ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



1.1. Понятие преступлений частного обвинения в уголовном праве


Изменения в материальной и духовной жизни, происходящие в ходе исторического развития общества, порождают объективную необходимость в уголовно-правовой охране тех или иных социальных ценностей, создают основания для криминализации деяний, на них посягающих.

Первые статьи о преступлениях частного обвинения в уголовных кодексах Западной Европы появляются в начале ХХ в. С этого же времени предпринимаются попытки изучения и объяснения данного феномена. Тем не менее по сей день тема преступлений частного обвинения остается одной из наиболее сложных и наименее разработанных в уголовной и уголовно-процессуальной науке.

В специальной литературе понятие преступлений частного обвинения традиционно определяется посредством процессуально-правовых признаков. К примеру, упоминается, что дела частного обвинения возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего, который выполняет здесь функции частного обвинителя, а производство по делу может быть прекращено за примирением сторон. Несмотря на распространенность именно этого термина, практически все авторы одновременно говорят и о его условности, неспособности точно отразить сущность обозначаемого им правового явления. С такого рода оговоркой нельзя не согласиться, особенно, если учесть существование двух в значительной мере различающихся между собой моделей уголовно-процессуального преследования интересующих нас преступлений, российской и западноевропейской[1], в рамках каждой из которых термин «дела частного обвинения» будет иметь свой смысл.

С целью выделения общих материально-правовых характеристик данной категории преступлений проведем сравнительный анализ составов преступлений, преследование которых велось в порядке частного обвинения в Российской империи, Союзе ССР и союзных республиках, Австрии, Германии и Венгрии в XIX - XX вв.

Выделение из традиционной публичной формы уголовного судопроизводства дел, производство по которым осуществлялось в порядке частного обвинения, в России приходится на XIX в., хотя некоторые отступления от публичного порядка уголовного производства можно заметить уже в XVIII в. Так, в Артикуле воинском Петра Великого и в «Манифесте о поединках» 1787 г. Екатерины II лицам, посчитавшим себя оскорбленными, взамен дуэли как способа защиты чести и достоинства, а также потерпевшим от совершения плотских преступлений, к которым относились изнасилование и блуд, предлагались услуги судебных органов. Последние в соответствии с законами были обязаны сначала приложить всевозможные усилия для примирения сторон и только после этого разрешать дело по существу и наказывать виновного, причем в случаях несостоявшегося примирения возбуждение уголовного преследования относилось к числу обязанностей потерпевшего, а не его прав.

В 1832 г. в первом Своде уголовных законов Российской империи впервые был закреплен особый порядок производства по делам о нанесении тяжкого оскорбления родителям и родительской власти, который допускал возбуждение уголовного дела государственными органами только на основании жалобы оскорбленного и делал возможным прекращение производства по данному делу в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Однако уже в 1845 г., с принятием Уложения о наказаниях, число преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, значительно возросло: нанесение легких ран (ст. 2133); жестокое обращение с женщиной (ст. 2013); увечья и причинение неважного по степени своей вреда здоровью, или же нанесение увечий и ран по неосторожности (прим. к ст. 1903); изнасилование, растление, похищение, обольщение девиц или женщин, когда совершенное преступление не имело последствием смерти изнасилованной (прим. к ст. 1944), угрозы (ст. 1977); похищение женщины для вступления с нею в брак (ст. 1978); прелюбодеяние (ст. 2016); противозаконное задержание без насилия (ст. 1967); нападение с насилием (ст. 1968); вступление в брак через насилие, угрозы или обман (ст. 1979 и 1980); присвоение крепостным человеком не принадлежащих ему документов и вступление при помощи сего обмана в брак с лицом свободного состояния (ст. 2000); некоторые виды присвоения ученой или художественной собственности (ст. 2130); распространение ругательных или иных оскорбительных для чести сочинений, изображений или слухов (прим. к ст. 2024); насильственное похищение замужней женщины (ст. 2074); захват без насилия (прим. к ст. 2105) и некоторые другие[2].

