Действие уголовного права в обществе всегда преследует цель поддержания правопослушного поведения, в основе которого лежит позитивная уголовная ответственность каждого отдельно взятого человека, выражающаяся в соблюдении им уголовно-правовых запретов на совершение общественно опасных деяний. Лицо, совершившее преступление, не выходит из сферы действия уголовного права, более того, требование соблюдения уголовно-правовых норм теперь начинает обеспечиваться посредством специального уголовно-правового механизма привлечения преступника к уголовной ответственности.

В этой связи вопрос о криминологическом основании привлечения виновного к уголовной ответственности за преступление - это вопрос о способности уголовного права восстановить правопослушное поведение преступника и в первую очередь его ответственное отношение к соблюдению уголовно-правовых запретов, которые были им нарушены.

Считается, что привлечение к уголовной ответственности лица основано «на принудительном воздействии на его поведение со стороны государства и направлено на внешнее безусловное (непреклонное) утверждение государственной воли»^[1], где под уголовной ответственностью понимают обязанность нарушителя этого запрета претерпеть меры государственного принуждения в пределах, предусмотренных уголовным законом^[2]. В специальной литературе нет однозначного мнения относительно момента возникновения уголовной ответственности. Чаще всего говорят о совершении преступления как фактическом основании возникновения обязанности преступника претерпеть меры государственного принуждения, однако при этом указывают, что сама уголовная ответственность начинает реализовываться с момента вынесения обвинительного приговора судом^[3]. Существуют и другие точки зрения, связывающие возникновение уголовной ответственности с моментом вынесения обвинительного заключения, с моментом применения процессуальных мер принуждения^[4]. Позволим себе не согласиться ни с одной из названных точек зрения.

Во-первых, если учесть, что уголовное право начинает действовать в обществе с момента провозглашения уголовно-правового запрета на виновное совершение общественно опасного деяния, то закономерно возникают вопросы, в чем заключается уголовно-правовое воздействие в период с момента совершения преступления до возложения на виновного уголовной ответственности, выраженной в применении к нему мер государственного принуждения, или же в это время на преступника не распространяется действие уголовного права. С положительным ответом на поставленные вопросы категорически невозможно согласиться, т.к. описанное положение дел появилось в результате существующего в теории уголовного права нечеткого разграничения в дефинициях понятий «уголовная ответственность», «принятие виновным уголовной ответственности за преступление» и «привлечение к уголовной ответственности».

Во-вторых, между уголовной ответственностью, выраженной в соблюдении лицом уголовно-правовых запретов, и безответственностью, проявляющейся в их виновном нарушении, нельзя выделить промежуточного звена. Как правильно указывает В.В. Похмелкин, «наделять человека ответственностью, минуя его интеллект и волю, - это все равно что «возлагать» ответственность на естественные, стихийные силы природы»^[5]. Возложение на нарушителя обязанности претерпеть меры государственного принуждения совершенно не означает, что виновный примет на себя эту обязанность, а следовательно, и ответственность. Можно до бесконечности долго возлагать на лицо ответственность, однако так и не добиться от него соблюдения уголовно-правовых запретов. Прямым доказательством тому служит рецидивная преступность. Другими словами, в уголовном праве существует только одна форма личной уголовной ответственности - позитивная, все остальное - это лишь уголовно-правовые меры, направленные на ее формирование у конкретного лица, совершившего преступление.

На основании всего сказанного выше необходимо различать, с одной стороны, принятие виновным в совершении преступления уголовной ответственности на себя, которая выражается, во-первых, в деятельном раскаянии в содеянном и добровольном приятии на себя обязательств претерпеть неблагоприятные последствия, налагаемые на него в соответствии с уголовным законом, во-вторых, в принятии ценности социально дозволенного поведения в обществе и ответственном соблюдении всех уголовно-правовых запретов в дальнейшем. А с другой стороны - процесс привлечения виновного к уголовной ответственности посредством прямого и опосредованного уголовно-правового воздействия на личность преступника с целью восстановления его правопослушного поведения и ответственного соблюдения уголовно-правовых запретов^[6].

В зависимости от момента восстановления позитивной уголовной ответственности лица можно подразделить процесс привлечения лица к уголовной ответственности на две большие части: до и после вынесения обвинительного приговора судом. Причем если в первом случае восстановление позитивной уголовной ответственности у виновного происходит без применения к нему таких мер уголовно-правового воздействия, как осуждение и наказание, то во втором, напротив, обеспечивается ими^[7].

Преступление уголовно-правового запрета, предусмотренного ст.ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и 130 УК РФ, выражается в грубом и недопустимом с точки зрения потерпевшего нарушении дистанции межличностного общения, которое сопровождается оскорбительными для чести и достоинства, наносящими вред здоровью действиями, поэтому восстановление позитивной уголовной ответственности виновного в их совершении возможно только в процессе нормализации его отношений с потерпевшим и разрешения возникшего между ними криминального конфликта^[8]. Следовательно, основным содержанием процесса привлечения лица к уголовной ответственности должна стать деятельность по примирению сторон. Упор на этот аспект делается в рамках активно разрабатываемых на сегодняшний день моделях так называемого восстановительного правосудия^[9]. Назовем ее основные отличительные черты:

- «ответственность определяется как принятие ответственности и выполнение действий по исправлению вреда;

- само по себе наказание неэффективно с точки зрения изменения поведения и нарушает общественную гармонию и добрые взаимоотношения»^[10];

- «выдвижение в качестве одной из главных целей судопроизводства примирения между потерпевшим (жертвой) и обвиняемым (преступником);

- уполномочивание сторон конфликта (жертвы и преступника) на участие в выработке решения по уголовному делу;

- использование института посредничества при урегулировании конфликта потерпевшего с обвиняемым для удовлетворения законных интересов сторон;

- возможность компенсации не только материального, но и психологического вреда, испытанного потерпевшим;

- вовлечение обвиняемого в процесс возмещения ущерба потерпевшему для развития позитивных отношений между ними»^[11].

