1.Обреченное  на борьбу. Еще в  Х1Х в. знаменитый  немецкий  правовед Рудольф Иеринг  - на мой взгляд, юрист «от Бога», один из немногих мыслителей глубоко и тонко понимающих сам феномен права -  выдвинул идеи, суть которых сводится к необходимости непрестанной и упорной борьбы за право. Комментируя эти идеи И. А. Покровский пишет, что воззрения Иеринга - это «учение о непрестанной борьбе за право, без которой немыслим никакой прогресс. Не как растение, не само по себе раскрывается право в истории, а в труде и  борьбе . . . »^[1].

Мысль о необходимости бороться за право, справедливая сама по себе,  становится еще более значимой и в чем-то очень острой и тревожной, если  видеть в праве  объективированное бытие разума, утверждать его  как  право человека, которое призвано быть «целью общества» - самым святым, что есть у Бога на земле.

И вот  в завершении этой книги, которая по авторскому замыслу и сути рассматриваемых проблем призвана поддержать настроения оптимизма и веры  в право (а значит, и в оптимистическое будущее людей, всего человеческого сообщества),  приходится несколько по иному расставить акценты в  такого рода настрое. И сказать  о том, что право в том виде, в каком   оно    сообразно   своим  идеалам и ценностям обрисовано в книге,   н е    с о с т о и т с я (со всеми неотвратимыми в этом случае последствиями для всей человеческой цивилизации), если  повсеместно, «всем миром» не повести жесткую, целенаправленную, бескомпромиссную борьбу за право.

2. Противоборствующие  реалии. Суть дела в том, что как верно подметил Р. Иеринг право при всех своих природных предпосылках, не в пример «растению», произрастает не само по себе – не само по себе раскрывается в истории. Почему?

Прежде всего, понятно, - потому, что право представляет собой продукт разума, результат  интеллектуальной деятельности, творческого труда – особо сложного и  многотрудного, коль скоро речь идет о развитых, отработанных, совершенных юридических формах. И следовательно, утверждение права в жизни людей, его развитие еще в большей мере, чем все то, что сопряжено с «замыслом природы», нуждается в целенаправленной, упорной деятельности в обстановке «полного антагонизма», противоборства, столкновения  страстей, противостоящих тенденций.

Добавим сюда  ту недобрую  славу, которую приобрело право «как таковое», когда юридические системы выступали преимущественно в  качестве права власти, верных служительниц сильных мира сего, поприща формалистики и чиновничьего своеволия.

Главное же, что предопределяет необходимость борьбы за право (борьбы в самом точном, строгом значении этого слова), заключается в том, что  ему праву, и в особенности праву, которое должно служить человеку, противостоят могущественные противоборствующие силы. Силы, скажем так, - антиправовые по своей сути. То есть – такие, для которых право   представляет собой ненужное  и даже вредное   явление. А если в чем-то  нужное и полезное, то не  в развитом виде, не в своем исконном предназначении в сообществе разумных существ, – служить человеку, но всего лишь в  своих усеченных,  ограниченных качествах, главным образом в виде верной и безропотной «службы» упомянутых могущественных сил, некоего сугубо «оформительского» служебного подсобного инструментария в политической и деловой жизни, где главными силам являются власть и деньги.

Основная из таких противоборствующих сил – сила, увы, природная.

Здесь придется вернуться к положениям о природных предпосылках права, которые ранее были использованы для обоснования ценности права в людском сообществе.

Напомню:  данные экологии (науки о поведении и нравах животных, о заложенных в них программах поведения) дают основание полагать, что право имеет глубокие природные  предпосылки, особо четко выраженных в «нравах» и «нормах поведения» организованных биологических сообществ.

