Указанная нами выше особенность идеальной совокупности — совершение одним действием нескольких разнородных преступлений — обусловливает некоторые особенности и в структуре составов преступлений, обра­зующих эту совокупность.

Особенностью объективных сторон таких составов является то, что при наличии самостоятельных объектив­ных сторон разнородных составов группа элементов, ха­рактеризующих объективную сторону, а именно элемен­ты состава, характеризующие действие, являются общи­ми для составов преступлений, образующих идеальную совокупность.

Как это происходит?

Допустим, существуют отдельно два разнородных со­става — умышленное убийство и истребление имущества.

Выше мы говорили о степени конкретизации в законе различных действий и в зависимости от этого о возмож­ности их совмещения, о их совместимости в одно целое. Мы указывали, что убийство, с этой точки зрения, яв­ляется действием минимально конкретизированным, то есть имеющим только один непременный признак — ли­шение жизни человека. В силу такой минимальной конкретизированности убийство может быть совмещено со многими другими действиями, образовать с ними целое, лишь бы оно продолжало удовлетворять указанному вы­ше единственному признаку. Убийство может быть, на­пример, совмещено с действием, входящим в объектив­ную сторону состава истребления имущества. Так, лицо с целью убийства поджигает дом, где находится его жертва. Здесь два действия совмещены. На место раз­личных действий — убийства и истребления имущест­ва — встало действие, совмещающее в себе признаки первых двух. Надо сказать, что образовать одно целое могут не только два, но три и более действий, иными словами, возможна идеальная совокупность не только двух, но трех и более преступлений.

Так, по приговору Московского городского суда К. был осужден за то, что, злоупотребляя доверием граж­дан, обращавшихся к нему как к адвокату, под угрозой разглашения компрометирующих сведений он вымогал у них деньги якобы для передачи их должностным ли­цам^[1]. Налицо совмещение трех действий — мошенниче­ства, вымогательства и подстрекательства к даче взят­ки^[2]. Действия К. были вполне обоснованно квалифицированы судом по совокупности ст. ст. 174, 118 и ч. 1 ст. 169 УК РСФСР 1926 года. Совместимость этих трех дейст­вий не вызывает сомнений.

Надо сказать, что совместимость действий (этот, мо­жет быть, несколько формальный признак) подкрепляет­ся рядом положений, относящихся к существу преступ­лений, образующих идеальную совокупность, позволяет правильно понять правовую норму и безошибочно при­менить закон. Существовала, например, практика ква­лифицировать как идеальную совокупность случаи со­вершения преступлений, предусмотренных ст. 99 (неза­конный промысел) и ст. 107 УК РСФСР 1926 года (спе­куляция). Таким образом, лицо, приобретающее сырье, перерабатывающее его и продающее изделия своего тру­да, своего промысла, хотя и запрещенного законом, одновременно привлекалось и за занятие запрещенным промыслом и за спекуляцию, что влекло существенную разницу в возможности применения наказания (по ст. 99 — до двух лет, а по ст. 107 — не ниже пяти лет).

В постановлении от 3 сентября 1954 г. «О судебной практике по делам о занятии запрещенным промыслом" Пленум Верховного Суда СССР указал, что «примене­ние, кроме ст. 99 еще и ст. 107 УК РСФСР,.. может иметь место лишь в случаях реальной совокупности, то есть в тех случаях, когда, помимо занятия запрещенным промыслом, лицо занималось скупкой и перепродажей товаров с целью наживы»^[3].

Почему Пленум говорит о реальной совокупности как единственно влекущей применение и ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года? Это указание имеет глубокий смысл, вытекающий из верного понимания Пленумом существа реальной и идеальной совокупности. Пленум считает, что применение ст. ст. 99 и 107 одновременно возможно только в случае реальной совокупности обрисованных в этих статьях составов.

Как же быть в случае идеальной совокупности этих составов? Игнорировать один из них? Безусловно, нет. Все дело в том и заключается, что составы, предусмот­ренные упомянутыми статьями Уголовного кодекса РСФСР 1926 года, вообще не могут образо­вать один с другим идеальную совокуп­ность.