После Октябрьской революции в уголовном законодательстве число составов частного обвинения было значительно сокращено. Так, согласно ст. 10 УПК РСФСР 1923 г., к числу преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, было отнесено всего 4 состава, а именно: 1) нанесение умышленных легких телесных повреждений, не причинивших расстройства здоровью (ч. 2 ст. 143 УК РСФСР); 2) умышленное нанесение ударов, побоев и иных насильственных действий, сопряженных с причинением физической боли (ч. 1 ст. 146 УК РСФСР); 3) оскорбление (ст.ст. 159, 160 УК РСФСР); 4) клевета (ст. 161 УК РСФСР).

Уголовно-процессуальные кодексы некоторых союзных республик того времени имели несколько более расширенный перечень составов преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, чем УПК РСФСР 1923 г., и относили к ним следующее: самоуправство (УПК Украинской, Узбекской и Грузинской ССР), неосторожное телесное повреждение (УПК Украинской и Грузинской ССР), самовольное пользование литературными и иными произведениями и пользование чужим товарным знаком (УПК Узбекской ССР), обманное вовлечение женщины в половую связь путем использования с этой целью установленной для регистрации брака формы (УПК Грузинской ССР), нарушение тайны переписки и воспрепятствование совершению религиозных обрядов (УПК Туркменской ССР).

После принятия в конце 1950 - начале 1960-х гг. новых «Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик», а также новых уголовно-процессуальных кодексов республиками СССР круг преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, был значительно сужен по сравнению с тем, который был закреплен в ранее действовавших УПК.

К преступлениям, преследуемым в порядке частного обвинения, согласно ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР 1960 г., относились: 1) оскорбление, т.е. умышленное унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме (ст. 131 УК); 2) клевета, т.е. распространение заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений, но без отягчающих признаков (ч. 1 ст. 130 УК); 3) умышленное причинение легких телесных повреждений или нанесение побоев - как повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности (ч. 1 ст. 112 УК), так и не повлекших за собой последствий, указанных в ч. 1 ст. 112 УК (ч. 2 ст. 112 УК).

Аналогично решался вопрос о круге преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, и в уголовно-процессуальных кодексах ряда других союзных республик (Азербайджанской - ч. 1 ст. 105, Белорусской - ч. 1 ст. 106, Грузинской - ч. 1 ст. 115, Киргизской - ч. 1 ст. 96, Молдавской - ч. 1 ст. 94 и Таджикской - ч. 1 ст. 104). Согласно УПК Украинской ССР (ч. 1 ст. 27) и Узбекской ССР (ч. 2 ст. 372) к делам частного обвинения было отнесено самоуправство.

В УПК различных союзных республик имелись также некоторые отличия по степени общественной опасности самих преступлений, отнесенных законодателем к частному обвинению. Например, если по ст. 27 УПК РСФСР, ст. 27 УПК Украинской, ст. 106 УПК Белорусской, ст. 115 УПК Грузинской, ст. 105 УПК Азербайджанской, ст. 126 УПК Литовской, ст. 94 УПК Молдавской, ст. 96 УПК Киргизской, ст. 104 УПК Таджикской союзных республик в порядке частного обвинения преследовалось всякое нанесение умышленного легкого телесного повреждения, т.е. как повлекшее за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности, так и не повлекшее за собой указанных последствий, то по ст. 102 УПК Армянской, ст. 111 УПК Латвийской, ст. 123 УПК Туркменской, ст. 372 УПК Узбекской, ст. 95 УПК Эстонской союзных республик к делам частного обвинения были отнесены только дела о нанесении умышленных легких телесных повреждений, не связанных с расстройством здоровья. Что же касается дел о нанесении умышленных легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья, то они преследовались в порядке публичного обвинения. В Уголовном кодексе Казахской ССР (ст. 97) отсутствовало разграничение легких телесных повреждений с расстройством и без расстройства здоровья, но ст. 89 УПК Казахской ССР относила этот состав к делам частного обвинения. В ч. 1 ст. 107 УК Украинской ССР, ч. 1 ст. 110 УК Армянской ССР, ч. 1 ст. 116 УК Грузинской ССР, ч.1 ст. 117 УК Литовской ССР, ч.1 ст. 99 УК Казахской ССР, ч. 1 ст. 116 УК Таджикской ССР, ст. 113 УК Эстонской ССР, ч. 1 ст. 107 УК Киргизской ССР не вводилось разграничения ударов, побоев или иных насильственных действий, причинявших физическую боль, на повлекшие расстройство здоровья и не повлекшие их.

