Детализируя приведенные выше случаи разнообъектной идеальной совокупности, следует отдельно остановиться на следующих вариантах:

1. Совокупность хищения государственного и общест­венного имущества и злоупотребления служебным положением. Выше мы установили, что выполнение одним действием двух составов, посягающих на различные объекты, образует идеальную совокупность этих составов и требует раздельной квалификации каждого из них. Однако практика неуклонно квалифицирует хищение в норме злоупотребления служебным положением только как хищение. В целом ряде постановлений Пленума верховного Суда СССР, в том числе и в постановлении от 28 мая 1954 г., также установлено, что «злоупотребление служебным положением, связанное с незаконным обращением в свою собственность государственного имущества, должно квалифицироваться по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.".

Вместе с тем и постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1952 г. «О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущест­ва» и последующая практика усматривают наличие иде­альной совокупности хищения и подлога, обмеривания и обвешивания и т. д. и квалифицируют содеянное по соответствующим двум статьям.

Почему же разнообъектные составы — хищение и злоупотребление служебным положением — не образуют идеальной совокупности? Значит ли это, что указанный выше признак идеальной совокупности (наличие раз­нородных объектов) не действует в данном случае, а потому не может быть принят в качестве общего правила?

По нашему мнению, нет. Признанным взглядом на проблему сочетания состава хищения, как он был сфор­мулирован в Указе от 4 июня 1947 г., и состава ст. 109 УК РСФСР 1926 года является утверждение о том, что состав ст. 109 был поглощен формулой "и иное хищение". К этому "иному" хищению, упоминаемому в Указе, от­носят хищение, совершенное путем злоупотребления ли­цом своим служебным положением, называя его «фор­мой», «методом» хищения.

Однако неясно, почему же в случаях, когда «фор­мой», "способом", «методом" хищения является подлог, создание лжеартели, обворовывание потребителей и об­ман государства, практика неуклонно квалифицирует содеянное по совокупности соответствующих статей?^[1]

Для уяснения этого вопроса необходимо прибегнуть к толкованию состава хищения, сформулированного в ст. 1 Указа от 4 июня 1947 г. Здесь хищение определяется как «кража, присвоение, растрата или иное хищение". Как известно, Указом от 4 июня 1947 г. были поглощены ст. ст. 59^3а, 116, 165, 166, 166-а, ч. 2 ст. 167 УК РСФСР 1926 года, закон от 7 августа 1932 г., указ от 10 августа 1940 г. Не касаясь иных моментов, отметим, что состав ст. 116 УК (присвоение и растрата, совершенные долж­ностным лицом) оказался в числе иных составов также поглощенным составом хищения.

В каком соотношении находилась до ее поглощения ст. 116 УК со ст. 109 УК РСФСР 1926 года? Это было соотношение общего и специального составов, где об­щим составом являлась ст. 109, а ст. 116 являлась соста­вом специальным. Правило о приоритете общего соста­ва перед специальным действовало, безусловно, и здесь. Если лицо совершало должностную растрату (ст. 116), его действия квалифицировались именно по этой статье без применения ст. 109, ибо эта последняя, как более об­щая, поглощалась ст. 116, статьей специальной, совме­щающей в себе в силу этого и признаки ст. 109, общие для данной группы преступлений (в этом случае — должностных преступлений), и признаки специальные для данного состава. И вот состав ст. 116 УК РСФСР 1926 года оказался поглощенным составом хищения, сформулированным в Указе от 4 июня 1947 г. Разумеется, что «присвоение и растрата", упоминаемые в Указе, отнюдь не являются простым перенесением этого понятия на ст. 116 УК РСФСР 1926 года, эти действия зача­стую различны. «Присвоение и растрата» в смысле Указа от 4 июня 1947 г. охватывают более широкий круг действий, нежели «присвоение и растрата" в смысле ст. 116 УК. Это естественно, так как ст. 116 трактовала о присвоении и растрате, совершенной исключительно «должностным лицом или лицом, исполняющим какие-либо обязанности по поручению государственного или общественного учреждения". Указ же имеет в виду лю­бые случаи присвоения или растраты кем бы то ни было государственного или общественного имущества. Однако определенная связь, определенное соотношение этих со­ставов все же существует. Это — соотношение части и целого, где состав ныне не действующей ст. 116 УК РСФСР 1926 года, войдя в состав хищения, предусмот­ренного Указом от 4 июня 1947 г., потерял, естественно, значение самостоятельного состава, но сохранился как реальная разновидность действия, входящего в объек­тивную сторону состава хищения. Какова же эта разно­видность? Нетрудно заметить, что среди всех прочих разновидностей хищения это действие выступает как хи­щение государственного или общественного имущества, совершенное должностным лицом путем злоупотребления служебным положением. Как же квалифицировать это хищение? Есть ли ос­нование для квалификации подобного вида хищения как идеальной совокупности составов хищения и злоупотреб­ления служебным положением? По нашему мнению, та­кого основания нет. Как и ранее, до издания Указа от 4 июня 1947 г. специальный состав ст. 116 УК поглощал общий состав ст. 109 УК, так и ныне состав хищения со­циалистической собственности, совершенного путем зло­употребления, служебным положением, поглощает состав злоупотребления служебным положением, а потому дея­ние, квалифицируется в данном случае не по совокупно­сти Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. и ст. 109 УК РСФСР 1926 года, а только по Указу от 4 июня 1947 г.

