В социально-историческом плане теократическая концепция власти противостоит технократической. Всеобщее благоденствие и счастье, являющиеся конечными целями развития как первого, так и второго типа обществ, достигаются абсолютно противоположными способами. В технократии совершенствование социальных отношений и самого человека осуществляется посредством постоянного расширения индустриального производства, повышения производительности труда и улучшения организации управления. Движущей силой организации власти и общественного развития в целом здесь выступает наука, основывающаяся на рационализированном знании и ценностях "производства-потребления". Технократия, в отличие от теократии, утверждает веру не в бога, а в человеческий разум. Технократическая жизнь мыслится как неизменный прогресс технической оснащенности общества, стремление человека к искусственной машинной цивилизации.

Но религиозно-правовую регламентацию общественных отношений не следует трактовать исключительно как негативную, а технократическую организацию власти - как неоспоримое достижение человеческой мысли. Теократическое устройство, оставаясь оппозиционным тотальной индустриализации, избавляет природу и общество от многих негативных последствий воздействия техники. Более заботясь о моральном состоянии людей, политическое боговластие в лице религиозных императивов ставит прочные барьеры на пути пагубных изменений среды обитания человека. В далекой исторической перспективе нельзя с полной определенностью говорить о том, что гуманней и способствует выживанию человечества: теократия с ее многочисленными табу, тенденциями консервации общественного развития и ориентированностью на духовно-нравственный аспект взаимодействия людей или технократическое общество, положившее начало бесконечной гонке создания все более автономизирующейся техники с ее механизацией и обезличиванием человека, грозящими обернуться гибелью всего живого.

В качестве положительных сторон религиозно-правовой регламентации общественных отношений следует выделить относительно низкий уровень совершения правонарушений. Специалисты в области мусульманского права отмечают устойчивость правомерного поведения в тех государствах, где главная роль в регулировании социальных связей принадлежит шариату. Так, Л.Р.Сюкияйнен пишет: "Религиозные стимулы оказываются настолько сильными, что в отдельных сферах общественных отношений нормы мусульманского права исполняются практически без вмешательства государства, поскольку случаи нарушения исключительно редки"3.

В социальном плане устойчивость правомерного поведения определяется высоким уровнем знания и авторитетностью религиозно-правовых норм. На протяжении длительного периода религиозные нормы остаются в теократическом государстве неизменными. Из поколения в поколение они передаются как основополагающие принципы человеческой жизни, превращаясь в максимы индивидуального и общественного сознания. Глубокое усвоение религиозно-правовых норм обусловливается совпадением целей государства, взявшего под охрану данные нормы, и остальных участников теократических властеотношений, воплощающих религиозно-правовые предписания в действительность. Высокий уровень правовой информированности населения, его заинтересованность в соблюдении религиозно-правовых норм создают благоприятные предпосылки действенности права в теократии. В этом отношении светскому государству есть что позаимствовать у теократического.