Отдельные различия имелись в УПК союзных республик и по другим преступлениям, преследуемым в порядке частного обвинения. Так, уголовно-процессуальное законодательство РСФСР, Белорусской, Грузинской, Азербайджанской, Литовской, Молдавской, Туркменской, Армянской союзных республик к преступлениям частного обвинения относило не только простое, но и квалифицированное оскорбление, т.е. оскорбление в печати, а также оскорбление, нанесенное лицом, ранее судимым за оскорбление. По УПК Узбекской ССР и Латвийской ССР в порядке частного обвинения осуществлялось преследование только за простое оскорбление, а в УПК остальных союзных республик отсутствовало разграничение оскорбления на простое и квалифицированное, ввиду отсутствия этого разграничения в уголовном законе (ст. 126 УК СССР и др.). Что же касается такого преступления, как клевета, то она преследовалась в порядке частного обвинения во всех союзных республиках, за исключением Литовской ССР, где ее уголовное преследование осуществлялось в порядке публичного обвинения.

По ч. 1 ст. 113 УК Узбекской ССР, ч. 1 ст. 122 УК Азербайджанской ССР и ст. 119 УК Казахской ССР оскорбление, а по ч. 2 ст. 121 и ч. 1 ст. 108 УК Азербайджанской и ч. 1 ст. 118 и ч. 1 ст. 99 УК Казахской ССР клевета и нанесение побоев или иных насильственных действий, сопряженных с причинением физической боли, могли быть квалифицированы как преступления только в том случае, если указанные действия совершались повторно, после применения к виновному мер общественного воздействия.

По ч. 1 ст. 91 и ч. 1 ст. 93 УК Узбекской ССР умышленное легкое телесное повреждение и нанесение ударов, побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но без расстройства здоровья, могли образовать состав преступления только в том случае, если указанные действия были совершены лицом, уже подвергавшимся мерам общественного воздействия за такие же действия, или лицом, к которому по обстоятельствам дела мера общественного воздействия применена быть не может (ч. 1 ст. 91 и ч. 1 ст. 93 УК Узбекской ССР в редакции Указа Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 5 ноября 1964 г.)[3].

В уголовных законодательствах европейских государств ХIХ в. преступления частного обвинения были достаточно распространенным явлением. Так, венгерский уголовный закон предусматривал 22 состава частного обвинения, голландский - 15, итальянский - 21. Норвежское уголовное законодательство насчитывало 33 состава преступления, преследуемых частным порядком. Законодательство германских государств начала ХIХ в. по данному вопросу было крайне разнообразно. К примеру, прусский уголовный кодекс предусматривал только 8 преступлений частного обвинения, в то время как УК земель Баварии и Тюрингии насчитывали по 25 составов данной категории преступлений.

Уголовным законодательством германских государств до принятия общегерманского уголовного кодекса в порядке частного обвинения преследовались, главным образом, такие преступления: оскорбление, семейная кража, прелюбодеяние, телесные повреждения, похищение женщин, обольщение, склонение через обман к вступлению в противозаконный брак, изнасилование, нарушение тайны, некоторые виды обмана, насильственное вторжение в дом. Кроме того, в некоторых германских УК к преступлениям частного обвинения принадлежали угрозы, мужеложство, обольщение домашних, присвоение авторских прав и др.