Процесс примирения потерпевшего с обвиняемым осуществляется в форме переговоров с участием посредника или, говоря иначе, медиации^[12], среди бесспорных плюсов которых сторонники восстановительной модели правосудия называют следующее:

1) в отличие от разбирательства дела в суде, вступление обеих сторон в процесс медиации является добровольным;

2) стороны не участвуют в разработке и принятии решения в суде - это функция судьи, медиация же, напротив, позволяет сторонам самим вырабатывать и принимать решение, а посредник (медиатор) лишь создает для этого благоприятные условия;

3) в суде стороны обязаны подчиниться судебному решению, даже если (как это нередко бывает) одна, а то и обе стороны этим решением недовольны; медиация же - это процесс, в котором все решения принимаются по обоюдному согласию сторон, и обе они берут на себя обязанность выполнять совместно принятые ими решения, понятно, что стороны делают это лишь тогда, когда удовлетворены этими решениями;

4) в задачу суда входит определить, какая из сторон права, а какая виновата, медиация же изначально нацелена на другое - на поиск согласия; в ходе нее стороны перестают искать «правового» и «виноватого», а с помощью посредника обсуждают разные варианты решения конфликта и совместно выбирают из них тот, который они оба сочтут наилучшим;

5) риск медиации минимален, поскольку каждая сторона в любой момент может отказаться от продолжения процесса. Медиация проходит конфиденциально;

6) процесс медиации относительно непродолжителен и более дешев, чем традиционное рассмотрение дела в суде^[13].

Безусловно, все названное выше имеет место быть, однако надо признать, что сторонники восстановительной модели правосудия склонны идеализировать привлекательность примирительного процесса для обвиняемого и потерпевшего. В то же время существует серьезное ограничение по использованию процесса медиации, которое заключается в необходимости обоюдного добровольного желания сторон на участие в примирительных процедурах. А это означает, что необходимым условием является признание (осознание) лицом своей вины в совершении преступления частного обвинения и наличие у него желания загладить причиненный потерпевшему вред, нормализовать с ним отношения. Не менее важно и желание потерпевшего вступить в переговоры с виновным в совершении против него преступления.

Обращает на себя внимание и то, что в литературе, посвященной вопросам восстановительного правосудия, как правило, обсуждается необходимость предоставления обвиняемому и потерпевшему возможности без обращения к традиционным карательным средствам уголовной юстиции разрешить криминальный конфликт, однако практически не рассматриваются варианты действий в случае, если сторонам так и не удастся примириться^[14]. К сожалению, упускается из виду тот факт, что, как и любая социальная технология, деятельность по примирению потерпевшего и обвиняемого далеко не всегда дает положительные результаты. Так, Н.В. Гришина в книге «Психология конфликта» приводит обобщение данных исследования по вопросу эффективности медиации К. Кресселя и Д. Пруитта:

«1. Размеры урегулирования. Если рассмотрение проблемы в суде в любом случае дает 100 %-ное принятие решений, то процент случаев урегулирования с использованием медиаторства, бесспорно, меньше. Судя по данным, приводимым авторами из различных областей применения медиаторства, средний процент случаев урегулирования колеблется около 50 (с разбросом от 22 до 97 %).

2. Прочность урегулирования. Речь идет о том, насколько принятые в результате медиативной процедуры соглашения являются окончательными. Критерием этого служит факт повторного обращения, например, в суд по бракоразводным делам. Имеющиеся данные противоречивы и во всяком случае не позволяют утверждать, что медиаторство по этому параметру более эффективно, чем юридические процедуры.

3. Уменьшение судебных отсрочек и невыполнений (задолженностей). По мнению авторов, нет значимых подтверждений тому, что медиаторство снижает судебные задолженности. Объем дел, проходящих через медиаторов, составляет лишь небольшой процент общего объема судебных дел. Медиаторство не слишком популярно, и по приводимым данным от участия в медиаторстве отказываются более 50 % от числа тех, кому оно предлагается, даже на условиях низкой оплаты или на бесплатной основе. После согласия на медиаторство большая часть дел реально не рассматривается, так как стороны впоследствии в той или иной форме от него отказываются (Kressel, Pruitt, 1985, p. 183).

4. Улучшение постдискуссионного климата отношений. Обычно это является важным аргументом сторонников медиаторства, которые считают его сильной стороной улучшение долговременных отношений. Попытки исследователей выявить влияние медиаторства на последующие отношения сторон демонстрируют противоречивые результаты: в одних работах зафиксировано улучшение коммуникации, кооперации, взаимопонимания и т.д., в других - никакого позитивного влияния не установлено»^[15].

Причину описанной выше ситуации нужно искать в процедуре медиации, которая, на наш взгляд, носит формальный характер. Познакомимся с ней поближе^[16].