Как мы говорили выше, действия, максимально конкретизированные в законе, именно в силу этого обстоятельства, не могут быть совмещены одно с другим, и поэтому составы преступлений, в объективную сторону ко­торых эти действия входят, не могут образовать один с другим идеальную совокупность преступлений, непре­менным условием которой является совмещение воедино действий, входящих в объективную сторону совершенных преступлений.

Действия, входящие в состав ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года, являются как раз такими, макси­мально конкретизированными в законе, а потому и не совместимыми действиями. В самом деле, ст. 107 преду­сматривает скупку и перепродажу, ст. 99 — скупку, пере­работку и продажу. Действия явно несовместимые. Об­разовать из них единое действие невозможно исходя из требований логики. Конечно, лицо может одновременно заниматься «скупкой и перепродажей» и «скупкой, пере­работкой и продажей», но действия все же остаются различными, они самостоятельны, не совместимы, а раз так, то идеальной совокупности нет, речь может идти только о совокупности реальной, для которой характер­но именно наличие двух или более самостоятельных дей­ствий. Это верно и по существу. Действия, входящие в объективные стороны рассмотренных нами составов (за­нятие запрещенным промыслом и спекуляция), глубоко различны и по характеру общественной опасности. В случае спекуляции лицо приобретает какие-то товары и перепродает их, незаконно наживаясь таким образом. Иное дело при занятии запрещенным промыслом. Здесь лицо, покупая какие-то товары, не просто перепродает их, но предварительно перерабатывает, сообщает им но­вую стоимость и уже затем продает. Конечно, и такое действие является преступлением, если данный промы­сел запрещен законом, но разница между этими дейст­виями — существенна. Указанные действия не совмести­мы в одно, они могут существовать только раздельно, и, стало быть, только реальная совокупность преступлений возможна между составами ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года. Кроме того, разве нет различия между лицом, которое одновременно и перерабатывает товары (ст. 99) и перепродает их (ст. 107), и лицом, которое только перерабатывает товары (ст. 99)? Конечно, во втором случае лицо также виновно, оно отвечает по ст. 99 УК РСФСР 1926 года, но справедливо ли будет уравнивать того, кто не пускает товар в продажу, не сообщив ему в результате приложения своего труда новую стоимость (ст. 99), с тем, кто наряду с переработкой отдельно занимается перепродажей товара без предварительной его переработки (реальная совокупность ст. ст. 99 и 107)? Безусловно, подобное уравнение, то есть применение к обоим этим лицам и ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года, будет для первого лица необоснованным, несправедливым.

В связи с изложенным мы не можем согласиться с мнением Е. А. Фролова, который считает нецелесообраз­ным отказ от применения ст. 107 УК РСФСР 1926 года в случае, как он пишет, "идеальной совокупности» названных преступлений, в том случае, если лицо продает переработанные изделия по расценкам выше тех, которые установлены для промысловой кооперации^[4]. По сути дела, Е. А. Фролов в данном случае конструирует новый состав — «продажа изделий труда по цене выше установленной для промысловой кооперации» (это еще раз подчеркивает невозможность совмещения в одно действие входящих в объективные стороны анализируемых составов).

Подобного состава наше законодательство не знает. Регулирование же рыночных цен методом уголовной репрессии вряд ли может быть признано обоснованным и во всяком случае эффективным.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 сентября 1954 г. указало на возможность применения ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года только в случае на­личия реальной совокупности преступлений, то, есть в случае, если каждое из этих преступлений совершается отдельно одно от другого (одновременно или последова­тельно), в виде двух самостоятельных действий. Тем самым Пленум отверг в принципе квалификацию по обе­им этим статьям всех иных случаев сочетания названных преступлений исходя именно из несовместимости этих действий, из невозможности образования в данном случае идеальной совокупности преступлений. Это постановление Пленума глубоко верно по существу и по­казывает нам характер обоих видов совокупности.