Согласно германскому уголовному кодексу от 15 мая 1871 г., распространявшему свое действие на все германские земли, к преступлениям частного обвинения относились: неприязненные деяния против иностранных государств и государей; оскорбление иностранного государя; оскорбление иностранного посланника, аккредитованного в одном из германских государств; насильственное вторжение в дом; вступление в брак посредством обмана; прелюбодеяние; непотребные действия сластолюбия и внебрачное вступление в половую связь с женщиной сумасшедшей или находящейся в бессознательном состоянии; изнасилование; склонение к вступлению в половую связь через обман; обольщение непорочной девицы, не достигшей 16-летнего возраста; оскорбления, в том числе чиновников, священников, присутственного места и т.п.; легкие телесные повреждения; похищение женщины; принуждение; угрозы; вскрытие чужих писем; разглашение тайн, сообщенных разгласителю по его званию, и некоторые другие.

Уголовный кодекс Австрии ХIХ в. предусматривал частный порядок преследования по таким составам преступлений: семейная кража; оскорбление чести, в том числе и устные оскорбления иностранных государей и их посланников; прелюбодеяние; обольщение домашним несовершеннолетней родственницы, отца или матери семейства; обольщение служанкой и т.п. несовершеннолетнего сына или родственника; разные поступки семейных; привычное пьянство мастеровых, рабочих и прислуги; нарушение авторских прав. Впоследствии в уголовное законодательство Австрии неоднократно вносились изменения, касающиеся определения круга составов преступлений частного обвинения.

В настоящее время действующий австрийский уголовный кодекс относит к преступлениям, преследуемым в частном порядке, незаконное лечение (§ 110), разглашение коммерческой тайны (§ 122), вступление в брак с помощью обмана или принуждения (§ 193), нарушение супружеской верности (§ 194) и некоторые другие. При судопроизводстве по делам о таких преступлениях, совершенных несовершеннолетними, частное обвинение исключается.

Произошло изменение круга преступлений частного обвинения и в Германии. Например, современное уголовное законодательство ФРГ предусматривает такие составы преступлений, преследование которых ведется в порядке частного обвинения: нарушение неприкосновенности жилища, служебных помещений (§ 123 УК); оскорбление (§ 185-187а УК), если оскорбление не касается ни одной из политических организаций, названных в § 194 абз. 4 УК; нарушение тайны переписки (§ 202 УК); телесные повреждения (§ 223, 223а и 230 УК); угрозы (§ 241 УК); причинение имущественного ущерба (§ 303 УК); уголовно наказуемые деяния, предусмотренные § 4, 6с, 12, 15, 17, 18 и 20 Закона о недобросовестной конкуренции; уголовно наказуемые деяния, предусмотренные § 142 абз. 1 Закона о патентах; § 25 абз. 1 Закона о товарных образцах; § 39 абз. 1 Закона о защите сорта; § 25d абз. 1 и § 26 Закона о товарных знаках; § 14 абз. 1 Закона об образцах из сортимента; § 106-108 Закона об авторском праве; § 33 Закона об авторском праве на произведения изобразительного искусства и фотографии[4].

В соответствии с современным уголовным законодательством Венгрии к преступлениям частного обвинения относятся легкие телесные повреждения, нарушение личной тайны и тайны переписки, разглашение тайны телефонного разговора, клевета, оскорбления, включая оскорбления умершего или его памяти.

Таким образом, обобщая предложенный материал, заметим, что группу преступлений частного обвинения образуют преступления небольшой тяжести, посягающие на неимущественные права граждан и юридических лиц. Понятие неимущественных прав разработано в гражданском праве и включает личные неимущественные права, направленные на: а) индивидуализацию личности управомоченного лица (права на имя, на фирменное наименование, на производственную (торговую) марку, на товарный знак (знак обслуживания), принадлежащие организациям и гражданам, осуществляющим производственную, торговую или иную хозяйственную (коммерческую деятельность); право на защиту чести, достоинства и деловой репутации); б) обеспечение личной неприкосновенности граждан (право на телесную неприкосновенность и охрану жизни и здоровья, на неприкосновенность внешнего облика, личного изображения); в) обеспечение неприкосновенности и тайны личной жизни граждан (право на неприкосновенность жилища, личной документации, на тайну личной жизни).