Вместе с тем по этим же соображениям должна быть решительно поддержана практика квалификации хище­ния государственного или общественного имущества при посредстве подлога по совокупности ч. 1 ст. 120 УК РСФСР 1926 г. и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г., так как здесь мы имеем дело уже не с общим составом, подобным составу ст. 109 УК, а с составом специальным, а стало быть, указанный вы­ше случай поглощения здесь не может иметь места^[2].

Надо сказать, что квалификация хищения, совершае­мого путем подлога, по совокупности соответствующих правовых норм находит свое обоснование еще и в том соображении, что чаще всего подлог является первона­чальной стадией хищения, приготовлением к его совер­шению. А в случае, если приготовление к совершению какого-либо преступления является вместе с тем самостоятельным   преступлением, посягающим на иной объект, чем тот, на который направлено само преступле­ние, — все содеянное, как правило, квалифицируется по совокупности соответствующих статей (скажем, приоб­ретение оружия и убийство и т. д.).

2. Не останавливаясь на иных, приведенных выше случаях идеальной совокупности, не вызывающих осо­бых затруднений в их квалификации, рассмотрим еще одну группу преступлений — случаи идеальной совокуп­ности хулиганства и других деяний.

Вопросы совокупности этих преступлений подробно разбираются в кандидатской диссертации Е. К. Коржуева «Ответственность за хулиганство по советскому уго­ловному праву». С рядом положений, содержащихся в ней, мы не можем, однако, согласиться. Так, Е. К. Коржуев отмечает, что «хулиганские действия, выразившие­ся в нанесении легких телесных повреждений, побоев или оскорблений, Верховный Суд СССР квалифицирует по ст. 74 УК РСФСР без применения совокупности ст. 74 УК со ст. ст. 143, 146 или 159 УК. Такую квалификацию  следует признать правильной, так как нанесение легких телесных повреждений, побоев или оскорблений, по су­ществу, является здесь формой совершения более тяжкого преступления —хулиганства»^[3].

Предлагаемое автором поглощение ст. 143 УК составом ст. 74 УК вызывает возражение.

Вообще состав ст. 74 УК РСФСР 1926 года пред­оставляет известную сложность в связи с тем, что чаще всего при хулиганстве лицо посягает фактически на два объекта: а) общественный порядок и б) личность. Однако означает ли это, что тем самым предрешается поглощение этим составом всех преступлений против личности? Вовсе нет. Действительно, нецелесообразно усматривать совокупность в случае, если хулиган оскорбляет или наносит побои. Эти действия (побои, оскорбления) как бы сливаются с действиями, составляющими объек­тивную сторону состава хулиганства, особенно его ква­лифицированного вида. В самом деле, «буйство», «бес­чинство", «цинизм", «дерзость» — признаки, характери­зующие хулиганство, вряд ли могут быть не сопряжены с оскорблениями или побоями. Это — как бы метод их выполнения, их форма^[4]. Иное дело — состав ст. 143 УК РСФСР 1926 года, предусматривающий хотя и легкое, но все же телесное повреждение (нарушение анатоми­ческой целостности ткани и т. д.). Здесь действие выхо­дит за рамки и «буйства» и «бесчинства". Граница, ко­нечно, условная, но все же достаточно отчетливая. На­рушена анатомическая целостность ткани — нанесено, пусть легкое, но все же ранение (телесное повреждение), рамки состава хулиганства явно превышены, поглоще­ние уже неправомерно. Налицо — идеальная совокуп­ность соответствующих составов. Надо сказать, что практика последнего времени знает подобные виды совокупности^[5].

