1. Выводы, столь существенные в современную эпоху.  Здесь, в завершающей главе книги,   обратимся к положениям философа, идеи которого (вместе с философскими положениями И.А. Покровского) определяют философское кредо данной  работы,  - к идеям о праве Канта.                            

По утверждению  Канта право в мироздании, в существовании, в бытии и  развитии человечества представляет собой  цель общества, находящегося в гражданском состоянии^[1].

Кант утверждает нечто большее. Под углом зрения обосновываемых им  мировоззренческих позиций, гражданское устройство, воплощающее право, которое «само по себе есть цель», составляет, «безусловный и первейший долг во всех вообще внешних отношениях между людьми»^[2]. В другом месте  философ говорит о  том, что право выступает для людей в качестве их «долга и надежды»^[3], а само оно, право, – это «высший принцип, из которого должны исходить все максимы, касающиеся общества»^[4] и что оно, право, призвано получить в обществе «верховную власть»^[5]. Наконец, по  словам Канта,  право в том виде, в каком его представляет  философ (подробнее об этом разговор - дальше), - это самое святое, что есть у Бога на земле^[6].

Что дает основание для подобной высокой оценки права?

Конечно, прежде всего – тот смысл права, который вытекает из его характеристики как объективированного бытия разума (чистого права) и его особенностей как права человека.

Представляется весьма существенным в этой связи принять во внимание и другой момент. По мысли   Канта право  как « цель, которая  . . . сама по себе   есть долг», представляет собой  «высшее формальное   условие ( conditio  sine qua non) всякого другого внешнего долга»^[7].

Но если право – это «высшее формальное условие» всякого другого внешнего долга в области  внешних отношений, то это означает:

В о – п е рв ы х,   что ничего другого от гражданского общества в целом не требуется. Все «другое», прежде всего - достижение личного счастья, благополучие человека и т.д. - это уже дело, главным образом,   самого человека, его активности, творчества. Конечно, общество призвано создать для людей известные предпосылки, условия, устранить существующие и возможные  препятствия, стоять на страже общечеловеческих ценностей, оказывать людям при необходимости определенное гуманитарное содействие. Но после того, как определены (на основе всеобщего правового закона)  и сохраняются границы свободы, главное,  от чего зависит достижение счастья, других личных целей человека, - это его активность, напряженная творческая работа, ответственность за дело, его успех;

и,  в о – в т о р ы х, в условиях, когда в  соответствии с требованиями гражданского общества каждому  определяется «свое» и  это «свое» ограждается от посягательств каждого другого, человек становится обладателем прочной и твердой опоры для своей активности, творчества, самостоятельной деятельности. Это «свое» при  надлежащем правовом развитии, когда складывается право человека (право людей), получает на основе публичных принудительных законов реальное бытие в виде защищаемых государственной властью субъективных прав, реализуемых при необходимости государственной властью.

Весьма точен в своих определениях Т.И. Ойзерман, когда пишет: «таким образом, достижение гражданского, управляемого правовыми законами общества, в котором каждый гражданин свободен в границах, определяемой свободой его сограждан, составляет высшую задачу человечества, решение которой создает основу для развития всех присущих  человеческой  природе творческих задатков»^[8].

К сказанному можно добавить и такой еще штрих, который в данной работе представляется  возможным только обозначить. Вступление человечества в Х1Х в. в эпоху либеральных цивилизаций, ознаменовав гигантский шаг человечества вперед и породив великие романтические надежды, уже в следующем, ХХ веке, особенно – в середине и к концу его, обернулось нарастающими разочарованиями. Эти разочарования в немалой степени затронули институты политической демократии, парламентаризма, системы свободных выборов, при помощи  которых (а чаще – под прикрытием которых) в ряде стран устанавливались диктаторские, тиранические режимы власти, поддерживались  авторитарные политические структуры. И в такой обстановке разочарований, порожденных, на мой взгляд, неукротимостью и коварством власти, все более и более крепнет убежденность о великом предназначении права и в политической сфере – в том, что, возможно, именно праву человека (праву людей) и соответствующему ему правовому гражданскому устроению суждено стать достойным продолжением современной политической системы, вбирающим из нее все положительное на последовательно правовой основе. Словом, с какой стороны к проблемы  не подходи, логика мысли, основанная на   идеях Канта возвращает нас к его положению о праве как цели.