Государственное признание и законодательное закрепление личных неимущественных прав в Западной Европе приходится на период буржуазных революций, основным достижением которых считается законодательное (конституционное) ограничение власти государства в лице монарха и формирование первого поколения прав человека[5].

Личные неимущественные права призваны обеспечить свободу и автономию индивида как члена общества, его юридическую защищенность от какого-либо внешнего вмешательства. Главное назначение этой категории прав состоит в том, чтобы обеспечить приоритет индивидуальных, внутренних ориентиров развития каждой личности. Личные неимущественные права характеризуются тем, что государство признает свободу личности в определенной сфере отношений, которая отдана на усмотрение индивида и не может быть объектом притязаний государства. Эти права, являясь атрибутом каждого индивида, призваны юридически защитить пространство действия частных интересов, гарантировать возможности индивидуального самоопределения и самореализации личности.

Личные неимущественные права - это естественные права, принадлежащие индивиду от рождения и неотчуждаемые от него. Положение человека и мера его свободы в обществе и государстве непосредственно зависят от возможности иметь и реализовывать свои неимущественные права.

Закрепляя личные неимущественные права в конституции, государство обеспечивает их правовое регулирование комплексно, т.е. с помощью норм ряда отраслей права. Гражданско-правовой и уголовно-правовой способы защиты личных неимущественных прав не исключают, а дополняют друг друга. В уголовном праве преступные посягательства на личные неимущественные права в зависимости от характера и степени общественной опасности подразделяют на преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие (например, убийство), а к преступлениям частного обвинения относятся лишь преступления небольшой тяжести.

По сравнению с уголовным законодательством зарубежных стран, в которых преступления частного обвинения составляют многочисленную группу, действовавший российский Уголовно-процессуальный кодекс в соответствии с ч. 1 ст. 27, а также вступивший в действие с 1 июля 2002 г. УПК РФ (ч. 2 ст. 20) относит к таковым весьма ограниченное число составов, а именно: умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ), побои (ст. 116 УК РФ), клевета (ч. 1 cт. 129 УК РФ) и оскорбление (ст. 130 УК РФ).

Характер благ, а также схожесть порядка уголовного преследования преступлений частного обвинения с гражданским дали основание для разработки в уголовном праве теории «частного деликта», где представлено видение данной категории преступлений как деяний, посягающих исключительно или преимущественно на права и интересы частных лиц и лишь незначительно затрагивающих интересы публичные (сегодня такое обоснование преступлений частного обвинения представлено в комментариях к УПК ФРГ). Теория частного деликта неоднократно подвергалась критике, и в первую очередь отмечалось противоречие между традиционным понятием преступления как общественно опасного деяния и преступлением частным, опасность для общества которого невелика, поэтому преследование его предлагается вести в порядке частного обвинения. Особое значение в этом контексте приобретает рассмотрение вопроса о характере общественной опасности преступлений частного обвинения.

Объективность значения такой категории, как общественная опасность, во многом определяется тем, насколько точно в ней нашли выражение интересы конкретных граждан данного общества. Общественная опасность преступлений частного обвинения определяется фактом объективного существования и высокой значимостью для общества ценностей, на которые они посягают.

Как известно, общественная опасность является материальным признаком (внутренним свойством) преступления, раскрывающим его социальную сущность[6]. Однако само указание на то, что общественная опасность есть материальный признак преступления, еще не доказывает ее объективности. В действительности вопрос о материальном признаке преступления есть не что иное, как иначе поставленный вопрос о его объективном признаке, т.е. признаке, который является основанием для отнесения государством деяния к числу преступлений со всеми вытекающими отсюда последствиями. Деяние, причиняющее какой-то вред, взятое вне системы общественных отношений, не является ни общественно опасным, ни общественно полезным. Не исключение в данном случае и деяния, посягающие на честь, достоинство, здоровье человека. Общественная опасность, как пишет Ю.А. Демидов, «это не фактическое обстоятельство преступления, а отношение деяния к основным ценностям общества, существующим объективно»[7], независимо от нашего знания и понимания их.