Решительное возражение вызывает мнение Е. К. Коржуева о том, что в применении совокупности ст. 142 и ч. 2 ст. 74 УК РСФСР 1926 года нет необходимости, по­скольку нанесение тяжких телесных повреждений «рас­сматривается законом как более тяжкое преступление"^[6]. Выше мы говорили о случаях, когда, действительно, состав менее общественно опасный поглощался составом более общественно опасным. Однако там же мы пришли к выводу, что подобное поглощение возможно только в случае, если оба эти преступления посягают на один и тот же объект. Что же мы имеем в данном случае? Дей­ствительно, хулиганство посягает на личность и в этой своей части поглощение состава ст. 74 составом ст. 142 УК РСФСР 1926 года было бы правомерным. Но вто­рым, не менее важным объектом, на который посягает хулиганство, является общественный порядок. В этой его части состав ст. 74 никак не может быть поглощен ст. 142 УК РСФСР 1926 года. Какие основания могут быть у суда для игнорирования того важнейшего обстоя­тельства, что лицо не только нанесло тяжкое телесное повреждение, но и нарушило общественный порядок? Подобная практика никак не способствовала бы точному выявлению подлинной общественной опасности содеян­ного. Надо сказать, что в большинстве случаев практика идет по пути отказа от подобного неправомерного погло­щения и признает в этих случаях идеальную совокуп­ность ст. 142 и ст.74 УК РСФСР 1926 года.

Иное положение мы имеем в случае умышленного убийства из хулиганских побуждений. Верно, что и здесь страдают, терпят ущерб два объекта — жизнь человека и общественный порядок. Но здесь ст. 136 вполне пра­вомерно поглощает ст. 74 УК, ибо хулиганство, хулиган­ские побуждения по своему существу являются безуслов­но побуждениями низменными, а как таковые охваты­ваются полностью признаками, изложенными в п. «а" ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 года. На этой позиции твер­до стоит и практика. Так, из ознакомления с делами, ре­шенными Московским городским судом за 1955— 1956 гг., можно заключить, что убийство из хулиганских побуждений твердо квалифицируется не по совокупности п. «а» ч. 1, ст. 136 и ст. 74 УК РСФСР, а только по пер­вой статье, поглощающей в связи с указанным обстоя­тельством ст. 74 УК.

Стало быть, идеальная совокупность этих составов невозможна. Речь может идти только о совокупности реальной. Так, 21 июля 1955 г. по приговору Московско­го городского суда был осужден К. за то, что из хули­ганских побуждений избил рабочего Н., после чего, боясь ответственности, убил его. Действия К. суд верно квалифицировал как совокупность преступлении, предусмотренных ч. 2 ст. 74 и п. "а» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 года^[7]. Налицо два самостоятельных действия (из­биение и убийство), что является решающим признаком для разграничения обоих видов совокупности и непре­менным признаком реальной совокупности.

Допустим, что, избивая Н. из хулиганских по­буждений, К. убил бы его. В этом случае картина ме­няется. Налицо уже одно действие, совмещающее в себе признаки различных действий, входящих в объективные стороны разных составов, однако в связи с тем, что со­ставы эти имеют общий объект и одинаковую форму вины, будет иметь место не идеальная совокупность, а поглощение более общественно опасным составом п. "а" ч. 1 ст. 136 состава ч. 2 ст. 74 УК РСФСР 1926 года.

Это положение ярко иллюстрирует определение Вер­ховного Суда РСФСР от 22 апреля 1958 г. Будучи в не­трезвом состоянии, К. совместно с П. учинил хулиган­ские действия, выразившиеся в том, что он пытался про­рваться за ограду и избить 3., сопровождая свои дейст­вия угрозами и нецензурными выражениями. С целью заставить П. и К. прекратить хулиганские действия к ним подошел сосед последнего — А. и спросил, в чем де­ло. В ответ на это К. внезапно ударил А. металлическим предметом по голове, в результате чего А. Умер. В этом смысле принципиальное значение имеет указание Вер­ховного суда РСФСР, что "при реальной совокупности убийства из хулиганских побуждений и хулиганских действий исключать  обвинение в хулиганстве не следует»^[8].

3. И, наконец, говоря о совокупности хулиганства и истребления или повреждения государственного или общественного имущества, мы также не можем согла­ситься с мнением Е. К. Коржуева о необходимости ква­лифицировать по совокупности только случаи причине­ния в результате хулиганских действий тяжелого мате­риального ущерба государственному или обществен­ному имуществу. Различие объектов этих составов — наличие такого важного объекта как - социалистическая собственность, терпящего ущерб от хулиганства, об­уславливает, по нашему мнению, настоятельную необходимость рассматривать содеянное как идеальную со­вокупность соответствующих составов. Те же сообра­жения обосновывают требование квалифицировать как идеальную совокупность все случаи нанесения в резуль­тате хулиганских действий ущерба личной собственности граждан, а не только случаев, предусмотренных ч. 3 ст. 175 УК РСФСР 1926 года, как это рекомендует Е. К. Коржуев.