Но вот что важно. Если «право» каждой особи   организованного биологического сообщества может быть обозначено всего лишь как намечающаяся возможность, то «свобода» и соответствующие «права» особей-звеньев иерархической пирамидальной организации - верховного иерарха (вожака стаи), избранных им самок, «приближенных», и дальше – вниз по иерархической лестнице, до «дна иерархической пирамиды», имеет в мире «социальных животных» доминирующее    значение [3.2.2.] .

Именно  здесь следует искать первичные, подпочвенные истоки того, увы, органичного для человеческого общества извечного, кочующего из века в век от одной страны к другой организационного построения, которая характеризуется иерархической пирамидальной  структурой, вершину которой увенчивают особи, жаждущие власти^[2]. И отсюда же  - если опять-таки иметь ввиду природные предпосылки – проистекает  то исторически первые ступени правового развития, которые ранее были определены как «право сильного», «право войны», «кулачное право»,  «право власти».

А теперь – самое существенное. С учетом приведенных данных, как бы перекликаясь слово в слово с суждениями Р. Иеринга и И.А.Покровского, в литературе по вопросам этологии обращается внимание на то, что демократический строй (а вместе с ним право человека), имеющие известные природные предпосылки, все же   н е   м о ж е т  «возникнуть сам собой, на основе инстинктивных программ»; демократический строй и соответствующее право «это продукт разума (курсив мой- С.А.), продуманная система коллективного воспрепятствования образованию иерархической пирамидальной структуры. . .»^[3]. И отсюда – «демократию нужно все  время поддерживать политической активностью граждан, не  позволять прийти к власти ”паханам” и ”шестеркам”»^[4].

В этой связи следует отдать должно точности суждений В. Дольника - автору приведенных  положений - , когда отметив, что «демократия – продукт борьбы разума с животными инстинктами, толкающими их (людей – С.А.) самособираться  в жесткие авторитарные иерархические режимы», он уже прямо по вопросам права  пишет: «государство, построенное ради защиты прав человека и основанное на законах, стоящих выше государства и любого человека, - это демократическое государство»^[5].

Но именно такое демократическое государство – это и есть воплощенное в демократическую организационную структуру право человека – право, представляющее собой объективированное выражение разума и призванное служить человеку. Если  верно, что поднять человека «со дна», вывести его из «зоологического состояния» может «свобода и собственность»^[6], а последние  вместе с разумом находят концентрированное выражение как раз в праве человека, то также  верно и то, что  создание столь совершенного образования – права человека - и борьба за него представляет собой задачу в высшей степени сложности.

Наряду с отмеченными «природными силами» (и во многом на основе или в связи с ними), реалиями, противоборствующими праву, являются и другие факторы. Нередко весьма сильные, мощные.

Эта -  политическая власть, которая сама по себе нуждается только в одном праве – в «праве власти». И это относится (что, в частности,  характерно для современной России) и к такой государственной организации на всех ее уровнях, которая представляет себя в качестве «демократической»  главным образом потому, что в обстановке провозглашенного принципа разделения властей происходит формирование руководящих государственных органов на основе принципа свободных выборов.

Факторами, противоборствующими праву – именно праву человека! - , являются нарастающие трудности в различных областях жизни современного общества. Трудности, связанные с бурным индустриально-техническим развитием, сопровождаемым – во всяком случае в современных условиях – глобальными нарушениями природной среды, экологическими бедами. Трудности и беды, сопряженные со вступлением человечества в условия либеральных цивилизаций и  сопровождаемые, наряду с другими последствиями, «безумием свободы».  Тем более – трудности обществ, порывающими с тоталитарными режимами  и стремящихся в быстрых темпах достигнуть манящих благ  «общества потребления». Словом, трудности и беды, которые как  будто бы требуют не некоего «права человека», а опять-таки решительных, кардинальных действий императивной  власти. Типа батюшки-царя, Поночета или, в крайнем случае, - Столыпина.