Таким образом, вопрос об объективности общественной опасности преступлений, предусмотренных ст.ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и 130 УК РФ, можно задать по-другому, а именно: являются ли такие понятия, как честь, достоинство, личная неприкосновенность человека, на которые посягают интересующие нас деяния, объективно существующими социальными ценностями?

История дает положительный ответ. С древнейших времен человек болезненно воспринимал любые порочащие его честь и унижающие достоинство действия, в том числе и причиняющие ему физическую боль. Нередко оскорбления, клевета, физическое насилие над личностью в любых его формах становились причинами всевозможных трагических событий, среди которых можно назвать суицидальные акты, дуэли, кровную месть, войны и др. Многие из названных последствий в ряде культур в прошлом являлись единственным способом восстановления доброго имени[8]. Впоследствии все это, как нам представляется, привело наряду с признанием на уровне государства в качестве абсолютных социальных ценностей чести, достоинства, личной неприкосновенности каждого человека, к созданию специальных правовых институтов, призванных защищать и восстанавливать их.

Российское государство в этом отношении не является исключением. Конституция РФ, принятая на всенародном референдуме в 1993 г., провозглашает в ст.ст. 21 - 23 в числе основных ценностей российского общества честь, достоинство, личную неприкосновенность каждого человека и гражданина. Действующее законодательство предоставляет возможность их защиты не только в рамках гражданского, но и уголовного судопроизводства.

Наличие факта уголовно-правовой охраны тех или иных социальных ценностей означает, с одной стороны, признание их высокой значимости для самого существования и нормальной жизнедеятельности общества, с другой - демонстрирует предельные границы социально дозволенного, определяя поведение, выходящее за них, в качестве общественно опасного, преступного. В случаях, когда ценностные ориентации и действия индивида существенно расходятся с господствующими в обществе взглядами и нормами, положительные и отрицательные уголовно-правовые оценки призваны сыграть определяющую роль в выборе индивидом варианта своего поведения. Мотивационное воздействие судебной оценки усиливается также тем, что выбор варианта поведения, соответствующего социальным ценностям, подкрепляется привлечением виновного в посягательстве к уголовной ответственности, что одобряется и поддерживается обществом.

Специфика таких ценностей, как честь, достоинство, личная неприкосновенность, заключается в том, что, несмотря на признание их на уровне государства в качестве объективно существующих всеобщих социальных ценностей, содержание каждой из них, тем не менее, субъективно, относительно и оценочно. Другими словами, личная неприкосновенность, честь и достоинство не существуют отдельно от их носителя, которым всегда является конкретный человек во всей его индивидуальности. Соответственно, объективность общественной опасности преступлений, предусмотренных ст.ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и 130 УК РФ, определяется фактом объективного существования в обществе ценностей, на которые они посягают. Само же содержание этих ценностей субъективно, что, собственно, и позволяет выделить указанные преступления в отдельную группу.

Ценности, выраженные в категории личных неимущественных прав, на которые посягают преступления частного обвинения, субъективны и лишены экономического содержания, а следовательно, не могут быть достаточно точно оценены, их осуществление не сопровождается имущественным предоставлением (эквивалентом) со стороны других лиц[9]. Поэтому особое значение для решения вопроса о том, носило ли деяние характер общественно опасного, имеет субъективное восприятие потерпевшего, т.е. то, насколько у него сильно негативное переживание случившегося.