Следует заметить, что еще до издания упомянутого постановления Пленума в практике Верховного Суда СССР встречалось аналогичное решение данного вопро­са. Так, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 13 февраля 1952 г. по делу И., первоначально осужденного по ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года, говорится: «Народным судом И. признан виновным в том, что он скупал кожевенные то­вары, из которых шил у себя дома обувь и перепродавал ее заказчикам и на рынке». С 1947 года И. сапожничал без регистрации удостоверения. Признав, что «из материалов дела вытекает, что И. занимался запрещен­ным промыслом и его действия судом правильно квали­фицированы по ст. 99 УК РСФСР», коллегия вместе с тем установила, что в деле нет материалов, изобличаю­щих его в спекуляции, ибо «скупка и перепродажа това­ров в целях наживы И. не производилась», и что «слу­чаи продажи на рынке обуви» изготовленной И,.. не да­ют основания для обвинения его по ст. 107 УК РСФСР»^[5].

Вместе с тем возможно совмещение воедино дейст­вия, входящего в состав злоупотребления служебным положением, с описанным выше действием, входящим в состав запрещенного промысла, следовательно, составы этих преступлений могут образовать один с другим иде­альную совокупность. Так, по делу А., Т. и К. в тезисе определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 24 ноября 1954 г, говорится: «Должностное лицо, занимающееся запрещенным про­мыслом и использующее при этом свое служебное поло­жение, подлежит ответственности по ст. ст. 99 и 109 УК РСФСР"^[6].

В данном случае, обвиняемые, работая в пошивоч­ной мастерской Грозного, на протяжении длительного времени занимались изготовлением частных заказов как из материалов, отпущенных в пошивочную мастерскую Горпромторгом, так и из материалов, приобретенных ими на рынке и в магазинах^[7]. В подобных действиях можно усмотреть элементы и злоупотребления служеб­ным положением (обвиняемые — должностные лица, действия, совершенные ими, не вызывались соображе­ниями служебной необходимости и могли быть выполне­ны именно в силу их служебного положения и т. д.) и за­нятия запрещенным промыслом (скупка, переработка и перепродажа).

Точно так же возможна идеальная совокупность за­прещенного промысла и покупки заведомо краденного. Так, по приговору Московского городского суда от 10 сентября 1955 г. С. и другие, обвинявшиеся по сово­купности ст. 99 и ч. 2 ст. 164, были осуждены по ч. 2 ст. 164 УК РСФСР 1926 года^[8]. Обвинение по ст. 99 суд признал недоказанным, так как «материалами дела не установлено, что обвиняемые скупали шерсть для про­мысла и занимались этим промыслом». Однако из этой формулировки видно также, что в случае доказанности скупки краденной шерсти для занятия запрещенным про­мыслом — суд признал бы наличие совокупности соот­ветствующих статей. Эта совокупность была бы идеаль­ной, ибо из актов, составляющих действие, входящее в объективную сторону состава незаконного промысла (скупка, переработка и продажа), первый акт (скупка) целиком совмещается с действием, входящим в объек­тивную сторону состава скупки заведомо краденного. Кроме того, совершение «должностным лицом общеуго­ловного преступления в ложно понятых интересах уч­реждения или предприятия следует рассматривать как идеальную совокупность двух преступлений: общеуголовного преступления и соответствующего должностно­го преступления»^[9].

Возможна, наконец, в принципе идеальная совокуп­ность действия и бездействия. Так, в случае, если лицо покупает заведомо похищенное, зная, что данное хище­ние государственного или общественного имущества бы­ло совершено в крупных размерах, организованной группой или повторно — налицо идеальная совокупность покупки заведомо похищенного (действие) и недонесения о хищении (бездействие). Если же допустить такую си­туацию, что, покупая похищенное, лицо еще не знает о признаках, квалифицирующих хищение, узнает о них впоследствии и не сообщает об этом — налицо совокуп­ность реальная, действие и бездействие лица не совме­щены, они раздельны, самостоятельны^[10].