3. Прежде всего – высокая теория. Борьба за право требует в первую очередь  интенсивной  разработка идей права, обретение ими высокого научного и гражданственного  признания. Идеи права в современном их понимании (в том числе с позиций автора этих строк – понимание права как объективированного бытия разума, его особенностей как права человека и цели общества) достойны того, чтобы они стали одним из центров интеллектуальной, духовной жизни общества, ничуть не уступающего  науковедческому статусу передовых естественнонаучных и технических знаний.

Вот какие пояснения на этот счет здесь, в дополнение ранее изложенным соображениям на мой взгляд, необходимы.

Ныне  специалисты многих отраслей науки единодушно говорят о  приметах, свидетельствующих о стремительном приближении новой  полосы исторического развития в жизни людей. По многим приметам мы стоим на пороге такого времени, когда произойдет, наряду со всем другим, и резкое  возвышение права.

Что ж, ничего нежданного в такого рода прогнозе, надо полагать, нет. После  трудных и долгих  тысячелетий своей традиционной истории человечество  именно в нынешнее время вышло на такой отрезок своего исторического развития, когда    во  все большем числе стран реально  утверждаются либеральные цивилизации. Или, во всяком случае, – в сложной борьбе  различных тенденций и сил  нарастают процессы, предвещающие их неизбежное, возможно, скорое   пришествие.

Общества же, в которых утверждаются либеральные цивилизации, - это  постиндустриальные, технологически и информационно развитые общества,  и в не меньшей мере – общества  свободные, самоуправляющиеся, сутью и стержнем которых становится право. Именно – право. Ибо как свидетельствуют опыт и  логика жизни, именно право позволяет  людям  утвердиться в великих либеральных ценностях,  справиться с вырывающейся  на простор   свободой,  сделать свободу в высшем цивилизационном понимании исходным началом и стержнем достойной жизни людей, обратить ее в человеческую активность, творчество, свершения ума – основу восходящего развития человеческого рода.

А это все  предполагает  необходимость, если в данном случае уместно использовать  возвышенные категории, н о в о й    э п о х и    в понимании права - такого развития, пожалуй, даже поворота в развитии  правовой мысли, который бы в полной мере  отвечал принципиально новым потребностям либеральных цивилизаций.

Уже сейчас, думается, вырисовываются некоторые направления такого поворота в понимании и характеристиках права, которые способны преодолеть традиционны  трактовки и дать ответ на требования времени. Назову те из них, которые, надо полагать, уже определились – понятно, в постановочном порядке - в ходе   рассмотрения теоретических  и философских проблем в этой книге.

Первое из таких направлений – это освещение права с мировоззренческих позиций, т. е. его понимание как особого мирозданческого явления -  самостоятельного, самобытного, уникального звена  в процессах  бытия и развития  человечества. Причем – такого звена, которое  имеет свои, незаменимые функции и свое предназначение, не сводимое ни к категориям государства, ни к категориям морали и, быть может, еще и такого, которое обладает качествами природного по своим основам, корням  явления.

Другое, обращенное в будущее  направление развития правоведения, - это разработка таких научных положений, которые, продолжая некоторые идеи научного поиска современной  юридической науки, призваны раскрыть свойства и возможности права как сильного и действенного фактора в жизни людей. Причем – такого, который, несмотря на все метаморфозы, «приговорен» служить людям,  и – что особо существенно – способен  осуществить, казалось бы,  невыполнимую  задачу  - не только преодолеть негативные стороны величайшего дара человека - свободы, но и обратить ее в активность человека, его творчество, свершения  ума.

И наконец,  еще одно направление развития правовой мысли, взаимосвязанное со всеми другими и имеющее дальнюю перспективу. Это – характеристика права как феномена разума и высоких истинно человеческих  начал. Причем  - таких начал (относимых к числу духовных,  идеальных, даже - божественных), которые, быть может, наиболее близки к самой сути человека как высшего, великого создания природы, что и предопределяет саму  возможность оценки права как святыни в жизни  человека.