Важность учета субъективного мнения потерпевшего по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и 130 УК РФ, подтверждается результатами специальных криминологических, психологических и социологических исследований, практикой социальной работы[10]. В частности, были выявлены различия между субкультурами различных социальных групп относительно принятых в них ценностных ориентаций и норм поведения. Полученные данные также показывали, что значение, вкладываемое человеком в слово или действие, определяется целым рядом факторов, среди которых ситуация использования, эмоциональное состояние, специфика индивидуального мировоззрения, личный опыт, его принадлежность к культуре и субкультуре, степень принятия знаковых систем, норм, ценностей, действующих в них, и некоторые другие. Соответственно, одно и то же слово или действие в разных ситуациях могут быть восприняты человеком по-разному, вызывая у него всевозможные реакции - от обиды и агрессии до смеха и радости, - благодаря чему в одном случае они могут заключать в себе опасность для общества, в то время как в другом, напротив, улучшать существующие отношения, мотивировать на совершение положительно оцениваемых окружающими поступков. Иначе говоря, деяние, преследование которого ведется в порядке частного обвинения, взятое само по себе, вне социального контекста, не является ни общественно опасным, ни общественно полезным.

Общественная опасность преступлений частного обвинения определяется общественной опасностью последствий, которые носят системный характер и несводимы к причинению потерпевшему только морального или физического вреда, поскольку человек с позиций системного подхода традиционно рассматривается как сложная система, характеризующаяся единством социальных, психических и физиологических составляющих. Изменение в одном из элементов системы ведет к изменению всей системы. Так, например, истории известны случаи, когда нанесенное словесное оскорбление становилось причиной разрушения значимых межличностных отношений, серьезного психологического кризиса, а впоследствии приводило к тяжелой болезни и/или смерти человека[11]. Эти общественно опасные последствия из-за сложностей в установлении их причинно-следственной связи с деянием выведены законодателем за пределы составов преступлений частного обвинения (формальный характер составов), тем не менее нет никаких объективных оснований для отрицания самой возможности наступления таких последствий.

Таким образом, с позиций материального уголовного права можно определить преступления частного обвинения как преступления небольшой тяжести, посягающие на личные неимущественные права, ценностное содержание которых субъективно, в связи с чем особое значение для решения вопроса о том, носило ли деяние характер общественно опасного, имеет субъективное восприятие потерпевшего.

К сожалению, определение преступлений частного обвинения только через материально-правовые признаки не позволяет отграничить преступные деяния, преследуемые частным порядком, от других, предусмотренных УК, а значит, не отражает всей сущности интересующего нас правового явления и должно быть конкретизировано посредством включения в него процессуальных критериев. Государство, в котором личные неимущественные права признаны в числе высших ценностей, добровольно ограничивает свое вмешательство в криминальную ситуацию в случае, если оно нанесет больше вреда потерпевшему, чем совершенное против него преступление. В зависимости от степени ограничения действия принципа публичности в уголовном процессе выделяются публичный, частно-публичный и частный порядки производства по уголовному делу[12]. Это значит, что преступления частного обвинения имеют двойственную юридическую природу, их существование в равной мере обусловлено факторами материально-правового и процессуального порядка.

Однако даже такой подход к определению понятия не позволяет до конца проникнуть в сущность преступлений частного обвинения. Феномен этот крайне сложен и требует проведения комплекса глубоких сравнительно-правовых, исторических, криминологических, уголовно-правовых, уголовно-процессуальных и других исследований вопроса, что невозможно сделать в рамках одной работы. Поэтому в дальнейшем предметом внимания будет изучение криминологических оснований преступлений частного обвинения, закрепленных в современном уголовном законодательстве Российской Федерации.


Итак, подводя итоги параграфа, еще раз подчеркнем следующее:

1. Закрепляя личные неимущественные права в конституции, государство обеспечивает их правовое регулирование комплексно, т.е. с помощью норм ряда отраслей права. Гражданско-правовой и уголовно-правовой способы защиты личных неимущественных прав от преступлений частного обвинения не исключают, а взаимодополняют друг друга.

2. Преступления частного обвинения имеют двойственную юридическую природу, их существование в равной мере обусловлено факторами материально-правового и процессуального порядка. С позиций материального уголовного права преступления частного обвинения - это преступления небольшой тяжести, посягающие на личные неимущественные права, ценностное содержание которых субъективно.