Подготовительная фаза, во время которой медиатор беседует отдельно и с потерпевшим, и с правонарушителем. Он выясняет готовность обеих сторон участвовать в примирении, а также их отношение к произошедшему. Медиатор объясняет жертвам, что они не будут подвергаться опасности и что правонарушители искренне желают искупить свою вину, оценивает степень осознания правонарушителем ответственности за содеянное, предлагает возможность самому исправить положение.

Фаза переговоров с участием посредника заключается в том, что все участники собираются вместе в присутствии медиатора, чтобы обсудить происшествие и прийти к взаимовыгодному решению. Во вступительном слове медиатор объясняет, что такое медиация, принципы медиации, особое внимание обращается на конфиденциальность происходящего процесса, рассказывается о правилах поведения участников, порядке назначения встреч, затем выясняется мнение присутствующих о том, все ли стороны, от которых зависит принятие решения, присутствуют на переговорах, и предлагается подписать соглашение об участии в медиации и ее процедуре. В этом соглашении стороны в письменной форме принимают обязательства соблюдать расписание, вести себя в процессе переговоров корректно, в дискуссии не перебивать друг друга, не употреблять обидных слов и выражений.

После подписания соглашения жертве разрешается высказать свою версию происшедшего, объясняя не только то, что случилось, но и то, как преступление отразилось на ее жизни. Особое внимание уделяется эмоциональному состоянию потерпевшего, возникшему в результате совершения против него преступления. Затем правонарушителю разрешается объяснить свои действия: почему он совершил преступление, о чем он думал в это время. Часто в этот момент он извиняется, хотя, как правило, пострадавший не может сразу простить. Потом жертва и преступник могут задавать друг другу вопросы. Медиатор предоставляет им возможность общаться как можно естественнее, вмешиваясь только при необходимости.

Важным аспектом медиации является тема возмещения ущерба, которая вводится после того, как стороны составили общую картину происшествия. Медиатор спрашивает жертву о том, что может сделать правонарушитель, чтобы искупить свою вину: выплатить деньги, выполнить для него какую-либо работу и т.д. В дополнение к этому правонарушитель с учетом личностной ситуации иногда обязывается участвовать в деятельности, способствующей его личностному росту (оставаться определенное время под домашним арестом, участвовать в каком-либо проекте по оказанию услуг, пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании и т.д.).

Встречи, проходящие в сложных случаях несколько раз, считаются успешно завершенными, если жертве и правонарушителю удается перейти от переживания события преступления к составлению и подписанию примирительного договора.

Фаза подписания примирительного договора. Окончательный договор о примирении потерпевшего и правонарушителя составляется в виде контракта и подписывается всеми участниками, каждый участник получает копию документа. Часто вторая встреча назначается через месяц, чтобы обсудить, как выполняются условия договора. Такой договор охватывает минимум пять разделов - о возмещении материального ущерба жертве, о возложении особых требований к поведению и режиму правонарушителя, о прохождении лечения, консультации или терапии для правонарушителя (если это необходимо), о процедуре контроля за выполнением данного договора, а также об обязательствах потерпевшего (например, изъятие заявления или внесение ходатайства о прекращении уголовного преследования в связи с примирением).

Фаза проверки выполнения примирительного договора. Примирение не считается окончательным до тех пор, пока все условия договора не будут полностью выполнены. Обязанность контроля за исполнением договоренностей потерпевшего и правонарушителя возлагается, как правило, на медиатора.

Вопреки распространенному в юридической литературе мнению^[17] медиация имеет «ограниченную область применения»^[18], а успех ее зависит от множества факторов:

- характера конфликта («конфликт есть «верхушка айсберга», и его разрешение не имеет значительного влияния на глубокие антагонистические корни»^[19]);

- интеллектуальных возможностей сторон («если хотя бы одна из сторон не способна к рациональному рассуждению, медиация никогда не приведет к успеху»^[20]);

- уровня выраженности у них проблем личностного плана («возможно, конфликт затрагивает настолько значимые личностные проблемы данного человека, что он, сам того не осознавая, включает мощные защитные механизмы» и «может либо отрицательно реагировать на предлагаемые ему подходы к разрешению конфликта, либо, сначала выражая согласие, затем отказываться от них»^[21]);

- степени эмоциональной включенности участников в конфликт («когда эмоциональная включенность участников в конфликт столь велика, что они действуют исключительно под влиянием эмоций, то только искусность медиатора может привести переговоры к успеху»^[22]; «конфликт может рассматриваться как неуправляемый, если эмоциональные отношения сторон таковы, что конструктивное взаимодействие невозможно»^[23]);

- характера отношений сторон и их представления о совместных перспективах («чем хуже состояние отношений сторон, тем пессимистичнее перспективы, что медиация будет успешной»^[24]; «те пары, которые считают взаимодействие друг с другом почти невозможным, история отношений которых включает разногласия и споры до и после развода, а также случаи физического насилия, демонстрировали наиболее слабые результаты медиативных процедур»^[25]);

- уровня мотивации сторон к урегулированию разногласий и примирению («низкая мотивация сторон уменьшает шансы медиативного процесса на успех»^[26]);

- доверия сторон к медиативному процессу («отсутствие доверия к медиаторству и низкий энтузиазм по отношению к нему снижают результативность»^[27]);

- профессионализма медиатора.