В данном месте есть основание еще раз  обратиться к кантовскому пониманию «формы», которое во многом предопределяет  сами подходы к рассмотрению ценности права. Приведу – как и ранее – суждения на этот  счет М. Мамардашвили. «Значит, - пишет автор, - для Канта проблема не в том, чтобы хорошо устроить жизнь, - должна быть форма, такая (внимание! – С.А.), чтобы не содержала в себе оснований зла  и несчастья.»^[9].

Таким образом, право для людей, их жизни и судьбы, выступает и как основа возвышения личности, и как опора активности, творчества человека, и как его убежище от зла и несправедливости  - гарантия свободы и ограждение от бед. Другой, равноценной и равновеликой по значимости для человека цели, к которой во имя  человека, его благополучия и счастья, могло бы стремиться общество, просто нет.

2. Доводы «от противного». Только что высказанные  соображения о праве как цели  общества могут быть дополнены  и доводами  «от противного». Здесь весьма показательны фактические данные и вытекающие из них  очевидные предположениями о том, что происходит с человечеством, с людьми, когда точно не определяются и не сохраняются границы свободы. И когда сообразно такой бреши в организации жизни людей в суровых условиях земной жизни каждому достаточно строго не определяется  или вовсе не определяется  «свое» и это «свое»  не ограждается от посягательств каждого другого, что влечет за собой крайне негативные последствия в любых социальных условиях и на всех уровнях человеческой жизнедеятельности.

Такие негативные последствия весьма  очевидны на бытовом, житейском уровне и  в сфере обычных процессов жизнедеятельности. Это – отсутствие при недостаточном или ущербном праве  должного порядка в общественной жизни, ее дезорганизация, а порой и крайние ее проявления - анархия, вольница, война всех против всех, в известных областях – и негативные последствия  совсем иного рода: утрата активности, бездеятельность, иждивенчество. Последствия – особо острые, болезненные, разрушительные в   обстановке, когда отсутствуют  или не обрели должной силы другие факторы, порождающие стимулы к активной деятельности, бремя и ответственность, - такие, как частная собственность в производстве, требования  конкурентной рыночной экономики.

 Очевидны негативные последствия при отсутствии или недостатках права также и в политической области. Исторический опыт свидетельствует, что  везде и всегда режимы диктатуры и тирании  торжествовали в условиях неразвитых или ущербных юридических систем. Или – что не менее пагубно – в условиях, когда сохраняется неадекватное право, что, кстати сказать, во всем букете указанных правовых негативов  и случилось в России в конце ХХ в., в тяжкие годы российских  реформ.

Но, думается, по рассматриваемому вопросу можно высказать предположение, пусть и с известными интонациями гиперболы,  более тяжкого свойства.

Кант с симпатией цитировал  известное изречение древнеримского права - "Fiat  iustitia,  periat mundus”  (Да свершится правосудие, пусть даже погибнет мир). 

Иногда этой формуле придается сугубо нравственно-назидательный смысл. Между  тем она  имеет прямое логически-содержательное значение (его придерживался Кант^[10]). Ибо есть нечто более страшное и трагическое, нежели «просто гибель» мира. Это – как можно  предположить -  мир без права, где  не свершается и не торжествует правосудие, - общество, которое тоже в крайних вариантах бесправия обречено на гибель, но гибель в ничем не оправданных и нескончаемых страданиях и мучениях людей, вызванных хаосом произвола и вседозволенности.