3. Общественная опасность преступлений частного обвинения определяется фактом объективного существования и высокой значимостью в обществе ценностей, на которые они посягают, и общественной опасностью последствий, которые носят системный характер и несводимы к причинению потерпевшему только морального или физического вреда.

4. В рамках уголовной науки необходимо поставить проблему определения понятия «преступление частного обвинения». Определение преступлений частного обвинения через материально-правовые и процессуальные признаки не позволяет во всей полноте отразить сущность изучаемого правового явления. Решение проблемы требует проведения комплекса глубоких сравнительно-правовых, исторических, криминологических, уголовно-правовых, уголовно-процессуальных и других исследований аспектов феномена преступлений частного обвинения.







--------------------------------------------------------------------------------


[1] О западноевропейской модели уголовного преследования преступлений частного обвинения см., например: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988; Гончарова А.Н. Производство по делам частного обвинения в соответствии с уголовным законодательством России и Германии // Правовая реформа и зарубежный опыт / Отв. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 2000. С. 81-95; Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс / Пер. с нем. Б.А. Филимонова. М., 1994 и др.

[2] Подробнее см.: Гончарова А.Н. Дела частного обвинения в российском уголовном законодательстве XIX - ХХ веков // Вопросы уголовного права и процесса в условиях правовой реформы / Отв. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 1999.

[3] Подробнее см.: Гончарова А.Н. Дела частного обвинения в уголовном законодательстве Союза ССР // Актуальные проблемы расследования преступлений / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1999. Ч. 1.

[4] Подробнее см.: Гончарова А.Н. Производство по делам частного обвинения в соответствии с уголовным законодательством Германии и России // Правовая реформа и зарубежный опыт / Отв. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 2000.

[5] Подробнее см., например: Права человека / Отв. ред. Е.А. Лукашев. М., 2001.

[6] Подробнее см.: Курс советского уголовного права. Часть общая. Л., 1968. Т.1; Курс советского уголовного права. М.,1970. Т.2; Советское уголовное право. Часть общая. Л., 1960; Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М.,1975; Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960; Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961; Шес- лер А.В. Групповая преступность: криминологические и уголовно-правовые аспекты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000; Фефелов П.А. Уголовно-правовая концепция борьбы с преступностью: Основы общей теории. Екатеринбург, 1999 и др.

[7] Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 46.

[8] Подробнее об этом см., например: Лаврин А.Г. Хроники Харона: энциклопедия смерти. М., 1993; Лотман Ю.М. Пушкин. СПб., 1995; Традиционное мировоззрение у народов Передней Азии / Отв. ред. М.А. Родионов, М.Н. Серебрякова. М., 1992; Трегубов Л.З., Вагин Ю.Р. Эстетика самоубийства. Пермь, 1993; Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права: Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995 и др.

[9] Малеина М.Н. Защита личных неимущественных прав граждан. М.: Знание, 1991.

[10] См., например: Абельс Х. Интеракция, идентификация, презентация: Введение в интерпретативную социологию. СПб., 1999; Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995; Ионин Л.Г. Социология культуры: Учебное пособие. М., 1998; Шюц А. Структура повседневного мышления // Социологические исследования. 1988. № 2; Шнайдер Г.Й. Криминология. М., 1994; Пезешкиан Н. Позитивная семейная психотерапия: семья как психотерапевт. М., 1994; Синявский А. «Я» и «Они». О крайних формах общения в условиях одиночества // Странник. 1991. № 2; Гриндер Д., Бэндлер Р. Структура магии. М., 1995; Смелзер Н. Социология. М., 1994; Miller W. Lower class culture as a generating milieu of gang delinquency // Journal of Social Issues. 1958. № 4; Sutherland E.H. Principles of criminology. New York, 1939; Cloward R.A., Ohlin L.E. Delinquency and opportunity. New-York, 1960 и др.

[11] Подробнее этот вопрос будет рассмотрен в п. 1.2 настоящей работы.

[12] Подробнее этот вопрос будет рассмотрен в п. 2.2 настоящей работы.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2021