К сожалению, криминальный конфликт между потерпевшим и преступником, совершившим преступление частного обвинения, часто характеризуется высокой эмоциональной включенностью участников в конфликт, преобладанием в межличностных отношениях стереотипизированных конфликтных и околоконфликтных форм общения, отсутствием бесконфликтных представлений о перспективе развития совместных отношений, высоким уровнем личностной проблематики, в ряде случаев ограниченными возможностями к рациональному восприятию и обсуждению проблемы. В этой связи необходимо признать, что медиация в традиционном (описанном выше) виде будет здесь малоэффективна, требуется более глубокая социально-психологическая работа с криминальным конфликтом частного обвинения. Наиболее подходящей формой работы представляется социально-психологический тренинг по разрешению конфликта.

Социально-психологический тренинг представляет собой форму групповой работы, в которой посредством специальных социальных и психологических методов создаются благоприятные условия для работы с личными проблемами участников группы, развития межличностных отношений и разрешения конфликтных ситуаций^[28]. Преимущество групповой работы заключается в том, что создается социальная реальность, в которой, с одной стороны, неадаптивные, конфликтные модели поведения участников становятся явно видными и появляется реальная возможность их коррекции, а с другой - обеспечивается атмосфера доверия, взаимного принятия и «безопасного риска».

Важную роль в процессе нормализации отношений сторон и разрешении криминального конфликта частного обвинения должен играть ведущий группы, на которого возлагаются такие функции, как:

1) «эмоциональная стимуляция (ведущий побуждает участников усомниться в адекватности их поведения, вступает в конфронтацию, активно моделирует поведение путем личного риска и высокого уровня самораскрытия);

2) забота (ведущий оказывает поддержку, выражает симпатию, хвалит, защищает, выражает тепло, принятие, искренен и заинтересован);

3) придание смысла (ведущий объясняет, разъясняет, интерпретирует, снабжает участников необходимой для изменения когнитивной структурой, переводит чувства и личный опыт участников в сферу идей);

4) исполнительная функция (ведущий устанавливает границы, правила, нормы, цели, распределяет время, задает темп, останавливает, заступается, предлагает процедуры)»^[29].

Большое значение для разрешения криминального конфликта частного обвинения будет иметь то, что ведущий увидит не только поведение каждого из участников, но также и события, его запускающие, а иногда, что еще более важно, предполагаемые и фактические реакции окружающих. В результате он может наиболее точно выявить психологические и социальные причины, которые привели к совершению преступления частного обвинения, а также способствовать их устранению. Использование ведущим в работе социально-психологического тренинга по разрешению криминального конфликта частного обвинения групповых дискуссий, ролевых игр и специальных упражнений в различных модификациях и сочетаниях должно решать следующие задачи:

- обеспечить опосредованное (через выполнение упражнения) обсуждение проблем между участниками криминального конфликта;

- создать благоприятную ситуацию, в которой эмоции, переживаемые одним, могут быть предъявлены и восприняты другим;

- сделать позицию каждого из участников конфликта более понятной и близкой для других;

- заложить новые нормы взаимодействия и преодоления разногласий, приемлемые для сторон криминального конфликта и общества;

- расстаться с конфликтными поведенческими моделями и опробовать новые, неконфликтные;

- повысить самоконтроль сторон над собственным поведением;

- создать условия для появления между потерпевшим и преступником атмосферы доверия и взаимопонимания.

Подчеркнем, что особый акцент в группе социально-психологического тренинга по разрешению криминального конфликта частного обвинения должен делаться на межличностном взаимодействии участников, в рамках которого происходит их самораскрытие и межличностное научение. Каждый участник группы благодаря получению обратной связи от других ее членов и самонаблюдению приходит к осознанию существенных аспектов межличностного поведения: своих возможностей, ограничений, неадекватных реакций, вызывающих неприятие со стороны окружающих его людей. В процессе групповой работы каждый из участников может впервые в жизни узнать, как он выглядит в глазах окружающих, как ими воспринимаются его действия и поступки, увидеть некоторые сложные паттерны своего межличностного поведения: например, то, что он использует других людей, стремится их всецело контролировать, постоянно говорит на повышенных тонах и т.д. Участник может понять мотивы такого поведения и попробовать изменить его.

К преимуществам использования социально-психологического тренинга в работе с криминальным конфликтом частного обвинения относится и то, что участие в работе группе не является препятствием для прохождения каждой из сторон курса индивидуальной терапии, получения социальной помощи и поддержки^[30].

Кроме того, по окончании работы тренинговой группы с целью решения вопросов о компенсации потерпевшему ущерба и документальном закреплении норм межличностного общения целесообразно проведение медиации, успех которой в данном случае будет значительно выше. Хотя нельзя полностью исключить существование тех случаев, когда разрешения криминального конфликта и восстановления позитивной уголовной ответственности виновного можно добиться, используя только медиацию либо социально-психологический тренинг (схема 1). К числу первых относятся те случаи, когда потерпевший преследует цель получить материальную компенсацию за причиненный ему преступлением вред, при этом конфликтная компетентность потерпевшего и обвиняемого, а также характер их криминального конфликта позволяют рассчитывать на высокую эффективность медиации. К числу вторых принадлежат те случаи, где единственной целью сторон является нормализация и восстановление межличностных отношений, которые сами по себе представляют для них высокую ценность. Тем не менее считаем, что в большинстве случаев наилучших результатов в разрешении криминального конфликта сторон и восстановлении позитивной уголовной ответственности виновного удастся добиться только при совместном использовании социально-психологического тренинга и медиации.

