваемую иллюзию благополучия при тревожном, а подчас и прямо ужасающем фактическом состоянии дел по правам человека. Их смысл – также и в том, чтобы не утратить веру, не сойти с курса, постигать на деле право, двигаться к торжеству, верховенству права в нашей жизни.