Новые рубежи правопонимания, прозорливо два столетия тому назад увиденные Кантом ( в нашем отечестве знаменитыми русскими правоведами, на мой взгляд, прежде всего И.А. Покровским), таковы по своей сути, что они  как раз и предполагают необходимость решительного развития высокой теории. Ибо  иного пути для  решения фундаментальных проблем, определенных  для юридических знаний  требованиями современной эпохи,  просто нет.

А отсюда – и   настрой на опережающее развитие юридических знаний. С тем,  чтобы не ограничиваясь обобщениями существующего правового материала на догматическом его уровне и вытекающими из таких обобщений рекомендациями (конечно же, в высшей степени нужными, крайне необходимыми), все же «вырываться» научной мыслью  вперед,  прежде всего – в понимании ценности и предназначении права, его миссии в судьбе общества, человека.

И здесь, кстати сказать, - наиболее сложное и трудное дело, относящееся к самой правовой теории, - это философское осмысление ценности правоведения – догмы права, ее философское возвышение.

Такой подход к теоретической правовой проблематике, призванный преодолеть многовековой разрыв между исконными юридическими  знаниями и философией права, уже намечен в   науке. Он прослеживается в характере, в самом   методе, направленности и содержании философских разработок Канта по вопросам права. Он  характерен для русской правовой мысли начала ХХ века. Известные шаги в рассматриваемом направлении (с позитивными научными  результатами) сделаны в отечественной юридической науке даже в условиях советского времени.

Именно здесь, думается, и кроется   к л ю ч е в о е    з в е н о  развития правовой науки – и в современных условиях и в перспективе.

Сейчас становится все более очевидным, что научная правовая мысль по «основным запросам эпохи»  не сможет сколько-нибудь существенно продвинуться вперед, если по-прежнему так и останутся пребывать на далекой дистанции   друг от друга, с одной стороны, практическая юриспруденция (юридический позитивизм) – отрасль знаний по принятым представлениям невысокого науковедческого  уровня, а с другой – философия права, оперирующая категориями высшего смыслового порядка.

Да и сама логика правовых знаний и  перспектива их результативности не дают иного  решения. Именно правовой материал – , казалось бы, такой сухой, формалистичный,  а на деле являющийся «живой жизнь» юриспруденции и, как оказывается, реальным бытием разума, - выводит при основательных философских подходах к нему   на  обобщения высокого смыслового уровня, в  конечном итоге – на понимание смысла и назначения права в жизни людей,  постижение его сути  как самого святого, что есть у Бога на земле.

4. Борьба за право – социальная сверхзадача, дело всех и каждого! Борьба за право не сводится, понятно, к одним лишь проблемам теории. Хотя – смею заметить – импульсом к высокому престижу права в жизни общества может стать только высокая теория.  Борьба за право во всех гранях и ипостасях этого трудного дела включает ряд составляющих, которые охватывают наряду с  юридической наукой и юридическим образованием, также общее правовое просвещение, а еще более  - реальное состояние права и законности в стране, состояние культуры и гражданственности.

Вместе с тем, на мой взгляд, вслед за высокой теорией и в связи с ней, предполагает появление и рост  числа подвижников, активных и искренних приверженцев идей права, непреклонных борцов за правовые идеалы и ценности. Недаром в недавнем коммунистическом прошлом России искренних и последовательных борцов за правду и демократию именовали правозащитниками – пусть эти «диссидентские»  традиции обретут силу одного из наиболее мощных направлений  общего демократического движения.

Самое же главное – это выдвижение идеи права в качестве ведущей национальной идеи, центрального звена политики государства, общегражданского дела. Все «рецепты», которые могут способствовать оптимистическому развитию человеческого общества, а в этой связи -  борьбе за право,  достигнут цели только тогда, когда это воистину святое дело станет  своего рода сверхзадачей -  делом всех и каждого в нашем обществе.

14 октября 1998 года.