Обратим внимание и на то, что тип межличностных отношений, существующих между потерпевшим и обвиняемым, оказывает влияние на характер представлений сторон относительно результата разрешения их криминального конфликта (схема 2). Так, можно предположить, что незнакомые до момента совершения преступления частного обвинения потерпевший и преступник, по всей видимости, в большей степени будут заинтересованы разрешить конфликт посредством возмещения ущерба в материальной форме (здесь будет преобладать первая группа дел частного обвинения). Напротив, в восстановлении межличностных отношений на качественно новом уровне и в получении морального удовлетворения от процесса разрешения криминального конфликта наиболее будут заинтересованы близкие родственники и супруги, совместно проживающие и ведущие хозяйство (тут подавляющее число будет за третьей группой дел частного обвинения). В то же время наверняка найдутся желающие не только сформировать новую норму межличностных отношений, но и получить моральную и материальную компенсацию за причиненный преступлением вред, к числу таковых, например, скорее всего будут принадлежать супруги, находящиеся в разводе (здесь будет преобладать вторая группа дел частного обвинения).


Схема 1




Схема 2




Надо отметить, что социально-психологический тренинг дает возможность работать с криминальным конфликтом даже в том случае, если одна из сторон отказывается от участия в нем. Эффект, конечно, намного ниже, но все-таки он есть. Отказ потерпевшего от примирения влечет для обвиняемого неблагоприятные последствия, т.к. по большей части за ним стоит стремление потерпевшего довести дело до вынесения обвинительного приговора и наложения наказания с целью отомстить виновному. Создается ситуация, когда правосудие начинает действовать в «угоду потерпевшему»^[31], что на фоне добровольного принятия виновным ответственности, выраженном в деятельном раскаянии и стремлении восстановить разрушенные преступлением отношения, недопустимо. Намного хуже обстоят дела, когда от примирения отказывается обвиняемый в совершении преступления частного обвинения, поскольку этот отказ означает и нежелание лица принять на себя ответственность за содеянное.

В этой связи необходимо говорить о подкреплении процесса примирения потерпевшего и обвиняемого (восстановительной модели) действием других уголовно-правовых механизмов^[32]. В зависимости от характера уголовно-правового воздействия выделим три этапа привлечения виновного в совершении преступления частного обвинения к уголовной ответственности. Причем заметим, что в рамках перехода от этапа к этапу последовательно изменяется форма уголовно-правового воздействия на конфликт частного обвинения, в то время как сам механизм разрешения этого криминального конфликта остается одним и тем же. Каждый из названных этапов может быть последним, если цель восстановления позитивной уголовной ответственности и добропорядочных отношений преступника и жертвы достигнута.

Первый этап. Действие уголовно-правового механизма по привлечению виновного к уголовной ответственности с целью восстановления его правопослушного поведения, как уже отмечалось выше, начинается с момента совершения этим лицом преступления частного обвинения. Однако преступник, зная, что его действия нарушили уголовно-правовой запрет, предусмотренный ст.ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и 130 УК РФ, и нанесли вред другому человеку, может добровольно, без применения к нему мер принуждения принять на себя ответственность за содеянное и сделать все возможное, чтобы восстановить добропорядочные отношения с жертвой и компенсировать причиненный ей ущерб. Причем уголовное законодательство (ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР и ч. 2 ст. 20 УПК РФ) предоставляет гражданам право самим уладить их межличностные взаимоотношения без обращения к средствам уголовной юстиции, для этого необходимо лишь обоюдное желание сторон. Считаем необходимым на данном этапе обеспечить участникам криминального конфликта возможность доступа к услугам социальных служб, в частности к участию в социально-психологическом тренинге по разрешению конфликта частного обвинения и медиации.


Схема 3




В то же время нежелание жертвы простить виновного и стремление ее несмотря ни на что возбудить уголовное дело не лишает преступника права на деятельное раскаяние. Согласно ч. 1 ст. 75 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой степени тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления^[33]. Считаем также необходимым в рамках института деятельного раскаяния с целью более глубокой проработки проблем личного плана преступника и профилактики совершения им новых нарушений уголовного закона возложить на него обязанность пройти социально-психологический тренинг. Все это, безусловно, будет учтено при вынесении судом объективного и справедливого решения по уголовному делу частного обвинения.

Второй этап^[34] привлечения виновного в совершении преступления начинается с момента возбуждения уголовного дела и заканчивается вынесением приговора в суде. Здесь начинается активная уголовно-процессуальная деятельность по сбору и закреплению доказательств, подтверждающих виновность лица в совершении преступления частного обвинения, которые впоследствии будут положены судом в основание обвинительного приговора. Такая активность должна лишний раз мотивировать преступника к добровольному принятию на себя уголовной ответственности и сделать все возможное, чтобы нормализовать отношения с потерпевшим. Причем ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР (ч. 2 ст. 20 УПК РФ) дает право прекратить уголовное дело частного обвинения в случае, если стороны примирились. Безусловно, потерпевший и обвиняемый должны иметь возможность беспрепятственного доступа к услугам социальных служб, в частности к участию в социально-психологическом тренинге по разрешению криминального конфликта и медиации.

Тем не менее в случаях, если обвиняемый отказывается от примирения с потерпевшим, последнему должна быть оказана социальными службами необходимая комплексная психологическая, социальная, медицинская, материальная помощь и поддержка, вплоть до предоставления места в социальной гостинице. Сегодня нужно отдельно поставить вопрос о создании государственных программ помощи жертвам преступления. Должны быть разработаны (адаптированы) и внедрены специальные социально-психологические тренинги, помогающие гражданам, в отношении которых совершено преступление частного обвинения, преодолеть виктимность их поведения, пережить полученную психологическую травму^[35].

Третий этап привлечения лица, совершившего преступление частного обвинения, связан с осуждением и применением к виновному мер государственного принуждения (наказания). Следует указать, что наказание в данном случае должно содействовать восстановлению позитивной уголовной ответственности осужденного и восстановлению его добропорядочных отношений с потерпевшим^[36], а значит, обеспечивать необходимые условия для осуществления деятельности по примирению сторон, т.е. для проведения социально-психологического тренинга по разрешению криминального конфликта частного обвинения и медиации.

Таким образом, важную роль в процессе восстановления позитивной уголовной ответственности преступника и его добропорядочных отношений с потерпевшим играет провозглашение уголовно-правового запрета на совершение деяний частного обвинения, а также деятельность по привлечению виновного к уголовной ответственности, которая должна включать в себя не только меры государственного принуждения, но и действия по примирению сторон (социально-психологический тренинг, медиацию).


Итак, изучение криминологических оснований привлечения виновного к уголовной ответственности за преступление показало следующее.

1. Важную роль в процессе восстановления позитивной уголовной ответственности преступника и его добропорядочных отношений с потерпевшим играет провозглашение уголовно-правового запрета на совершение деяний частного обвинения, а также деятельность по привлечению виновного к уголовной ответственности, которая должна включать в себя не только меры государственного принуждения, но и действия по примирению сторон (социально-психологический тренинг, медиацию).

2. Восстановление позитивной уголовной ответственности виновного в совершении преступлений частного обвинения возможно только в процессе нормализации его отношений с потерпевшим и разрешения возникшего между ними криминального конфликта, поэтому основным содержанием процесса привлечения лица к уголовной ответственности должна стать деятельность по примирению сторон.

3. Как и любая социальная технология, деятельность по примирению потерпевшего и обвиняемого далеко не всегда дает положительные результаты, поэтому необходимо подкрепление процесса примирения потерпевшего и обвиняемого (восстановительной модели) действием других уголовно-правовых механизмов.

4. В процессе привлечения виновного к уголовной ответственности выделим три этапа, в рамках которых последовательно изменяется форма уголовно-правового воздействия на конфликт частного обвинения, в то время как сам механизм разрешения данного криминального конфликта остается одним и тем же. Каждый этих этапов может быть последним, если цель восстановления позитивной уголовной ответственности и добропорядочных отношений преступника и жертвы достигнута.






--------------------------------------------------------------------------------


^[1] Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971. С. 106.

^[2] Подробнее о негативном аспекте уголовной ответственности см., например: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963. С. 25; Курляндский В.И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. М., 1965. С. 20; Курс советского уголовного права. Часть общая. Л., 1968. Т.1. С. 222; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968. С. 26-27; Пионтковский А.А. О понятии уголовной ответственности // Советское государство и право. 1967. № 12. С. 40 и др.

^[3] См., например: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Свердловск, 1964. С. 190; Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984; Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 137; Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 485; Санталов А.И. Об уголовной ответственности и ее процессуальном выражении // Вестник ЛГУ. 1972. № 23. С. 127; Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965. С. 157-159 и др.

^[4] Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976. С. 161-162.

^[5] Похмелкин В.В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. Красноярск, 1990. С. 56.

^[6] Об этом также см.: Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск, 1997; Стойко Н.Г. Уголовно-правовой конфликт как предмет уголовного процесса // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998. Ч. 1; Стойко Н.Г. Уголовная юстиция России: личностно-ориентированная модель и выход из кризиса // Введение в социальную работу: теоретические и прикладные аспекты / Под общ. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 1998; Усс А.В. Социально-интегративная роль уголовного права. Красноярск, 1993 и др.

^[7] Об этом также см.: Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск, 1997; Стойко Н.Г. Уголовно-правовой конфликт как предмет уголовного процесса // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998. Ч. 1; Стойко Н.Г. Уголовная юстиция России: личностно-ориентированная модель и выход из кризиса //Введение в социальную работу: теоретические и прикладные аспекты / Под общ. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 1998; Усс А.В. Социально-интегративная роль уголовного права. Красноярск, 1993 и др.

^[8] О понятии конфликта, в том числе криминального, см., например: Кудрявцев В. Юридический конфликт // Государство и право. 1995. № 9; Кудрявцев С.В. Конфликт и насильственное преступление. М., 1991; Стойко Н.Г. Уголовно-правовой конфликт как предмет уголовного процесса // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998. Ч. 1; Усс А.В. Социально-интегративная роль уголовного права. Красноярск, 1993; Хасан Б.И. О понятийной схеме и особенностях конфликта в деятельности по расследованию преступлений // Проблемы психологии следственной деятельности. Красноярск, 1986; Хасан Б.И. Психотехника конфликта. Красноярск, 1995; Юридическая конфликтология / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1994 и др.

^[9] См., например: Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. М., 1998; Кристи Н. Пределы наказания. М., 1985; Кристи Н. Борьба с преступностью как индустрия. Вперед, к ГУЛАГу западного образца? М., 1999; Правосудие по делам несовершеннолетних. Мировая мозаика и перспективы в России / Под ред. М.Г. Флямера. М., 2000. Вып. 2. Кн. 1, 2; Рулан Н. Юридическая антропология. М., 1999. С. 281-296; Стойко Н.Г., Попов А.Н. Конфликт норм и целей уголовно-процессуальной деятельности в России: актуальность поиска новой модели уголовного процесса // Бюллетень клуба конфликтологов / Отв. ред. Б.И. Хасан. Красноярск, 1995. Вып. 4; Стойко Н.Г. Уголовно-правовой конфликт как предмет уголовного процесса // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998. Ч. 1; Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс США. Красноярск, 2000. С. 22-36; Ashworth A. Punishment and Compensation: Victims, Offenders and State // Oxword Journal of Legal Studies. 1986. № 6; Ashworth A. The Criminal Process: An Evaluative Study. Oxford, 1994; Dignan J., Cavadino M. Towards a Framework for Conceptualizing and Evaluation Victim-Oriented Models of Criminal Justice. Sheffield: Centre for Criminological and Legal Research, 1995; Mediation and Criminal Justice: Victims, Offenders and Community. London: Sage, 1989; Marshall T.F., Merry S. Offender Mediation in Practice. London, 1990 and other.

^[10] Бэйзмор Г., Умбрайт М. Переосмысление функции наказания в суде для несовершеннолетних: карательный или восстановительный подход к подростковой преступности // Правосудие по делам несовершеннолетних. Мировая мозаика и перспективы в России / Под ред. М.Г. Флямера. М., 2000. Вып. 2. Кн. 1. С. 17.

^[11] Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс США. Красноярск, 2000. С. 31.

^[12] Подробнее о понятии медиации см., например: Андреев В.И. Конфликтология: Искусство спора, ведения переговоров, разрешения конфликтов. Казань, 1992; Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000; Ковальчик П., Малиева Н. Предупреждение и разрешение конфликтов. М., 1994; Конфликтология / Под ред. А.С. Каримина. СПб., 1999; Ламм А.А. В разрешении конфликта необходим посредник // Бюллетень клуба конфликтологов / Под ред. Б.И. Хасана. Красноярск, 1991. Вып. 1; Насырова В. Посредничество в урегулировании правовых споров в США // Государство и право. 1997. № 5; Ниренберг Д. Маэстро переговоров. Минск, 1996; Сергоманов П.А., Хасан Б.И. Кто такой посредник? // Бюллетень клуба конфликтологов / Под ред. Б.И. Хасана. Красноярск, 1991. Вып. 1; Mediation and Criminal Justice: Victims, Offenders and Community. London: Sage, 1989; Davis G., Boucherat J., Watson D. A Preliminary study of Victim Offender Mediation and Reparation in England and Wales. London, 1987; Marshall T.F., Merry S. Offender Mediation in Practice. London, 1990 and other.

^[13] Конфликтология / Под ред. А.С. Каримина. СПб., 1999. С. 402-403; см. также, например, Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 319; Mediation and Criminal Justice: Victims, Offenders and Community. London: Sage, 1989; Davis G., Boucherat J., Watson D. A Preliminary study of Victim Offender Mediation and Reparation in England and Wales. London, 1987; Marshall T.F., Merry S. Offender Mediation in Practice. London, 1990 and other.

^[14] См., например: Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития // Уголовный процесс. 1998. № 1. С. 67-75; Правосудие по делам несовершеннолетних. Мировая мозаика и перспективы в России / Под ред. М.Г. Флямера. М., 2000. Вып. 2. Кн. 1, 2 и др.

^[15] Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 320; см. также: Kressel K., Pruitt D. Themes in the mediation of social conflict // Journal of social issues. 1985. Vol. 41. № 2. P. 179-198.

^[16] Составлено по: Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития // Уголовный процесс. 1998. № 1. С. 67-75; Конфликтология / Под ред. А.С. Каримина. СПб., 1999. С. 411-417; Правосудие по делам несовершеннолетних. Мировая мозаика и перспективы в России / Под ред. М.Г. Флямера. М., 2000. Вып. 2. Кн. 1, 2; о процедуре медиации см. также: Mediation and Criminal Justice: Victims, Offenders and Community. London: Sage, 1989; Davis G., Boucherat J., Watson D. A Preliminary study of Victim Offender Mediation and Reparation in England and Wales. London, 1987; Marshall T.F., Merry S. Offender Mediation in Practice. London, 1990 and other.

^[17] См., например: Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. М., 1998; Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития // Уголовный процесс. 1998. № 1. С. 67-75; Правосудие по делам несовершеннолетних. Мировая мозаика и перспективы в России / Под ред. М.Г. Флямера. М., 2000. Вып. 2. Кн. 1, 2.

^[18] Кейтнер Дж. Увядание посредничества // Социальный конфликт. 1998. № 4. С. 63.

^[19] Greenhalgh L. SMR forum: Managing conflict // Sloan managеment review. 1986. Summer. P. 47; Цит по: Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 296.

^[20] Конфликтология / Под ред. А.С. Каримина. СПб., 1999. С. 416.

^[21] Там же. С. 416.

^[22] Там же. С. 430.

^[23] Greenhalgh L. SMR forum: Managing conflict // Sloan managеment review. 1986. Summer. P. 47; Цит по: Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 296.

^[24] Kressel K., Pruitt D. Themes in the mediation of social conflict // Journal of social issues. 1985. Vol. 41. № 2. P. 185; Цит по: Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 321.

^[25] Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб., 2000. С. 321.

^[26] Там же. С. 322.

^[27] Там же. С. 322.

^[28] Подробнее об этом см., например: Емельянов Ю.Н. Активное социально-психологическое обучение. Л., 1985; Захаров В.П. Практические рекомендации по ведению групп социально-психологического тренинга. Л., 1990; Макшанов С.И., Хрящева Н.Ю. Психогимнастика в тренинге. СПб., 1993. Ч. 1,2; Марасанов Г.И. Социально-психологический тренинг: Методы моделирования и анализа ситуаций в социально-психологическом тренинге. М., 1998; Николаева Г.Н. Тренинг психотехники общения. Орел, 1993; Роджерс К.Р. Групповая психотерапия. М., 1990; Рудестам К. Групповая психотерапия. Психокоррекционные группы: теория и практика. М., 1990; Рудестам К. Групповая психотерапия. СПб., 1999; Сидоренко Е.В. Психодраматический и недирективный подход в групповой работе с людьми. СПб., 1992; Социально-психологический тренинг / Отв. ред. Е.В. Руденский. Новосибирск, 1995; Ялом И. Теория и практика групповой психотерапии. СПб., 2000 и др.

^[29] Ялом И. Теория и практика групповой психотерапии. СПб., 2000. С. 552.

^[30] Подробнее об этом см.: Ялом И. Теория и практика групповой психотерапии. СПб., 2000.

^[31] См., например: Безпалько. Дела частного обвинения // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 48; Кокорев Л.Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964; Липкин С. Дела частного обвинения // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 29; Липов Г. Дела частного обвинения // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 38; Мокринский С.П. Дела частного обвинения // Основы и задачи советской уголовной политики / Под ред. Е.Г. Ширвиндт. М.;Л., 1929; Обнинский П.Н. Мировой институт: Судебно-бытовой очерк // Юрид. вестн. 1888. № 3; Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. Харьков, 1929; Шишко К.А. Частное обвинение у нас и на западе // Журнал министерства юстиции. 1899. № 7-8 и др.

^[32] См. также: Кристи Н. Пределы наказания. М., 1985; Стойко Н.Г. Уголовно-правовой конфликт как предмет уголовного процесса // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе/ Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998. Ч.1; Стойко Н.Г. Уголовная юстиция России: личностно-ориентированная модель и выход из кризиса // Введение в социальную работу: теоретические и прикладные аспекты / Отв. ред. Н.Г. Стойко. Красноярск, 1998; Ashworth A. The Criminal Process: An Evaluative Study. Oxford, 1994; Dignan J., Cavadino M. Towards a Framework for Conceptualizing and Evaluation Victim-Oriented Models of Criminal Justice. Sheffield: Centre for Criminological and Legal Research, 1995, and other.


^[33] Подробнее об институте деятельного раскаяния см., например: Гуляев А. Чистосердечное раскаяние лица, совершившего преступление // Советская юстиция. 1991. № 13; Калугин А.Г. Деятельное раскаяние в российском уголовном и уголовно-процессуальном праве. Красноярск, 2001; Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния // Российская юстиция. 1998. № 4; Никулин С. Уголовный закон о деятельном раскаянии // Социалистическая законность. 1982. № 3; Щерба С.П., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. М., 1997 и др.

^[34] Более подробно содержание второго и третьего этапов привлечения лица к уголовной ответственности будет рассмотрено в п. 2.2 и 2.3 настоящей работы.

^[35] О зарубежном опыте решения проблемы оказания помощи жертвам преступления см., например: Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. М., 1998; Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000; Стойко Н.Г., Попов А.Н. Конфликт норм и целей уголовно-процессуальной деятельности в России: актуальность поиска новой модели уголовного процесса // Бюллетень клуба конфликтологов / Отв. ред. Б.И. Хасан. Красноярск, 1995. Вып. 4; Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс США. Красноярск, 2000. С. 22-36; Шнайдер Г.Й. Криминология. М., 1994; Ashworth A. Punishment and Compensation: Victims, Offenders and State // Oxword Journal of Legal Studies. 1986. № 6; Dignan J., Cavadino M. Towards a Framework for Conceptualizing and Evaluation Victim-Oriented Models of Criminal Justice. Sheffield: Centre for Criminological and Legal Research, 1995; Mawbe R., Gill M. Crime Victims: Needs, Services and the Voluntary Sector. London and New York, 1987; Mediation and Criminal Justice: Victims, Offenders and Community. London: Sage, 1989; Marshall T.F., Merry S. Offender Mediation in Practice. London, 1990; Rock P. Helping Victims of Crime. Oxford, 1990 and other.

^[36] Об этом также см., например: Кристи Н. Пределы наказания. М., 1985; Усс А.В. Уголовное наказание и интересы потерпевшего // Вопросы уголовной политики. Красноярск, 1991; Усс А.В. Социально-интегративная роль уголовного права. Красноярск, 1993; Швыдкий В.Г. О понятии субъективной стороны уголовного наказания // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе / Отв. ред. В.И. Горобцов. Красноярск, 1998; Ashworth A. Punishment and Compensation: Victims, Offenders and State // Oxword Journal of Legal Studies. 1986. № 6; Dignan J., Cavadino M. Towards a Framework for Conceptualizing and Evaluation Victim-Oriented Models of Criminal Justice. Sheffield: Centre for Criminological and Legal Research, 1995; Penal Theory and Penal Practice: Tradition and innovation in Criminal Justice / Eds. A.Duff, S. Marshall. Manchester, 1994 and other.